ВСТРЕЧА ВЫПУСКНИКОВ

      Монотонное бренчание по клавиатуре прерывает сигнал, оповещающий о новом сообщении в Whatsapp. Прикасаюсь к зеленой иконке.       «11 А устраивает очередную встречу выпускников в школе 25 июня. Десятилетнюю встречу ты пропустила. На этот раз отказ не принимаю».       Наташка снова за своё. Издаю раздраженный выдох. Да, пропустила. Была причина — ОН. Откидываюсь на спинку офисного стула, глядя в никуда. Опустевший разум мигом заполняют воспоминания.       11-й А. Выпускной вечер. Никогда не видела наших барышень таких красивых, счастливых, беспечных. А мальчишки! Все в костюмах, галстуках, выбеленных рубашках. Уже и не мальчишки, а настоящие мужчины. Тогда вся наша жизнь была чистой книгой, пустые страницы которой мы только-только готовились заполнить. Помню слёзы Анастасии Анатольевны — нашей классной руководительницы. К выпускному она вела наш класс пять лет и каждый ученик стал для неё родным ребёнком. Да, даже такие проказники, как Погорелов и Ворошин.       Сижу, погрузившись       в прошлое, и всеми силами пытаюсь оттолкнуть то, к чему мои мысли упорно возвращаются снова и снова, особенно в моменты, когда накатывает чувство безмерного одиночества.       Дима.       Мои ладони покоятся на его плечах, его — на моей талии и вместе мы кружим под медленную музыку. Впервые мы находимся так близко друг к другу. Каждой своей клеточкой ощущаю его прикосновения, запускающие электрический импульс по всему моему телу. Его бездонные серо-зеленые глаза смотрят в мои и я, не сумев побороть смущение, робко опускаю взгляд. Он называет мое имя, заставляя снова взглянуть на него, прижимает к себе ещё ближе, склоняется и…       Встряхиваю головой, рассеивая воспоминания. Сколько раз прокручиваю в голове этот эпизод, каждый раз гадая, что было бы, если…?       Дима.       Высокий, русый, симпатичный и умный мальчик, который импонировал многим девчонкам, и мне ужасно льстило, когда я ловила его взгляды на себе. На уроках химии он сидел прямо позади меня и его близкое присутствие вызывало во мне реакцию похлеще взаимодействия натрия с водой.       Задумчивый и немного застенчивый, как и я. Никто из нас не решался сделать первый шаг. Его, видимо, смущало моё внешнее безразличие, у меня же были собственные причины не обзаводиться серьёзными отношениями по окончании школы. И только сейчас, по прошествии двух десятков лет я понимаю, насколько смехотворными они были.       На тот момент я боялась, что стоит нам объясниться друг перед другом, как Дмитрий тут же сделает предложение руки и сердца на первых курсах университета и окружит меня заботой, теплом и уютом. Потому что он был именно таким — серьезным и заботливым. Мне же хотелось авантюры, острых ощущений. Мои мечты кружили вокруг неизведанных мною стран и городов. Хотелось встретить восход солнца с Фудзиямы и увидеть закат в Малибу; есть икру с устрицами в Париже, наблюдая за ночным светопреставлением Эйфелевой башни; пить эль в английских пабах и делать забавные фотографии с королевской гвардией; мчаться по заснеженным просторам Норвегии в упряжке беговых собак навстречу северному сиянию. Мои грёзы были обо всем, кроме уюта и тепла, кроме стабильности и предсказуемости. Я хотела строить свою жизнь так, как заблагорассудится мне, не считаясь ни с чьим мнением и ни от кого не завися.       Поэтому-то я и отвернулась, когда Дима попытался меня поцеловать на нашем выпускном вечере. Мои приоритеты взяли верх над чувствами, которые на тот момент, казалось, можно было без труда подавить. Если бы я только знала, что моя холодность обернётся в сотню одиноких ночей, в постоянные поиски новых увлечений в попытках заполнить сердечную пустоту, в невозможность познать истинного счастья, в постоянные терзания из-за ошибок прошлого… Если бы я только знала…       Снова выдыхаю, принимая вертикальное положение. Хватит заниматься самоистязанием. Пора бы уже оставить прошлое в прошлом. Поставить, как говорится, все точки над i и начать жить настоящим.       Беру телефон и строчу сообщение: «Отказа не будет. Я иду». Не успеваю отправить, как в ответ приходит довольный смайлик, улыбающийся во всю ширину пиксельного рта.

