Равновесие

Смерть, не тщеславься: се людская ложь, Что, мол, твоя неодолима сила… Ты не убила тех, кого убила, Да и меня, бедняжка, не убьешь. Джон Донн

В темной маленькой комнатке приюта все спали. Все прекрасно знали, что скоро приедут гриши, поэтому с нетерпением ждали нового дня. Старшие, чтобы презрительно фыркать на мелкотню и рассказать пробирающие до мурашек истории про загадочных гришей, зная заранее, что никто из мелочи не окажется избран. Вот еще, это слишком редкое событие. Самые маленькие и новички ждали этот день с трепетом и радостью. Как ни странно, всем было плевать на волшебные способности, мальчишки и девочки с голодными, усталыми глазами просто хотели хорошей еды, свою комнату, какого-нибудь статуса. Дети в приюте быстро взрослеют. Даже Алина, лучшая подруга Елены, ждала этого дня. Несмотря на то, что Мал испытывал страх перед гришами и вообще хотел сбежать, промывка мозгов от Лены с легкостью подействовала на Алину. Впрочем, все так и ожидалось. В отличие от всех детей приюта, кто потерял семью из-за Каньона или набегов страшных дрюскелей со стороны Фьерды, история Елены намного сложнее. Ее отец был дальним родственником одного из многочисленных князей, помогал тому с финансами, но в итоге связался не с теми людьми, и вся семья была убита. Тогда и проявились способности Елены. Дрожащая девятилетняя девочка остановила сердце одного из наемников взмахом руки, этим спасая себе жизнь. Не имея никого из родственников, кто взял бы на воспитание дочь опального аристократа, Елена осталась круглой сиротой. Керамзин взял ее под свое крыло. Среди отпрысков крестьян она быстро стала изгоем, заодно подружившись с Малом и Алиной. Елена прокручивала историю попадания в это холодное, бездушное место всю ночь, то и дело поглядывая в окно, ожидая красок рассвета. Дождалась. - Подъем! - сегодня детей разбудили на час раньше, чтобы все успели поесть до приезда гришей. Елена судорожно начала искать единственное нормальное платье без заплаток, чтобы не предстать перед гришами настоящей замарашкой. Она встала первой, попытавшись быстрее расчесать волосы, найти красивую ленту для волос и успокоить бешено колотящееся сердце. - Волнуешься? - сонно потирающая глаза Алина крикнула вдогонку мельтешащей девушке. Ей была непонятна вся эта нервозность лучшей подруги, так как ничего особенного от этого дня Алина не ждала. Да, было бы неплохо есть сладкие дыни где-нибудь в Малом дворце, но расставаться с лучшими друзьями даже ради магических способностей и комфортной жизни она бы ни за что не хотела. У нее уже была семья - Мал и Елена. - Нет. Просто не хочу ударить в грязь лицом перед гришами. Вдруг все же у меня есть способности? - Не волнуется? Ложь. Эта ложь отдается в каждом ее движении, вздохе, повороте головы, вызывая слабую боль в шраме, оставшемся с той ночи. Елена прекрасно понимает, что скоро ее жизнь сделает крутой поворот и неизвестно, в хорошую ли сторону. С детства ей говорили, что гриши непредсказуемы, что быть гришу врагом или другом одинаково опасно, их стоит избегать и бояться. А теперь она одна из них. - Я тоже нет. - Ложь. Эта мысль проскользнула в голове у Елены ровно на секунду, отразившись мерзким зудом в висках. Возможно, когда-нибудь количество лжи в этом мире сведет ее с ума и останется шрамами на висках. Но пока зуд терпим. К счастью. Завтрак, сборы - все пролетело мимо с жуткой скоростью. Думала ли Елена о том, как позавидуют ей сразу все приютские? Конечно, да. Хотела ли расставаться с друзьями? Нет. Но вот они уже стоят перед красивыми, величественными, бесконечно недосягаемыми гришами в разноцветных кафтанах и с затаенным страхом ждут своего имени. - Мария Аскена! - вот светловолосая девочка выбегает вперед, с ожиданием смотрит в глаза одного из гришей. А через минуту возвращается в строй, еле сдерживая слезы. - Иван Донов! Зоя Лепенко! Василий Наязов! - все эти имена только усиливают нервозность Елены. С каждым новым