Accidentally Happy

— Алекси, солнце, я дома, — Йоэль уезжал на интервью и наконец, счастливый, вернулся спустя несколько часов, но возлюбленный его встретил совсем не радостно. Из комнаты послышался тихий хрип: — Йо, пожалуйста, иди сюда. Как только старший приблизился к комнате, ему в нос ударил резкий, но такой родной запах малины. От окутавшего его сознание аромата закружилась голова, но он нашёл в себе силы зайти в комнату: — У тебя же течка через неделю, — пробасил он, поправляя уже вставший член. — Я не знаю, почему так получилось, — проскулил омега, держась за живот. Только сейчас Йоэль заметил, что он лежит на кровати, свернувшись калачиком, чтобы боль была не такой острой, — Ты мне очень нужен. — Ты таблетки пил? Презервативы кончились, — Хокка уже скидывал с себя одежду. По лбу скатывались капельки пота, от духоты дышать становилось тяжелее. — Да, — всхлипнул в ответ Каунисвеси, уже готовясь отдаться в сильные руки своего альфы, который избавит его от боли и доставит самое яркое удовольствие. — Иди сюда, — Йоэль, абсолютно без одежды, лёг сверху на Алекси и начал стаскивать с него сначала домашние шорты, а затем и футболку, параллельно целуя шею влажными губами и страстно выдыхая в самое ухо. Заскулив, Маттсон прогнулся под ним. Альфа положил свою большую горячую руку на живот младшего, согревая своим теплом и тем самым уменьшая боль. После этого он мгновенно стащил с возлюбленного боксеры и сразу же заметил мокрые пятна на них. — Ты так течёшь уже, — почерневшими от возбуждения глазами Хокка смотрел на обнажённое тело омеги. Оно прекрасно. Идеально гладкое. Идеально ровные очертания. Ни одного изъяна. Стройное, бледноватое, кожа нежная, мягкая и приятная на ощупь. А запах малины давно и бесповоротно свёл альфу с ума. — Йоэль, пожалуйста, — Алекси умоляющими стонами вырвал вокалиста из его подсознания и фантазий, — Я больше не могу. — Всё, всё, солнце, потерпи совсем капельку, сейчас станет легче, — борясь с нехваткой воздуха, ответил Хокка и приставил член к истекающей смазкой дырочке. Парня даже растягивать не пришлось, ему оставалось только расслабиться и отдаться своему альфе. Йоэль вошёл наполовину и начал двигаться, ложась своим телом на тело омеги, хрупкое и чувствительное. Он целовал Алекси в шею, затем плечи, переходил на ушки, посасывая мочку, покусывал мягкие щёчки, двигался внутри быстро и попадал по самым нужным точкам, которые так хорошо выучил за два года отношений. — Йо… Йори… глубже, пожалуйста, — с хрипами и полушёпотом просил Каунисвеси, борясь с головокружением и ломотой во всём теле. Наслаждение, которое ему доставляет тело любимого человека, да и просто его присутствие, не выразить словами. Его можно выразить только сладкими стонами и выгибаниями на белых простынях, крепкими объятиями с поцарапыванием спины и рваными ответами на требовательные поцелуи. — Расслабься, я рядом, — прошептал Хокка, целуя младшего в скулу и входя внутрь во всю длину. Движения становились более хаотичными, они оба уже на грани финала, но оба понимают — одним разом это не закончится. Течка будет мучать омегу ещё минимум четыре дня, а вместе с ним не даст выдохнуть и его альфе. В предверии оргазма запах малины стал более насыщенным, мозг Йоэля был совсем задурманен сладким ягодным ароматом. От каждого вдоха или выдоха Алекси старшему всё сильнее сносило крышу. Он вбивался в стройное тело, переходя от поцелуев к укусам и засосам, сжимал нежную кожу на бёдрах до покраснений и побеления пальцев. От неконтролируемого возбуждения Хокка практически рычал. — Боже, какой же ты сладкий, — ласково пропел он на ухо омеге, не переставая касаться губами любимого тела, — Как ты вкусно пахнешь, — Йоэль