Если нос умнее глаз

Какаши Хатаке приятно поморщился и продолжил дремать в послеобеденный перерыв, под тенью широкой кроны дерева, с любимой книжкой; он расслабленно и мечтательно думал о том, что день просто чудесный. Рядом устроились его ученики: два упрямца и одна упрямица. Хорошо, мирно, сытно, уютно – необычные ощущения. Даже странно вспоминать разницу между днями, когда у него не было команды и днями, когда он вот так вот нежится в почти семейной атмосфере уже не чужих ребят. Но и задания не закончились, его то и дело вызывали на спецмиссии, куда не возьмешь своих троих детишек. И он вроде и не думал скучать, но порой воспоминания вызывались сравнивать как было и стало. И эти трое ребят стали важнее взрослых товарищей и очень близко с ушедшими друзьями. Какаши понимал, что сделает невозможное, чтобы защитить своих учеников. ...Ранее на очередной одиночной миссии высшего ранга, он устроился в пещере на ночь, а вокруг расположились его 8-мь псов, согревающих его своими телами, ведь местность холодная, а огонь разводить нельзя, чтобы его не вычислили. Паккун ворчливо устроился на его груди и уткнул свой мокрый нос в усталые лапки, погрузившись в сон от тяжелого дня. Хатаке почесал его за ухом и заодно и другого пса под боком - Бисуке, мысленно благодаря вымотавшихся собак. Они сегодня побегали, конечно и сражаться пришлось. Возможно потому нос Какаши неприятно морщился. Хотя что такого? Всю жизнь бок о бок с псами - можно и привыкнуть к их специфическому запаху. Но на обратном пути Какаши решил, что надо бы искупать питомцев. Он зашел в магазин и неторопливо шел к полкам с товарами для животных. Но тут его нюх уловил особенно приятный аромат. Он остановился у раздела гелей и шампуней, и рука сразу потянулась к определенной бутылочке. Шампунь с запахом мокрой листвы и мяты – он, конечно, для людей, но до чего хорош этот запах. Аромат почему-то напоминал ему что-то милое и сладко-воздушное, что-то, отчего теплели щеки и сами собой улыбались губы. Какаши купил еще кое-чего и дома устроил купание для псов – надо бы почаще, но его квартира едва ли располагала такой возможностью. И так устроил одного только Булла в ванне, а остальных едва по тазикам разместил в крохотной ванной комнате. Паккуну как всегда досталось мыться в раковине. И все же он намылил шерсть своим собакам этим человеческим шампунем, приятно вдыхая поднявшийся от пены аромат и чувствуя как он впитывается в шерсть питомцев. - Какой странный запах, - не то чтобы жаловался, а скорее ворчал Паккун, делая вид, что не наслаждается купанием. - Не нравится? – намыливал его бока Хатаке. - Да нет, просто раньше ты использовал другой. - Хочу попробовать, - Какаши с приятной ухмылкой нюхнул пенку и стал поливать Паккуна из душа. ...И вот Хатаке снова со своей командой, он открывает глаз, теплый ветерок носится среди листьев, ребята отдыхают после долгого пути и нервной миссии. Наруто с Саске ели онигири на спор кто быстрее и потому оба подавились, а Сакура, надув щеки от глупости Наруто – снова она не замечала, что и Саске не сильно умно себя вел, ворчливо уселась рядом с Хатаке. - Почему Наруто такой дурак? - Только ли Наруто? – улыбнулся Какаши. - Конечно! – сжала кулачки юная девушка с розовыми волосами, устроив сердитый подбородок на острых коленках, глядя как чуть вдали переругиваются парни. Ветер подул с ее стороны в сторону Какаши и от неожиданности он замер. Запах. Этот запах. Он даже обернулся – вроде своих псов не призывал уже дня три. И нос повел в сторону полюбившегося аромата мокрой травы и мяты, где сидела сердитая девочка, бубня что-то в коленки. Хатаке зачарованно смотрел на малышку, понимая, что открывает для себя что-то нехорошее, запретное и которое немедленно закроет в себе на несколько печатей. Он полюбил этот запах мокрой травы и мяты, потому, что так пахло от Сакуры, его юной ученицы? - Дурак Наруто! Зачем Саске-кун возится с ним!? – сердилась Сакура, явно сама желая порезвиться с парнями, но ее не брали в эти спорные разборки. А Хатаке не мог отвести от нее глаз, понимая, что совсем не рад этому открытию. Но тут же стал себя успокаивать: можно влюбиться и в запах, всего-то – запах же потрясающий, вот он и… ...После экзамена на чунина и смерти Третьего прошло не мало времени, и снова устроившись на привал, команда Семь отдыхала. Сакура все пыталась сунуть Хатаке в руки онигири, а парни внимательно и чересчур близко, не моргая, смотрели на его лицо. Но Какаши зачарованно глядел на еще маленькую девочку – от нее пахло цветами и чем-то кислым - апельсин – потрясающий запах! Она сменила шампунь. И теперь запах мокрой травы и мяты не казался таким сладостным. И это открытие пугало мужчину, понимая чем ему грозят эти чувства. А девушка настойчиво совала ему в руки рисовый пирожок, не замечая, как много чувств скоро будет прятать сенсей не только от нее и других, но больше всего от себя самого, стыдясь, пугаясь того, что девочка стала так нравиться ему, что любой запах на ней становился невыносимо-любимым. Она так юна, он не посмеет коснуться ее или даже позволить себе пошлые мысли в ее адрес, его расцветающую любовь следовало затушить в себе тут же. Но мгновения, когда он видел ее улыбку, сияющие зеленые глаза, громкий голос и звонкий смех – становились притягательно-прекрасными, самыми любимыми воспоминаниями дня. Какаши старался обратить свою любовь в симпатию, как к милому ребенку, как к растущему цветку, на который можно смотреть, любоваться, но нельзя касаться, нельзя думать ни о чем, кроме собственного довольства, что ребенок-цветок чему-то радуется и что на ее лепестках губ снова распускается улыбка. Но потом девочка стала расти, на его глазах превращаться в прекрасную девушку, волей-неволей давая надежду, затягивая его в ощущения страшных мыслей: еще шесть лет, еще пять лет, еще четыре года, три года, два. Еще год. Еще год и тогда… Возможно ли, что этот запах персика и морского бриза будет на его подушке от ее волос, а не от шерсти искупанных псов?