Спрячь меня от чужих глаз

– На сегодня, уважаемые, время вышло. — Мило улыбаюсь, напоминая, что представление окончено. – Помните, что я с вами каждый четверг с полуночи и до самого утра! — машу ладонью, имитируя прощание, выкрикивая громкое. – Пока! Выключаю камеру, лёгким нажатием пальца передвигая курсор мыши на небольшой крестик, прекращая трансляцию. Закрываю крышку ноутбука и освещение пропадает. Маленькая комната погружается во тьму, поглощающую всё вокруг. Окна плотно зашторены, а глаза режет из-за резкого контраста. Начинаю потихоньку вставать, чтобы не травмировать затёкшие конечности, что так долго находились в одном неудобном положении. Подхожу вплотную, раскрывая их. Свет от фонарных столбов проскальзывает в щель между плотной серой тканью, освещая спальню. Делаю несколько шажков, входя на просторный балкон, открывая стеклянную раму. Зажмуриваю глаза, наслаждаясь свежим утренним ветерком, играющим с моими распущенными волосами. – Как же хорошо. — Шепчу, вдыхая аромат цветущих деревьев глицинии. Их запах нежный, мягкий, напоминающий сочетание из жасмина и акации. Ветви колышутся при каждом дуновении, созывая иллюзию жизни каждого цветочка, что словно лиловым водопадом из сугилита и кунцита стекают вниз, ближе к земле. Отправляться в мир Морфея уже не имеет никакого смысла, скоро рассвет, остались считанные минуты. А с восходом солнца просыпаются люди, которые в очередной раз будут потешать драгоценное самолюбие и превозносить себя на вершину пищевой цепочки. Наблюдая за ними, понимаешь, насколько жестоки они к себе подобным. Слышу пищание часов из глубины квартиры, уже семь утра, да начнётся ад. Лениво, без какой-либо инициативы передвигаюсь по помещению, собираясь на занятия. Хлопковая блузка с синим пиджаком и юбкой стали привычны для меня за такой продолжительный период жизни. Завязываю волосы в низкий хвост, вытаскивая небольшие пряди около висков. Туфельки на невысоком каблучке стучат по паркету, отдаляясь всё дальше к выходу. Закидываю старую сумку со школьными принадлежностями на плечо, не забывая захлопнуть за собой квартирную дверь, выходя из подъезда. Многочисленные толпы детей спешат в тюрьму для несовершеннолетних, боясь опоздать и получить выговор. Я же, живя рядом, не спеша шагаю вперёд, не заботясь о времени. На пороге класса меня встречает только шум, гогот и крики одноклассников над очередной тупой шуткой или чем то похуже этого невинного лепета. Прохожу мимо очередной компашки "друзей" садясь за свою парту, дожидаясь звонка. Учебный день идёт своим чередом, муторно, тяжело и невыносимо как на физическом, так и в ментальном плане, но всё же подходит к логическому завершению. Урок иностранного языка по ощущениям с остальными длится целую вечность, несмотря на озорной, с нотками веселья тон учителя, рассказывающего новую тему. Ученики что-то усердно записывают в свои тетради, у меня же белый шум в ушах и расплывчатая картина кабинета перед глазами. В голове то и дело всплывали идеи о будущей трансляции. Нужно закупить приличное количество материалов, ткани, придумать тему и костюм в китайском стиле на следующий раз. Слыша на каждом углу, что всё заграничное в наши дни нравится многим и идеи сами появляются. Чем больше интерес к моей персоне, тем выше в топе, а если ты на вершине, то и деньги текут рекой к твоим ногам, омывая ступни в золоте. Обычная одежда не даёт нужного эффекта, она скучна и не вызывает никакого внимания. Ох, как же много мороки с этой "работой". Резкая тишина в классе бьёт по ушным перепонкам, заставляет меня обратить внимание на происходящее за пределами головной коробочки. Никто не произносит ни звука, в то время как учитель смотрит в мою сторону, явно выжидая от меня хоть какого то объяснения. – Юна Мацуока, ты меня слышишь? — Обращается ко мне Акихиро-сенсей дожидаясь хоть слова от меня, поправляя постоянно спадающие очки с переносицы. Не зная не точно ответа, а самого вопроса, молча смотрю в его глаза, с безразличием ожидая очередного укоризненного замечания о моей невнимательности от преподавателя. Тихие смешки слышатся за моей спиной, а шепот постепенно переходит в более громкие разговоры. – А ну тишина в классе! — Прокричал мужчина на весь кабинет, и