не мог надышаться своим мальчиком, — Мм, мой родной, — он почувствовал, как оргазм уже совсем близко. — Йори, я сейчас… — чуть вскрикнул Каунисвеси, изливаясь на живот. В этот момент альфа почувствовал то, чего не хотел бы в данный момент. Узел опустился, стенки входа Алекси сжались и не позволяли вытащить член. Сперма извергалась глубоко внутрь омеги. Почувствовав это, тот перепугался: — Йоэль, вытащи. — Поздно, не могу, — грустно вздохнув, ответил тот, — Сцепка, — сперма всё ещё разливалась внутри младшего тёплым потоком, а из члена продолжала выливаться новая, заполняя всё нутро. — Ты мог пораньше вытащить? — сцепка практически гарантировала зачатие ребёнка, но Алекси пока ещё успокаивал себя тем, что принимал противозачаточные. Парни легли в более удобную позу, понимая, что в ближайшие час или два они не расцепятся. — Прости, я не успел, — в знак извинений Йоэль осторожно целовал парня в макушку, — Ты слишком сильно срываешь мне крышу. Всё должно быть хорошо, не переживай, — он притянул к себе Алекси, прижимая его спиной к своему телу, — Тебе немного полегче? — Вроде да, — устало ответил Каунисвеси. Они проговорили обо всём, о чём только можно, пока не смогли расцепиться, но буквально через час жар снова окутал тело омеги, дырочка намокла и сладко заныла, требуя внимания. Йоэль в это время готовил ужин. — Йоории, — услышав своё любимое ласковое прозвище, произнесённое с мольбой и всхлипами, он сразу же всё бросил, выключил плиту и побежал в комнату, — Опять, — шмыгнул носом Алекси, как только старший оказался в комнате. Снова этот запах малины, который проникает глубоко в разум Хокка и отключает его. Снова этот аромат заставляет его член подниматься и стоять колом. — Малыш, совсем чуть чуть потерпи, пожалуйста, — альфа снова скинул с себя одежду и упал на шёлковые простыни, — Всё, сейчас всё будет хорошо, — он огладил пальцами дырочку, замечая солёные капли на щеках, — Что такое? Почему ты плачешь, котёнок? — Мне слишком хорошо с тобой, — шёпотом ответил Алекси, — Пожалуйста, сделай мне так же приятно ещё раз. — Всё, всё, сейчас. Я рядом с тобой, не волнуйся, — Йоэль приставил головку к пульсирующему, уже разработанному входу и толкнулся вперёд. Младший вскрикнул, прижимаясь к разгорячённому телу любимого человека. Всё внутри готово было вывернуться наружу, лишь бы полностью почувствовать альфу. — Будь жёстче… пожалуйста, — всхлипнул он. Хокка стал двигаться чуть быстрее, покусывая участки кожи возлюбленного, до которых дотягивался, входил глубже, по самое основание, и старался попасть по тем точкам, прикосновения к которым вызывают самую бурную реакцию тела омеги. Алекси кричал во весь голос, сходя с ума от тех чувств, которые его накрывают в момент близости с Йоэлем. Голосовые связки с трудом выдерживали такое напряжение, рассудок полностью затуманен. Омега не чувствует под собой поверхности кровати — только руки альфы. А больше ничего и не нужно. — Тише, тише, котёнок, голос сорвёшь, — заботливо шептал Хокка, поглаживая младшего по щеке и мягко целуя. — Я не могу, — из груди вырывались всхлипы, а из глаз вытекали маленькие солёные капельки слёз, — Ещё… Вокалист делал всё, что было в его силах, чтобы доставить удовольствие своему мальчику и помочь справиться с мучительной течкой, хотя сам уже был на грани потери контроля над своими действиями — дурманящий малиновый запах и восхитительное тело омеги выбивали из него остатки разума. Уже приближался момент развязки, и Йоэль начал двигаться с максимальной скоростью, на которую только был способен. Крики и стоны Алекси звучали уже совсем не его голосом, перемешивались со всхлипами, хрипами и тихим жалобным скулежом. — Я помогу тебе, не мучайся, — Хокка