Accidentally Happy

Приехав на студию, парни решили сделать вид, что ничего не произошло и ничего нет. Они старались максимально не показывать виду, что существует что-то, что может сильно сказаться на работе группы. Уже ночью, когда Йоэль и Алекси уже легли спать, они снова завели разговор о будущем ребёнке. — А как мы его назовём? — спросил Хокка. — Ну Йори, мы ещё даже не знаем, кто у нас будет, — улыбнулся младший, — Когда узнаем пол, тогда и выберем имя. — А как же мне к нему обращаться тогда? — рука вокалиста лежала на пока ещё плоском животике Каунисвеси. — Просто малыш, — ответил тот. — А тебя я как буду называть? — он поцеловал возлюбленного в щёчку. — Как называл, так и будешь. Котёнок, солнце, Маси, просто по имени. Как тебе угодно. — Слушай, а он толкается? — Хокка прислушался, а Алекси в голос рассмеялся: — Йоэль, у него ещё даже тело не сформировалось. Чем ему толкаться? — Ну ладно, я подожду, — альфа сделал вид, что расстроился, — Давай засыпай, тебе и малышу нужен отдых и силы. — Спокойной ночи, — ответил ему Каунисвеси и поцеловал в губы, а затем устроился в тёплых объятиях сильных рук своего мужчины и сладко уснул. А вот Йоэлю спокойный сон помахал ручкой, ведь ему нужно думать, что же делать с группой. Всю ночь он провёл в глубоких размышлениях, анализе и представлений о том, как максимально безобидно для Алекси и беспоследственно для карьеры решить этот вопрос. Нет, он безумно хотел ребёнка, и вариант с абортом он даже не рассматривал, хотя казалось бы, легче всего было просто избавиться от источника проблемы, никому ничего не сказать и жить дальше спокойно. Но ему нужен был этот ребёнок. Он сильно любит Алекси и хочет, чтобы у них была семья. Видимо, судьба распорядилась так, что она у него появится намного раньше, чем он планировал, но главное, чтобы его мальчик был рядом с ним, и у них был общий ребёнок. Йоэль не представляет своей жизни без Алекси, хочет оберегать его и защищать от всего, готов любить его до последнего своего вздоха и делать всё ради их общего счастья. Теперь у него появился ещё один смысл жизни — их общий ребёнок. Он сделает всё для того, чтобы малыш родился здоровеньким и ни в чём не нуждался, был окутан заботой и любовью обоих родителей и рос самым счастливым. Хокка не спал до самого утра, и вот что он придумал: пока не истечёт срок, когда можно делать аборт, то есть двенадцать недель, они никому ничего не скажут, чтобы никто не смел заставить Алекси прервать беременность — ни родители, ни друзья, ни члены команды Blind Channel. Первыми они поделятся данной новостью с родителями: сначала с родителями Алекси, потом с родителями Йоэля. Хокка прочитал в интернете, что живот начинает заметно расти на двадцатой неделе, но Каунисвеси постоянно носит оверсайз-одежду, поэтому под ней живот будет не заметен примерно до тридцатой недели. Тогда они всё расскажут парням и членам команды. А пока живот небольшой, Алекси сможет выступать и жить обычной жизнью, просто намного аккуратней, а Йоэль будет тщательно следить за младшим, его режимом, питанием и поведением. Конечно же, Хокка купит ему все необходимые витамины и оплатит все обследования в самых хороших клиниках. Если парни и заметят что-то раньше, значит они расскажут раньше. А с поклонниками они поделятся радостной новостью только тогда, когда живот Алекси будет совсем невозможно скрывать. Что касается туров и гастролей — до тридцатой недели всё вполне можно оставить так, как есть — Алекс просто не будет так сильно прыгать и бегать, будет делать всё намного аккуратней. А после тридцатой недели Йоэль будет просить организаторов, чтобы концертов было поменьше, и все они были на территории Финляндии, желательно поближе к Хельсинки. Также нужно было брать в счёт то, что в первые несколько месяцев после родов Алекси нужно будет сидеть дома. Но об этом они подумают уже ближе к делу, когда всё узнают парни, и тогда они вместе всё решат. Утром Йоэль поделился с младшим своими планами и продуманным течением событий. Алекси с ним согласился и сказал, что именно так они и сделают. После завтрака они снова поехали в клинику, чтобы встать на учёт, взять направления и необходимые справки, а также получить некоторые рекомендации от врача.

***

Первое время Алекси вообще не ощущал себя беременным. Он вёл такой же образ жизни, работал в том же графике, проводя ночи на студии, и вспоминал о том, что внутри него растёт и развивается ребёнок, он только когда его в очередной раз тошнило от каких-либо запахов, или когда Йоэль подходил к нему, клал руку на живот и разговаривал с малышом. Конечно же, подобный режим не мог не сказаться на ребёнке. Хоть Хокка и просил его беречь себя и маленькое существо внутри, Алекси продолжал работать ночами и пропускать приёмы пищи и таблеток. И вот однажды это дало о себе знать. Весь день его живот тянуло вниз, и он немного болел. Парень не обращал на это внимания, думая, что так и должно быть. Он продолжал работать, ездил на студию, а после прогулялся с Йоэлем по городу, стараясь терпеть всю боль и думая, что само пройдёт. Собираясь вечером в душ, Каунисвеси заметил пятна крови на нижнем белье. И тут он испугался. Живот тянуло сильнее и сильнее. Омега больше не мог это скрывать. Он вылетел из ванной и, уже чуть ни не плача, рассказал всё старшему. — Блять, бегом собирайся, едем в клинику, — чуть прикрикнул тот, сильно заволновавшись. Быстро одевшись, они прыгнули в машину. Йоэль гнал на бешеной скорости, боясь за Алекси и будущего ребёнка. Боясь, что они не успеют, что будет поздно…

***

— Здравствуйте, что у вас случилось? — их встретила дежурный врач. — Я беременный, девятая неделя, — Каунисвеси пытался отдышаться, будучи до крайней степени напуганным, — Кровянистые выделения и живот вниз тянет. — Проходите со мной в смотровую, — ответила ему девушка, — Вам, к сожалению, пока нельзя туда. Подождите здесь, — обратилась она к Йоэлю. Хокка кивнул и сел на лавочку в коридоре.

***

— Ты достаточно спишь? — спросила врач, водя по животу. — Если честно, то у меня много работы. Иногда сплю мало, — признался Алекси. — А кушаешь хорошо? — снова спросила она, прощупывая низ живота, что причиняло бóльшую боль. — Стараюсь, но иногда не успеваю, — омега понимал, что ему сейчас прилетит больших люлей сначала от врача, а потом от Йоэля. — Витамины пьёшь? — уже недовольным тоном задала вопрос девушка. — Из-за графика забываю иногда, но стараюсь пить, — он уже понимал, к чему всё идёт. — Ну и чему ты тогда удивляешься? — сказала врач, — Конечно же, у тебя угроза выкидыша. Ребёнка-то беречь надо! Особенно на таких ранних сроках! — А можно ещё как-то спасти его? — Алекси понимал, что Йоэль не переживёт, если они потеряют малыша. — Придётся лечь на сохранение. Пойдём в палату, там уже поговорим с твоим альфой и решим все вопросы, — Каунисвеси послушно встал, оделся и прошёл за врачом.