все в ту же секунду замолкли, томясь в ожидании нового крика. Он больше не спрашивал меня, не обращал внимание, просто продолжал монолог с самим собой, запихивая всё больше информации в наши недоразвитые извилины. Наконец то прозвучала долгожданная мелодия спасения. Вылетаю из класса, спускаясь по лестнице на первый этаж, что бы забрать свою обувь и покинуть местную каторгу. Но останавливаюсь, слыша, как меня окликают больно знакомые голоса, от которых уже тошнит. Обернувшись, передо мной оказалась небольшая группа старшеклассниц из четырёх человек. Во главе этой шайки стояла моя одноклассница, а все остальные - её так называемая свита, состоявшая из трёх девушек из параллели. – Ты нас не услышала? Неужели нам нужно объяснять одно и то же каждый раз? — Закидывая свои длинный каштановые, словно вязкая грязь, пакли за спину, проходит по мне высокомерным взглядом, словно делает великое одолжение. Какое благородство - снизойти до смертных. Демонстративно перед их носом открываю шкафчик, доставая туфли, не спеша меняя сменку на уличные. Без разницы что будет, захотят тронуть меня, пожалуйста, мешать не буду. – Игнорируешь нас?! — Прозвучал возмущенный возглас за спиной, от которого хотелось заткнуть чем-то уши. В это же мгновение чувствую, как меня грубо хватают за плечи, начиная куда-то тащить. Вещи падают из рук на пол, с характерным грохотом разносясь эхом по пустому холлу. Не успеваю возразить что-либо, как мы оказываемся на заднем дворе около второго корпуса - самое безлюдное место на всей территории. Хорошенькое местечко. Пути к отступлению перекрывают собой же, образовывая своеобразную живую стену вокруг меня. Бежать некуда. – Мы же говорили тебе перекраситься в свой натуральный цвет, неужели ты глухонемая? — Со смешком произносит «вожак» данной стаи. Иока Хирано - высокомерное отродье, не заботящиеся о страданиях и муках тех, над кем она издевается. Понятие морали и принципов отсутствуют в её генетике. Родители решили не порождать чудо божье с мозгами. Или у них тоже отсутствует данный орган мышления. Остаётся только гадать. – Да она не только глухая, но и тупая! — Добавила уже другая, рядом стоявшая с ней, подобное животное. Её слова начали подхватывать другие, стадное чувство взяло вверх, послышалось звонкое хохотание, которое распространяется по округе. Полное игнорирование и равнодушие к происходящему с моей стороны им явно пришлось не по вкусу, слишком пресно. Резкий толчок в живот и я уже, как по заказу, валяюсь на земле, вся в грязи, шипя от боли, с содранными до крови коленями, боль жжёт кожу и внутренние органы, из-за чего моё дыхание сбивается со спокойного ритма. Когда до них доходит, что нужного результата нет, это выводит их из себя. Люди любят контролировать и подчинять себе других в доказательство того, что они хоть чего-то стоят в этой жизни. Неважно, какой способ они выберут, факт остаётся неизменным - такие личности лишь насекомые, а обращать на них внимание даже ломаного гроша не стоит. – Ты уже совсем потеряла страх, думала, что тебя никто не тронет, то ты сильно ошиблась. — Девушка приближается ко мне с невероятной скоростью, заносит руку над головой, сжимая её в кулак. Удар приходит точно в лицо, а затылок бьётся об стену, вызывая небольшое головокружение и тупую боль. – Кики, с ума сошла?! — Начинает верещать самая младшая из них, оттаскивая от меня свою сестру, пока все остальные стояли в немом шоке. – Ты ей нос сломала, что теперь будет по твоему?! – Тебя могут исключить из школы! — Топая ножкой, с укором произносит. – Если о себе не думаешь, тогда побеспокойся обо мне! О нас! Или ты просто решила выпустить пар на той, из-за которой этот кабель бросил тебя?! – Да что ты вообще понимаешь?! — Крича и злясь в ответ, начинает ухудшать своё социальное положение и отношения. — Кикио, ты никогда меня не сможешь понять, да и вообще, если вы не собираетесь в этом участвовать, убирайтесь отсюда, мне без надобности подруги, которые не могут держать язык за зубами. Безмозглая Санта-Барбара, не хватает только принца на белом коне. – Ха-ха-ха. — Я смеюсь с этого цирка, привлекая к себе всеобщее внимание. Они смотрят на меня, выпучив глаза. Картина маслом. Багровая жидкость аккуратной струйкой