опустил ладонь на твёрдый и дрожащий член младшего и начал нежно водить по нему вверх и вниз, от чего у того просто снесло башню. Он метался по всей кровати, издавал такие умоляющие и жалобные, но возбуждающие, наполненные удовольствием звуки. — Вытащи, — сил омеги хватило только на то, чтобы прошептать одно слово. — Вытащу, — пообещал Йоэль, доводя младшего до одного из самых сильных оргазмов в его жизни. Член сильно запульсировал, выталкивая наружу белую жидкость. Парня всего трясло, он то сгибался, прижимаясь к альфе, то откидывался на кровать и метался по гладким простыням, выкрикивая имя возлюбленного во весь голос, стонал от непередаваемого удовольствия и всхлипывал, вытирая слёзы об плечо старшего. Хокка и сам уже был близок к завершению. Он вытащил член из влажной дырочки и кончил на живот омеги. Взяв с тумбочки салфетки, он вытер жидкость с тела парня и лёг рядом: — Тебе нужно в душ, покушать и поспать. Потому что скоро опять начнётся. — У меня нет никаких сил, — Каунисвеси уткнулся в грудь старшего и готов был просто растаять. — Я помогу, малыш. Иди ко мне, — Йоэль сам с трудом встал, но поднял Алекси и проводил его в душ, а сам пошёл продолжать готовить ужин, ведь течка младшего отвлекла его.

***

У Хокка зазвонил телефон. — Йоэль, привет. Вы сегодня приедете на студию? — послышался в трубке голос Нико. — Здарова, братан. Вряд ли. У Алекси течка началась, причём какая-то слишком болезненная. Давайте без нас как-нибудь сегодня, ок? — голос вокалиста был на редкость заботливым, сочувствующим и взволнованным, каким он бывает только в разговорах о любимом. — Да не, мы просто с Йоонасом по делам должны уехать. Я тогда позвоню Олли и Томми, чтобы они тоже не приезжали, — ответил Мойланен. — А, окей, — они попрощались и сбросили вызов. Алекси вышел из душа. — Как ты, малыш? — Йоэль нежно поцеловал его в макушку и поставил перед ним тарелку с пастой. — Без сил абсолютно, — ответил он измученным и уставшим голосом. — Ничего не болит? — Хокка налил ему зелёный чай, чтобы он успокоился и побыстрее уснул. — Пока нет, — Каунисвеси принялся за еду. — Давай кушай, и пойдём спать. Тебе нужно набираться сил, — старший наложил себе спагетти, и после ужина они вдвоём пошли в кровать. — Закрывай глазки, котёнок, — заботливо шептал альфа, — Если ночью будет плохо, не терпи, буди меня, слышишь? — Йо, ты мне каждую течку говоришь одно и то же, — устало улыбнулся Алекси и, прижавшись к груди возлюбленного, начал засыпать. Йоэль ещё немного полюбовался милым и сонным личиком своего мальчика. Он никогда не понимал, как альфы могут быть жёсткими и агрессивными со своими омегами, особенно во время течки. Его сердце разрывалось от любви и жалости к младшему, когда он так мучается от сильных болей в животе и отчаянно просить взять его, чтобы не чувствовать сильнейший жар по всему телу. Ему не хотелось делать больно — хотелось защитить его абсолютно от всего зла и ужаса этого мира. Йоэль не мог перестать заботиться о нём, нежно обнимать его и целовать каждый день, или даже каждый час, а во время течки, несмотря на то, что ему просто башню срывает запах омеги, он как мог контролировал свои действия и не позволял себе причинить мальчику ни капли боли. Он всеми силами оберегал его, почти пылинки с него сдувал, и искренне и всей душой поражался рассказам других омег о том, какие их альфы становятся невыносимыми и грубыми, как только чувствуют их течку. Хокка ещё немного погладил Алекси по щекам и волосам и вскоре тоже заснул. Ближайшие несколько дней обещают быть невероятно тяжёлыми для них обоих, и он должен постараться сделать всё возможное, чтобы его малыш перенёс это непростое для омег время как можно легче.