именем, с каждым ребенком, у которого погасла улыбка, она начинает задумываться, а точно ли у нее есть такие необыкновенные силы? Возможно, она все выдумала? - Псс. - Алина легко надавила ей на ногу - Ты как? Ты уже вся бледная. Слушай, я думаю, может правда надо было сбежать? Елена судорожно вздохнула. Алина была и остается ее лучшим другом, и если есть хоть малейший шанс, что она окажется гришем, Елена его не упустит. - Пообещай мне, - тихо прошептала девочка, крепко сдавив запястье Алины, стоящей рядом, - пообещай, что если я окажусь гришем, то ты не бросишь меня. Я серьезно. Алина посмотрела на насупленное, даже хмурое лицо девочки, и тихо выдохнула: - Да… - Мальен Оретцев! - девочки внимательно наблюдали за тем, как Мал медленно подошел к гришам и протянул руку. А затем отвели глаза и крепко вцепились в друг друга, испытывая противоречивые чувства. Мал - не гриш. - Елена Соколенко. Вот и все. Настал момент, который скорее всего просто перевернет жизнь Лены с ног на голову. Больше никаких насмешек, никакой маленькой спальни с жестким старым матрасом. Жизнь будет как раньше, когда она с родителями жила в доме князя, ела персики в любое время суток, училась чтению и письму на трех языках, меняла бархат на шелк по праздникам. - Привет, малышка. - сказала ей улыбчивая светловолосая девушка в красном кафтане. Целитель. - Дай мне свою руку, сейчас будет немного больно, но я быстро все залечу. - Она аккуратно взяла маленькую, белую, слегка подрагивающую ладошку Елены в свои красивые загорелые руки с длинными, музыкальными пальцами и коротко остриженными розовыми ногтями. Елена покачнулась и от страха зажмурилась. По ряду пронесся ехидный шепоток: “Аристократочка ждет своей короны”. Боль. Это неяркое, но ощутимое чувство сменилось на шум. Тук-тук-тук. Размеренный ритм множества сердец резко вонзился в мысли Елены. Перед закрытыми глазами начали проскакивать неясные картины ее прошлого, наполненные ужасом, страхом и кровью. Дыхание перехватило, а слух начал улавливать какие-то разговоры: “Мы теряем время, вряд ли в этой дыре есть хоть один одаренный”; “Иван с ума сошел, конфликтовать с самим Дарклингом… Вот я на его месте…”; “Девочка так бледна, бедняжка.” “Только не эта стерва, тупая аристократочка.” А дальше был всеобщий вздох: - Гриш… Боль пропала, голоса тоже. Елена медленно открыла глаза, сначала один, потом второй, оттягивая неизбежное. Время как будто замерло. Девушка-гриш, Анна, улыбнулась шире и с почти неуловимой радостью в голосе сказала: - Поздравляю, Лена, теперь ты одна из нас. На заднем фоне шумели дети, переговариваясь, но Елена смотрела только на Алину и Мала. У Мала подрагивала нижняя губа, но сжав руки и пытаясь успокоиться, он переводил взгляд с Алины на Лену. Алина же пустым, стеклянным взглядом смотрела только вперед. В ее глазах стояли слезы. В этот момент Лена поняла, что никакое неравенство между отказниками и гришами, никакое расстояние не отнимет у нее эту дружбу. Ее тихонько отвели за ручку в сторону, пока воспитательница успокаивала детей. Почему она не чувствует радости? Что-то гложет сердце, не давая успокоится. В момент теста множество разговоров поглотили внимание Елены, но были ли они реальны? Кто во время теста в здравом уме начнет разговаривать о том самом Дарклинге или оскорблять приют? И если это все привиделось, то почему? - Алина Старкова! Все, пора собраться. Шанс, что Алина является гришем мал, но есть надежда, что она не останется совсем одна, разделит эту радость с другом. Алина вышла вперед, нервно протянула руку, вторую спрятав за спину. Она не могла успокоиться и переводила взгляд с Мала на Елену и обратно, мечась как птица. Анна легко погладила девочку по предплечью, что-то сказала. “Почему дети тут такие забитые? Хм, успеем ли мы сегодня…” Что? Алина в последний раз обернулась. Слезинка скользнула по ее щеке и отозвалась болью в сердце Елены. - Только бы гриш, только бы гриш, только бы гриш…