***

      — Только не говори, что всё ещё по нему сохнешь, — слышу ворчливый голос из соседней кабинки в раздевалке магазина, куда мы заскочили с Наташкой, чтобы найти наряды для намечающегося вечера.       — Я же согласилась пойти, что ты ко мне цепляешься? — Закатываю глаза к потолку. Занавеска за моей спиной резко отдёргивается в сторону, являя взору подругу в элегантном бардовом платье, что смело подчёркивает её пышные формы. Еле успеваю всунуть руки в рукава.       — Ты что? Шторку задёрни, будь добра, — бурчу недовольно, хотя вряд ли кто меня увидит за добротной фигурой Наташки. Та по-хозяйски втиснулась в мою кабинку и принялась застёгивать молнию на моём платье, после чего мы обе уставились в зеркало.       — Неплохо так для бальзаковского возраста, — оценила подруга, одобрительно кивая головой.       — Какого-какого возраста? — щурюсь я. Через миг занавеска уже колышется от нашего хохота.       Перед встречей выпускников нервничаю, как невеста перед свадьбой. Прошлое цепляет, не хочет просто так отпускать. Но подруга права — нельзя же хоронить себя живьем. Возможно, встретившись с НИМ и поняв, что ОН уже не тот семнадцатилетний мальчуган, которому я разбила сердце, у меня получится обрести долгожданную свободу от снедающего чувства вины и сожаления.       Завершив свой туалет капелькой духов, накидываю пиджак и мчусь вниз. Пришлось надеть кроссовки, а лодочки прихватить с собой. Невозможно вести машину в каблуках. Заскакиваю за Наташкой и через пару минут мы уже мчимся по дороге сквозь свет ночных огней.       — Почему в этом году решили встретиться в школе? — спрашиваю подругу, пока та критично рассматривает себя в карманное зеркальце.       — Анатольевна выходит на пенсию. Это её последний год. Хотели устроить ей сюрприз.       Киваю, ещё сильнее сжимая руль. Ради такого весь класс соберётся.       Припарковываюсь на небольшой стоянке перед школой. Нервы шалят и хочется закурить. Что останавливает, так это нежелание пахнуть табаком при первой встрече с бывшими одноклассниками, пока все ещё трезвые. В голове любопытство увидеть, какими стали некогда прыщавые подростки, боролось с беспокойством встретить ЕГО. Я, которая ведёт успешные переговоры при заключении контрактов с партнёрами и подрядчиками, чтобы условия были максимально выгодными для нас, сейчас боюсь выйти из машины, чтобы лицом к лицу встретиться со своим прошлым. Теперь вся эта затея кажется такой глупой. Зачем так расфуфырилась? Кого пытаюсь впечатлить, кому пытаюсь что-то доказать? Не стоило мне приезжать. Не стоило.       — Не робей, Кутузова, — подмигивает мне Наташка, покидая салон авто.       Безумная мысль проносится в голове: нажать педаль газа и умчаться отсюда куда подальше. Но силой воли заставляю себя выйти в прохладу ночного воздуха. Подруга достаёт корзину с лилиями с заднего сиденья и берёт меня под руку. Вместе ступаем на территорию школы и поднимаемся по ступеням, ведущим к главному входу. Меня не покидает странное ощущение сюрреализма всего происходящего. Иду, будто во сне, будто я — не я и стоит зазвонить верному будильнику, как всё это мигом развеется и превратится в пыль. До боли кусаю губу, пытаясь хоть как-то удержать сознание в реальности.       Школу я не навещала с самого дня своего выпуска, будто таким способом пыталась стереть этот кусок своей жизни. Очень многое изменилось за двадцать лет: потертый линолеум заменили ламинатом, который тоже успел стереться под весом сотен пар ног; стены из голубого перекрасили в бежевый. Неизменным остались разве что двери в классы — простые и белые. Уже на походе к нашей классной комнате до нас доносятся голоса и весёлый смех, заставляющие сердце в груди забиться, словно птица в клетке. Наташка берётся за ручку двери и тянет на себя. В этот миг я снова ощущаю себя семнадцатилетней девчонкой, забегающей в класс на очередное занятие по химии: всё та же доска и Анастасия Анатольевна за своим неизменным учительским столом.       