Человек, зверь и их прошлое.

- Итак, как вы познакомились? Она спасла тебя? Нет, ты её спас, это в твоём тупом духе… Ты такой старый, братец! Предсказуемый! - Гейра. - Но дай угадаю, ты запал на нее, как только её увидел. Все эти… мышцы! А волосы у неё какие! И лицо чистое, без шрамов! Нежная кожа!.. - Гейра… - А ещё у неё такая задница, что ух!.. Да и сиськи хороши, для её-то размеров! Эх. Завидно. - Гейра, блядь! Выхватишь сейчас! - Ой-ой-ой! А сам-то аж покраснел, хахаха! Бестолковый старший братец! Девушка с хохотом вскочила на ноги, уклоняясь от брошенной в неё кружки из-под спирта. Донимать Ульвара она обожала с самого детства. Да и отлично знала, как бы брат не свирепел – с ней драться по пустякам он бы не стал. - Слушай, ну Ульвар, ну ты не можешь жениться на рогатой красотке, пока живёшь в этих ебенях, принять её в семью и НЕ ЖДАТЬ от меня вопросов! – Не прекращая хохотать, Гейра подобрала кружку и бросила её обратно братцу на стол. – Кстати, о рогах… - Так, если я услышу хоть одну ёбаную шутку, что я ей их наставил, я тебе такого пинка дам, до самой стоянки Трёйсти долетишь безо всякой магии… - Мухахахаха! – Гейра, не прекращая хохотать, привалилась спиной к двери, схватившись за живот, медленно сползая по стене. – Ой, не могу!.. Братец, ну ты всё ещё мальчишка!.. … На самом деле, первая встреча девушек прошла более, чем напряжённо: сестра Ульвара, как и положено Трёйсти, едва не кинулась на «рогатую тварь» с молотом. На то, чтобы её более-менее переубедить, потребовалось всё красноречие Ульвара и Арчи, да и то получилось… спорно. Всё кончилось тем, что парочка Трёйсти потребовала остальных выйти и едва не сорвала себе глотки, выясняя отношения и вспоминая друг дружке грехи до самых детских времен. Прямо как по приезду. Опять. В какой-то момент Гейра, не сдержав норова, боднула брата головой в лицо. И спор… перешёл на новый уровень. Грязная, свирепая потасовка закончилась лишь тогда, когда в залу влетел матерящийся Драган и выпалил из мушкета в потолок, потребовав «немедленно прекратить очередной ебучий погром в его здании». Ульвар, перекатившись, с хрустом вправил себе нос и сплюнул пару зубов. Гейра явно не сдерживала ударов. Сама же девушка распласталась на полу, хватая ртом воздух: брат-Трёйсти старался не избить её, а придушить в захвате. - Сука ты, братец… - Просипела она, растирая раскрасневшуюся шею. – Но в этот раз я тебе поверю… Раз уж ты настолько далеко готов зайти… - Да пошла ты... - Так, я не знаю, что с вами за хуйня… Да и мне насрать, если честно, но оба СЕЙЧАС ЖЕ ВОН ОТСЮДА, горячие головы. И чтобы до вечера я вас тут не видел, идите убивайте друг друга в другом месте, мать вашу! – Перезаряжая мушкетон, взревел Драган. – Живо! Блядь, вы опять ковёр кровью залили… ВОН, Я СКАЗАЛ! Парочке горцев ничего не оставалось, кроме как, пошатываясь, убраться куда подальше, чтобы не навлечь на себя ещё больший гнев главы гильдии и не получить пару новых дыр. Хроника только грустно вздохнула, глядя вслед этим двоим. И почему все говорят ей, что она ребёнок? И почему они так обожают драться? Словно Нехемия… Могли бы и мирно решить всё это, они же семья! Вот она с Арчи никогда не дралась! Как-то же умудряются решать всё мирно! Даже сложные вещи! Конечно же, ей очень хотелось догнать эту парочку и надрать им уши. Особенно Ульвару – как будто она сама за себя постоять не может! Хотя и этой его сестре тоже – какого чёрта она вздумала бить её мужа, ничего толком не понимая в этой ситуации?! А ещё!.. Ещё!.. Арчи легонько дёрнул её за рукав и покачал головой, возвращая мысли в здравое русло. Да, действительно, если ещё и она в это полезет, будет только хуже. Нужно быть умнее этих двоих… Не то чтобы это было сильно сложно. С другой стороны, вообще-то, она теперь часть семьи! - Слушай, как ты думаешь, они правда всё время вот так дерутся? – Осторожно спросил Арчибальд, провожая взглядом пошатывающихся и придерживающих друг дружку Трёйсти. Придерживающих, несмотря на безобразную драку, бушевавшую ещё три минуты назад. - Я не… хм… Хроника задумалась, припоминая всё, что Ульвар говорил ей о своей семье, клане и правилах. Трёйсти считали схватки между собой – в смысле, настоящие, полноценные схватки, а не ритуальные поединки до первой крови или чего-то такого, последним делом. Всё-таки они считались одной большой семьёй, и узы крови для этих людей были святы. Исключением были тренировки, турниры и "потешные" драки на пирушках и праздниках. Там сдерживаться не полагалось – но и увлекаться тоже. Другое дело, что вся эта… ситуация явно не походила ни на что из вышеописанного. А значит, Ульвар встрял в это, нарушая одно из неписанных правил своего клана из-за неё. - Нет. – ярко зарумянившись от чего-то вроде… гордости, наверное, произнесла она. – Не думаю, что они всё время так дерутся. Это… особый случай. Очень особый, я бы сказала! - Хроника?.. … - Ладно. Есть тут парочка недурных костоправов… Арчи я пока дёргать не хочу. Он вряд ли от нас в восторге. Пошли лататься, горе ты моё. - Кто бы говорил, братец. Я уж думала, удавишь меня, нахрен… Кхехкх… - Ты первая начала. - А ты завёл себе рогатую подружку, да ещё и в Трёйсти её окрестил! И всё это на фоне… - Ты меня слушаешь вообще, бестолочь? Я нахуя полчаса распинался?! У тебя что, кость в голове вместо мозгов?! - Ты сейчас опять огребёшь! - Кто из нас ещё огребёт!.. На кричащую парочку начали коситься жандармы. Пришлось на время унять своё тупоумное упрямство и, отложив дальнейшую ругань, отправиться в госпиталь к чете Ковач. Поцокав языком и пожурив «бестолковую драчливую молодёжь из диких земель», Янош растёр шею Гейры согревающими мазями и надёжно замотал её плотным полотенцем, а Лидия немного поколдовала над переносицей Ульвара и его челюстью, пообещав, что к концу дня «ваши отменные клыки будут снова на месте». Затем Янош – добрейшая душа – как-то сам собой уловил неистовое напряжение в воздухе, поставил перед ними пару кружек и пару пузырей спирта, заявив, что «это поможет промыть нутро, а заодно залечить раны душевные» и поспешно ретировался к прочим пациентам, прихватив с собой и жёнушку. И оба Трёйсти нахлестались. Прямо как в первый день, когда встретились в этой чёртовой Рагузе. Правда, теперь повод был несколько более… оптимистичный. Или нет? ... - …вот! Теперь понимаешь меня, ты, тупая рыжая башка? Ты что, не веришь мне, скотина бессовестная? Да я же брат твой! - Нихера не понимаю! Но верю. Наверное… