Ночь света в темном царстве

Темный силуэт, различимый лишь по белым рукавам форменного сюртука, выскользнул из замка навстречу ночной прохладе, внимательный взгляд прошелся по углам двора, но, как и ожидалось, в столь поздний час ни слуг, ни монахов, ни учителей не наблюдалось, а остальные унары крепко спали после изматывающей тренировки. Но не Эстебан. Он не смыкал глаза до четверти третьего, зачитываясь ровными строками мелкого девичьего почерка на гербовой бумаге, и прижимал к носу драгоценные письма с флером духов невесты. Какое великое счастье быть обрученным с той, с кем в детстве шутливо соревновался в скачках, пока любезничали родители, у кого урвал первый поцелуй на спор, в кого вдруг влюбился очередным солнечным летом. Отцы, будучи большими друзьями, еще по молодости договорились о союзе детей, в случае рождения дочери и сына, и кидали друг другу хитрые взгляды, когда видели, как дружба Эстебана и Марго становится чем-то большим. И вот юноша бежит сквозь высокую траву к назначенному месту встречи, не пряча улыбки за каменным лицом, с которым получал письма в столовой под шепот одноклассников о печати самого графа Ла Росина на конвертах. Но Эстебан соврал бы, если бы сказал, что не думал о ней и не вспоминал мягкости губ голубоглазой красавицы, касаясь себя после тяжелого дня. На краю поля за Лаиком должно быть старое дерево – и вот он, этот дуб! Но где же… Тихий стук копыт становится все громче, заставляя Эстебана обернуться: к нему галопом скачет вороной жеребец с изящной фигурой самого желанного всадника. Марго резко тянет сбрую, заставляя коня притормозить, и мастерски перекинув ногу через седло, соскальзывает в крепкие руки юноши. - Ты же знаешь, что будет… Эстебан не дает ей договорить, впиваясь поцелуем в желанные губы, и лишь необходимость в глотке воздуха заставляет их оторваться друг от друга по прошествии нескольких секунд. Марго ласково касается щеки юноши, оставляя кроткие поцелуи на его скулах, когда жесткие пальцы забираются в ее волосы. Серебристый гребень падает в мягкую траву, и темные пряди рассыпаются по плечам. Мужской костюм идет девушке больше, чем многим мужчинам. - Как же я скучал, любовь моя… - Не более моего, - она вновь приникает к губам Эстебана, которые кажутся слаще любого лакомства. – Сколько у нас времени? Он впервые отводит от Марго взгляд и достает часы на тонкой цепочке: - Пара часов. Подъем с рассветом, а летом они ранние. Девушка стягивает широкий плед с коня и, погладив его по загривку, отправляет отдыхать – трава здесь свежайшая, а им еще держать долгий путь обратно. - Никто точно не заметит твоего отсутствия? – Марго расправляет полотно на земле и садится, притягивая юношу за руку. – Меньше всего я хочу, чтобы тебе досталось. Ходят слухи, что однажды кого-то исключили из Лаика за сюртук задом на перед… - Не тревожься, - Эстебан нависает над девушкой, заправляя непослушную вьющуюся прядь ей за ухо. - Меньше слов, больше поцелуев. Пересохшие губы касаются светлой шеи, и по коже Марго пробегают мурашки. Теплые руки быстро вытаскивают край свободной рубашки из брюк, помогая обнажить верх. Эстебан притягивает ее, обхватывая голую спину, и прижимает девушку к себе, срывая новый поцелуй с губ. - Как же я истосковался по твоему телу… Розовые соски твердеют то ли от ночной прохлады, то ли от касаний возлюбленного, и его ладонь ложится на грудь Марго, сжимая до приятной боли, чем вызывает тихий стон. Девушка ловко помогает одолеть ряд мелких пуговиц и наконец касается обнаженного торса Эстебана, жмется всем своим естеством к пылающей коже юноши, зарываясь руками в жесткие волосы, пока его губы жадно пятнают ее шею и плечи, а руки расправляются с шнуровкой брюк. Ей хочется ни толикой не меньше. Когда длинные пальцы касаются горячего лона, с уст Марго слетает вскрик столь громкий, что птицы с дерева неподалеку взмывают ввысь под тихий смех обоих. И снова поцелуи. Жадные, властные, кусачие, нежные. Чтобы насладиться друг другом вдоволь, чтобы с запасом на долгие дни вперед. - Э́стэ… Я так хочу… Хочу почувствовать тебя… И Эстебан прекрасно понимает, потому что сам горит желанием, которое лишь подогревает долгая разлука. Тонкие ноги Марго крепко обвивают торс юноши, когда он сменят пальцы на возбужденный член, легко скользящий по влажному влагалищу, и первое размашистое движение выбивает стон из обоих. - Любовь моя… - изящные пальцы сжимаются на широкой спине под мокрые ритмичные шлепки. – Еще, Эстэ, еще… Эстебан сжимает темную копну волос, раскиданных на зеленоватом гобелене: - Моя Марго… Огонь моих чресел… Хочу слышать тебя, каждый твой стон… И для девушки, тело которой пробивает оргазм, оставляя легкое головокружение, нет просьбы легче. Нескольких движений, теплых пальцев Эстебана на клиторе и возбуждения от горячих поцелуев достаточно для жаждущего юного тела. Следом с рыком кончает Эстебан и изливается на траву, стараясь не запачкать одежду. Дети в ближайшем будущем уж точно не планируются. Он валится рядом, оставляя поцелуй на плече Марго. - Я люблю тебя. - И я тебя, Эстэ, - она доверчиво трется носом о его щеку и получает еще один короткий поцелуй в губы. Тонкие пальцы пробегаются по татуировке, выводя узоры на груди юноши. - Ты хочешь детей? - Может быть, однажды. - Лучше бы был мальчик. Я буду уж слишком волноваться за твою маленькую копию. Не позволю ни одному мужчине и близко подойти к ней. Убью любого, кто приблизится, - Эстебан улыбнулся, - сойду с ума, защищая двух самых прекрасных женщин. Лучше был бы мальчик. Будет похож на меня. И тогда ему ничего не страшно.

***

Марго заколола волосы гребнем и с грустью взглянула на Эстебана: - Не хочу прощаться, - она спрятала лицо на грудь у юноши от всего мира, от предательски алеющего неба. - Я тоже, любовь моя, я тоже, - он с лаской провел по ее спине. – Мы повторим нашу маленькую шалость, я обещаю тебе. - Я напишу тебе сегодня же по приезде. Надеюсь, отец не прознает. Эстебан вдруг задержал взгляд на платке с вензелем «ЛР», торчащем из кармашка Марго, и подцепил его пальцем: - Можно мне оставить? - Разумеется, бери! – она мягко вложила белый хлопок в теплую ладонь, в последний раз приникая к губам Эстебана. Он помог девушке оседлать коня, и сжав платок в руке, рванул обратно в Лаик. Шалость удалась.