стекает из носа по губам, идя вниз, к подбородку, проходясь по шеи, впитываясь в белоснежную кофточку, что только недавно была «непорочной». Приоткрываю губы в оскале, окрашивая свои зубы в багровый оттенок, что сильнее пугает их. – Какие же вы все милые. — Склоняю голову вбок, разминая пальцы, что слышится хруст костяшек. Раз уж решили драться, будет по вашему. – Она сумасшедшая. — Пятясь назад, выдаёт самый умный и точный за всё время ответ та, что всё это устроила. В этот момент за углом послышались чьи то крики, грохот и чуть ли не вой. Как будто людей там убивали долго и мучительно под пытками. Девушки насторожились, но не упустив этой возможности, выглянули из за угла, чтобы посмотреть повнимательнее. Одна из них достала телефон, чтобы заснять бойню на камеру, но к несчастью для неё, парень, что избивал тех ребят, выкрикнул ей с явной угрозой и недовольством: – Мобильник вырубила, иначе с тобой случится то же самое. — Его голос пробивал до костей, ему не нужно было сильно напрягаться, чтобы вызывать страх у окружающих. Он и был им. Растрёпанные смольные пряди, словно ночное небо, выбившиеся из стянутого конского хвоста. На щеках виднелись брызги, точно не принадлежащей ему крови, как и на верхней одежде. Карие глаза были наполнены властью и величием. Он как хищник, который не рад, что на его охотничьи угодья ворвались без приглашения. Молодой человек, отбросив бывшего бойца на землю к своим ногам, засунув руки в карманы, уверенно направился в нашу сторону, чтобы узнать, какого чёрта мы тут забыли. Не пройдя и половины пути, останавливается, смотря на меня. Тихий, но твердый рык пронзает слух. Он не просит, а требует, отдавая приказ свыше. – Свалили отсюда. Возмущение бьёт ключом, с какого перепуга наши принцессы будут подчиняться чудовищу. Сейчас и проверим, надолго ли их хватит. – Да кто ты вообще... — Не успев закончить предложение, как её перебила последняя из троицы, молчавшая всё время. – Уходим отсюда сейчас же. Он избил старших, хотя сам ещё мальчишка. Лучше уйти, пока не поздно, мало ли что он может выкинуть. — Прошептав на ухо, начинает тянуть за плечо пиджака. Иерархия с возрастом и положение в социуме против грубой силы ничто. Осознания этого приходит не сразу, к тому же ребёнку, что с рождения привык к подачкам от окружающих. – Тс, пойдемте, девочки, нам тут больше делать нечего. — Раздражённо цокая, переводит свой взгляд на меня, намекая, что на этой ноте наш "разговор" не закончится, после чего ровным шагом уходят в неизвестном направлении. Парень подходит ближе и опускается вниз, садясь на корточки, подавая мне руку помощи. – Ты в порядке? Встать можешь или тебе слух вместе с носом отбили? – Уточняет, что бы проверить свою гипотезу. Ловким движением хватаю его за запястье, поднимаясь на ноги. – Да, в норме. А ты как? Избили тебя знатно, помочь до медпункта дойти? Мало ли возьмёшь, в обморок грохнешься, так и останешься лежать до скончания веков на заднем дворе. — Отвечаю милостью на его доброту. Фыркая, сопя и неодобрительно, с непониманием отрицает парень. – Каво..это не меня избивали вообще то. — Возмутился брюнет, не оценив моего чувства юмора. – Ладно, пофиг, нам все равно надо до туда доползти. Развернувшись ко мне спиной, начинает отдаляться, показывая, что нужно идти за ним. Шагаю хвостиком, чуть прихрамывая. Скоро адреналин полностью испариться, словно его и не было, вот тогда я почувствую настоящую боль. Школьное здание будто вымерло. В коридорах не горят лампочки. Никого не осталось, кроме нас двоих. Заходим в такой же безжизненный медкабинет, пройдя вглубь. – У тебя царапины на коленях. — Школьник указывает на мои ноги. Заставив невольно опустить глаза, на них и правда были небольшие, но глубокие царапины, до сих пор кровоточащие вместе с сукровицей, возникшие из-за падения. – Ничего сверхъестественного. Это тебе надо залатать руки. Вон кожа содрана, скоро косточки вылезут наружу. — Однако парень не слушает, пропуская мимо ушей все мои комментарии о его состоянии. Лёгким толчком усаживает на стул, придерживая за спину, чтобы я не пострадала вновь. Сориентировавшись, подходит к одному из белых шкафчиков, копошась в нём, ища то, что ему нужно. Через несколько минут складывает