Сквозь слои времени раздаются радостный ор и хлопки, заставляющие вернуться в настоящее.       — О-о-о, какие барышни к нам явились!       Даже после стольких лет не узнать голос Погорелова невозможно. Наташка лебедем проплывает вперёд и передаёт учительнице наш с ней подарок. Настаёт мой черёд подойти и обнять своего классного руководителя, которая, казалось, не изменилась ни на миг. Анатольевна плачет и кивает нам в сторону парт.       Наташка улыбается и машет всем подряд, словно не в школьном классе находится, а вышагивает по красной ковровой дорожке Каннского кинофестиваля. Я же, хоть и нахожусь в состоянии прострации, с ужасом отмечаю, что все заняли места, как во время уроков. Сглатываю подкативший к горлу ком, боясь обнаружить того, кто, я знаю, будет сидеть у меня за спиной, но подойдя к некогда своей парте, с облегчением выдыхаю. Место за мной всё ещё пустует. Даже позволяю себе маломальскую надежду, что занимающий его некогда ученик сегодня вообще не появится.       Класс постепенно заполняется новоприбывшими, каждого из которых я встречаю с замиранием сердца. Ещё пара старых учителей решила посетить наше мероприятие. Все вспоминают курьезные случаи из школьной жизни, рассказывают о себе. Погорелов с Ворошиным шутят, как и двадцать лет назад. Приятно осознавать, что жизнь всех моих одноклассников сложилась более-менее благополучно. Меня попеняли, что пропустила прошлую встречу, но Наташка (хвала ей) быстро придумывает правдоподобное оправдание, сказав, что я тогда застряла в Тайване из-за отменившегося рейса.       Время идёт, а ЕГО всё нет. Невольно ловлю себя на мысли, что испытываю одновременно и облегчение, и разочарование.       В какой-то момент все встают с мест и начинают двигать парты к задней стене. Тут же обнаруживаются пакеты с едой и напитками. Женщины суетятся, по-хозяйски начав рассказывать столовые принадлежности, стаканы, закуски и бутылки. Кто-то даже принёс колонки и комнату заполняет музыка нашей молодости. Все разбиваются на группки, ведя уже более непринуждённую беседу. Мы с Наташкой втискиваемся к Ире Зайцевой, Кате Баженовой и Гале Гритько. Как же все сильно изменились! За почти сорокалетними женщинами трудно разглядеть беспечных юных школьниц. Все замужем, у всех семьи, мужья, дети. Галина так вообще уже третьего ждёт. Разговор сам собой течёт в этом русле. Одна я чувствую себя неприкаянной, изображая фальшивый интерес к беседе. В самом деле, не буду же я хвастаться своими неудавшимися романами. Стоя и слушая своих бывших одноклассниц, начинаю внезапно понимать, что никакая я не успешная бизнес-вумен, а самая что ни на есть обычная неудачница.       Вдруг по спине пробегает холодок. Невольно обхватываю себя руками, прислушиваясь к интуиции, которая начинает вопить. ОН здесь! Ощущения точно такие же, как и давным давно на каждом из уроков химии, когда ЕГО взгляд упирался прямо в меня. Каждый волосок на коже приходит в движение, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Никому больше не удавалось вызывать во мне такую бурю эмоций.       Доля секунды уходит на то, чтобы сообразить, как избежать неловкой встречи и под предлогом, что якобы нужно пополнить бокал, уже решаюсь броситься в противоположный конец комнаты, как меня опережает унисон женских возгласов.       — Ой, Дима!       — Девочки, Дима пришёл!       Даже по прошествии стольких лет он продолжает бередить дамские сердца, что не может не вызывать улыбку. Барышни тут же кидаются встречать запоздавшего гостя, норовя при этом получить свою порцию объятий и чмоков в щёчку. Снова возобновляется разговор, расспросы про жизнь. Мне же это даёт возможность хоть немного привести мысли в порядок и взять себя в руки.       Заметив наши смущённые взгляды, бросаемые друг на друга, Наташка предлагает дамам пойти потанцевать. Галя, сказавшись на усталость, отправляется к ближайшему стулу, оставив нас с Димой в компании друг друга. В этот момент я уже не знаю, благодарить ли подругу, либо же проклинать.       