***

Алекси поставили капельницу, и только после этого врач пригласила в палату Йоэля. — Что случилось? — сказал он, садясь рядом с кроватью, где лежал Каунисвеси. Тот старался не смотреть на возлюбленного — стыдно. — Серьёзная угроза выкидыша. Он может в любой момент потерять ребёнка, — сказала девушка, что-то записывая в карту и не смотря на парней, — Произошло это из-за несоблюдения графика приёма витаминного комплекса, сбитого режима сна и нарушенного питания. — Ещё можно что-то сделать? — голос Хокка дрогнул. Он с надеждой смотрел на врача. — Делаем, — она кивнула на капельницу, — Что можем, то и делаем. Ему придётся остаться здесь на несколько дней, пока показатели не придут в норму, — девушка закрыла карту, — Вы можете привезти ему все необходимые вещи? — Да, конечно. — Вы можете посещать его с восьми утра до семи вечера в любое время, — сказала она и вышла из палаты. — Спасибо, — сказал Йоэль и опустил голову на ладони. Пару минут в помещении стояла гробовая тишина, которую прервал шёпот младшего: — Йори… — позвал он возлюбленного, — Йори, прости меня, пожалуйста, — в ответ парень услышал достаточно громкий всхлип. Хокка поднял голову, и омега заметил, как по его щекам ручьём текли слёзы. Это был первый раз, когда Каунисвеси видит плачущего Йоэля. Сердце невольно сжалось. Альфа вытер соленые дорожки с лица и шёпотом начал разговор: — Алекси, я же просил тебя беречь его, — он делал длительные паузы после каждого предложения, сильнее нагнетая обстановку, — Ты обещал мне, что с ним всё будет хорошо. Я понимаю, что мы были не готовы к нему, что на нас это свалилось, как гром среди ясного неба, но ты мне обещал, что будешь оберегать его. Алекси, он же живой. Это наше с тобой продолжение. Это наш ребёнок, Алекси. О нём нужно заботиться. Нужно всё для него делать. Беречь, помогать ему вырасти большим и здоровеньким. Я же всё для вас делаю. Всё покупаю, дарю вам любовь, тепло и заботу, уделяю внимание. Почему ты так наплевательски к нему относишься? — по щекам Хокка снова потекли слёзы. — Любимый, прости, пожалуйста, — Алекси старался не нервничать и не плакать ради ребёнка, но грудь сдавливал тяжёлый ком, — Я всё понял. Я люблю нашего ребёнка. Просто я не чувствую, что я беременный. Иногда я забываю про то, что внутри меня кто-то есть. Я в интернете читал, что когда появится живот, это чувство пройдёт. Прости, я обещаю тебе сделать всё для того, чтобы он родился здоровым. — Я не держу зла на тебя. Я просто хочу, чтобы у нас была семья. Ты же тоже этого хочешь? — он взял Каунисвеси за руку. Тот закивал головой, — Давай беречь нашего малыша? Отныне я лично буду всё контролировать, — парни даже не рассматривали вариант, что ребёнка могут не спасти. В этот момент в палату снова вошла врач: — Если к утру состояние не изменится, — сказала она, — Будет нужна экстренная операция. Если вы откажетесь от неё, единственное, что мы можем вам предложить — это аборт. — Нет, нет, не надо аборт, — Алекси поджал губы. — Утром увидим, что дальше делать, — поцеловав младшего, Йоэль уехал домой, собрал необходимые вещи и привёз их к Каунисвеси в палату. Время было позднее, и его попросили уехать домой и приехать завтра утром, если он этого хочет. — Малыш, ничего не бойся и не волнуйся, — он держал Алекси за руку, в то время как в другую была вставлена капельница, — Всё будет хорошо. Закрывай глазки и спи. Всё решим и всё наладим, — тот только кивнул и потянулся за поцелуем. Хокка чмокнул его в губы и вышел из палаты, сказав: — Я приеду завтра после студии.

***

Не находя себе места от нервов, он поехал домой. За рулём парень старался ещё хоть как-то держаться, но как только он оказался в квартире, снял обувь и упал на кровать, слёзы хлынули из его глаз сильнейшим потоком. Он не помнил, когда в последний раз так сильно плакал. Возможно, это был первый раз в его жизни. Он переживал, волновался и боялся за то, что его ребёнка могут не спасти. При этом он понимал, что существует немаленький риск того, что на кону стоит ещё и жизнь и здоровье Алекси. Он так сильно плакал, что не смог уснуть до самого утра. В районе восьми часов раздался звонок.