свои находки на небольшой металлический поднос, приближаясь ко мне. Присаживается передо мной на колени. Беря ватку пинцетом, смачивает её в прозрачной жидкости, осторожно протирая ранки на покрасневшей кожи. – Фонтан из носа остановился? — Занимаясь своим делом, уточняет. – Да, там затишье. — Отвечаю без особого внимания на колкости в наших диалогах. – Ммм, понятно. Держи. — Поднося к моему лицу мокрую марлю, проводит над верхней губой холодной материей. – Вытри кровь. Молча беру пальчиками прозрачную ткань, выполняя его указание. Закончив, наши глаза пересекаются. От его взгляда что-то глубоко внутри, то, что должно не подавать признаков жизни, забилось в ритм дыхания, опаляя жаром щёки и заставляя уши гореть. Какой же он странный. – Всё, этого достаточно. — Приподнимаясь с насиженного места, тяну его, что б тот сел вместо меня. – Теперь надо тебя привести в порядок! — В ответ слыша тихое «ага». Наконец, поменявшись местами, парень протягивает свои руки вперёд. Я начинаю обрабатывать кожу, точно повторяя его действия. От его ладони исходит холод, а на костяшках были микротрещины, из которых текла горячая кровь. Он шикает от боли, на что я тихо посмеиваюсь и продолжаю обрабатывать ранки. – Вижу, ты практикуешь садомазохизм. Я смотрю на него, но, заметив пристальный взгляд на себе, отвожу глаза обратно на руки. – Не твое дело. — Раздражённо выдыхаю накалившийся до предела воздух из лёгких. – Да неужели. — Злорадная ухмылка выцветает на его губах. – А кто спас твой зад, несколько минут назад, от новых приключений на него? – Не стоит совать свой нос куда ни попадя. Забудь о сегодняшнем дне, как и я не вспоминаю о прошлых. – Ауч. — Из за крика от неожиданности падает парню на ногу стеклянный пузырёк с мазью, которую только что нанесла на пострадавшие участки пальцев. – Да что ж такое-то. — Шипя от неприятных ощущений, ноет кареглазый. – Ты убить меня хочешь? – Хм, что такое? Сильно прилетело? Вроде не так высоко падала баночка... — Невинным голоском отвечаю. – А мне кажется, что нарочно. – Злобно утверждает брюнет. – Как тебя зовут то, невезучая? Ты ведь из старшей. Форма слишком бросается в глаза. — Утверждая факты, ждёт ответа. – Юна Мацуока, второй год старшей школы. — Представляюсь, забинтовывая ему кисть руки. – Кейске Баджи, третий год средней школы. Вот и познакомились.... Закончив всю медицинскую деятельность, сложила атрибутику назад на поднос, неся её, что бы запихать назад в шкаф. Когда Баджи встал со стула, я только сейчас удосужилась заметить, какой он высокий. Будто мы поменялись ролями. Как только выхожу из медчасти, парень последовал за мной. Не предаю этому большое значение, продолжая шагать в сторону холла. Мои вещи были также разбросаны на полу, опускаюсь на корточки, поднимая их. Собрав всё со спокойной душой, наконец переобувшись, выхожу из школы. Во дворе было так же умиротворённо, как во всём здании. На улице города начал опускаться сумрак, фонарные столбы включаются друг за другом синхронно по расписанию. Пройдя пару перекрёстков, замечаю, что кое-кто не перестаёт меня преследовать. Нагло идя за мной, не отставая, словно тень. Вроде он есть, и в то же время его нет. Не заметишь - не узнаешь. Да и вообще, какой толк плестись за мной? Хотел изнасиловать или избить - сделал бы это ещё в школе, в которой хоть шаром покати. Надоел. Набрав побольше воздуха в легкие, резко развернувшись, крикнула. – Перестань сталкерить меня! — Дыша глубоко и часто от раздражения, испепеляю его взглядом. – Чего орёшь то? Весь район решила на уши поднять. — Затыкая уши, ворчит от неприятного и громкого звука в моем лице. – Тогда какого дьявола ты идешь за мной, как какой-то маньяк?! – С чего ты решила, что я иду за тобой? Неужели думаешь, что мне заняться больше нечем, придурашная. — Зевая, продолжает. – И вообще, у нас вроде как нет закона, что я не могу ходить, где хочу. Его слова не внушают глубокой веры. Да и чёрт с ним. – Да делай что угодно! — Развернувшись к нему спиной, ускоряю шаг, улавливая пошаркивание позади. – Вот и буду... — Слышу совсем незаметное высказывание, от которого стало так тепло? Тфу, замечательно. Именно из-за таких, как он, у людей и случаются нервные срывы и раздвоение личности.