Дима подходит поближе. Он изменился, очень сильно. Почти неузнаваем. Немного поправился и стал более уверенным, что ли. Лишь холодный блеск серо-зеленых глаз остался прежним. Улыбаюсь ему, стараясь казаться естественной, непринужденной. Хотя кого я обманываю? Стук моего сердца разве что глухой не услышит.       — Привет, — первым нарушает он молчание. — Годы тебя щадят. Совсем не изменилась.       — Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь, — обращаюсь к нему впервые за последние двадцать лет, пытаясь подавить предательскую дрожь в голосе.       — Ну я и моложе тебя, — усмехается он.       — На полгода, — парирую я, тут же проклиная себя за сказанное. Вот дура! Дала ему понять, что помню день его рождения.       Дмитрий улыбается той улыбкой, что заставляла женские сердца таять. А я молю Бога, чтобы дал мне сил противостоять искушению. Взгляд мой смущённо падает в ноги.       — Как жизнь? Чем занимаешься? — интересуется он.       — Да так, с Наташкой бизнесом решили заняться. Открыли свое турагентство.       — Ах да. Она рассказывала, — произносит Дима. — На прошлой встрече нашего класса. Ты всегда мечтала путешествовать. Как там говорится? На мир посмотреть, себя показать.       — На мир посмотрела, — согласилась я. — А насчет себя показать…       Замечаю, как его взгляд непроизвольно скользит по моему безымянному пальцу. Замечаю, потому что сама смотрю на его, только окольцованный. Сердце снова щемит от досады, заставляя мысли окунуться в тот вечер, когда как я узнала, что Дима женился. С бутылкой красного Бордо мы облазили всю его страницу в ВК, разглядывая его суженную на скупых фото в мельчайших подробностях. Помню, когда впервые увидела фотографию его жены, первой мыслью было «Когда я успела выйти замуж?», потому что со снимка на меня смотрела собственная копия. Тот же цвет волос, черты лица, фигура. Это был тот тип девушек, что привлекал Диму.       Через два года у них появился ребёнок, а я провела вечер в компании очередного француза — пятилетнего Мерло. Удивительно, как счастье одних может причинить такую боль другим. После этого я прекратила следить за его жизнью.       — У тебя как дела? Есть дети? — заставляю себя поддержать разговор.       — У меня всё тихо и размеренно, — отвечает Дима, будто бы специально подчёркивая то, из-за чего я когда-то отвергла его чувства. — Работаю финансовым программистом в банке. Дочка старшая в первый класс пошла. Сыну три в этом году исполнится. Он в садик ходит.       «У тебя теперь ещё и сын», — не без горечи проносится в голове мысль.       — Здорово, — так и пылаю притворным энтузиазмом. — Гордишься ими?       — Горжусь, — улыбается он мне. — Любой нормальный родитель будет гордиться своими детьми.       Пауза. Двадцать лет прошло. Мы стали чужими. Даже общей темы для разговора уже найти не можем.       — Извини, пойду подышу воздухом, — бросаю я, решаясь прервать неловкое молчание. — Была рада тебя видеть.       С удивлением для себя осознаю, что это действительно так, хоть и избегала этой встречи столько лет.       — Я тоже, — последовал короткий ответ.       Покидаю душную классную комнату. Перед глазами все плывет, что приходится опереться о стену. Что ж, самое страшное теперь позади, только легче от этого совсем не становится. Прийдя в себя, бегу к лестничному пролёту, словно школьница перескакивая ступеньки, чтобы поскорее вдохнуть свежий воздух. Распахиваю дверь и окунаюсь в благодатную прохладу ночи. Грудь вздымается от переживших эмоций и бега. Сделав пару глубоких вдохов, спускаюсь вниз и двигаюсь вдоль здания школы. Огибаю торец и прислоняюсь к стене заднего фасада. Хочется закурить. Руки трясутся, пока пытаюсь достать сигарету. Наконец мне это удаётся, но сталкиваюсь с очередным испытанием — непослушные пальцы отказываются высечь зажигалкой искру.       Пока была занята добычей огня, не заметила, как одиночество моё было нарушено.       — Ты как Золушка, сбежала из бала, — шутит Дима. — Не знал, что ты куришь.       Я лишь хмыкаю в ответ, доставая так и не зажжённую сигарету изо рта.       — Жизнь заставила. Пора бросать эту вредную привычку.       — Почему бы не начать прямо сейчас? — спрашивает он, сокращая дистанцию между нами.       «Как раз сейчас моим нервам требуется закурить», — думаю про себя, стараясь избегать его взглядом, но послушно ломаю сигарету и вытираю руки о влажную салфетку.       В воздухе повисла неловкая пауза, в течение которой я терялась в догадках, зачем Дима выискивал меня, вместо того, чтобы сейчас весело кутить со всеми, вспоминая молодость.       — Я знал, что ты придёшь на этот раз, — вдруг произносит он. — Поэтому опоздал. Признаюсь, я боялся встречи с тобой.       Слова эти заставляют взглянуть на него. Оказывается не я одна мучаюсь прошлым.       — Знаешь, после нашего последнего… — он запнулся, не закончив фразу, но мне было прекрасно известно, что он имеет в виду. — Я понимал, тебе нужно было время, я был готов его дать. И на десятилетие нашего выпускного я шёл с надеждой встретить тебя вновь. Говорил себе, если увижу тебя и если ты будешь свободна, то испытаю удачу ещё раз, но, увы. Ты не пришла.       — Дима…       Стою, не знаю, что и сказать. Впервые в жизни теряю контроль над ситуацией. Так и хочется провалиться сквозь землю, потому что не вижу иного способа избежать откровенного разговора, что нам обоим расковыривает раны и причиняет острую боль.       — Нам было тогда по семнадцать, — зачем-то оправдываюсь я. — Разве тебе не хотелось иметь свободу выбора, ведь ты был мечтой любой девушки…       — Кроме девушки моей мечты, — горько усмехается он.       Как же хочется подойти к нему, прижать к себе, почувствовать близость и тепло его тела, сказать, какой глупой я была, сказать, что мне ужасно жаль, что всё так случилось. Но двадцать лет, увы, не сотрёшь слезливыми словами.       — Вряд ли тебя это утешит, — произношу, опустив взгляд в ноги, — но, как видишь, я всё ещё одна.       — Да, я заметил, — шепчет он в ответ. — Я так понимаю, брак, семья — это не твоё.       Качаю головой.       — Нет, просто сердце было отдано другому и, к сожалению, никому так и не удалось его вернуть.       Медленно поднимаю глаза на него. Замечаю, как он подаётся вперёд, подстрекаемый некоторым порывом, но тут же останавливается.       — Слушай, — поизносит он немного неуверенно. — Мне бы хотелось…       Он замолкает и достаёт мобильный телефон.       — Хотелось что? — спрашиваю я, глядя, как он печатает что-то на экране, и через миг тишину прорезает тихая, но узнаваемая с первых же нот мелодия.       Легкая перкуссия, приглушенное «м-м-м» и дыхание моё захватывает в ожидании столь хорошо знакомого бархатистого голоса.

I’ve never seen you looking so lovely as you did tonight I’ve never seen you shine so bright…*

      Дима кладёт телефон на бетонную ступеньку и поворачивается ко мне. Молча опускает мои ладони себе на плечи и обнимает за талию. Я не замечаю, как мы начинаем медленно ступать под музыку. Смотрим друг другу глаза в глаза и всех этих двадцати лет словно не бывало. Мы снова семнадцатилетние кружим под Lady in Red, без которой в то время не обходилась ни одна школьная дискотека. Дима опускает голову и я ощущаю его горячее дыхание на своей шее. Ладонь моя сама собой ползёт вверх, начав гладить короткие светлые волосы того, отношениями с которым я пожертвовала, чтобы достичь всего, чего я достигла. Осуществила мечту, объездила почти весь свет, вот только не нашла того, что искала, потому что оно все время оставалось здесь.       Мужские руки заключают меня в крепкие объятия, стискивают, чтобы уже через мгновение отпустить. Дима отстраняется, глядя мне в глаза, что полны слёз. Мы словно призраки прошлого, вернувшиеся в реальный мир, чтобы завершить оставшиеся дела.       Поднимаюсь слегка на носочки и легонько касаюсь его губ, мысленно прощаясь с ним на этот раз навсегда. В свои почти сорок возвращаю ему поцелуй, который должна была вернуть в свои семнадцать.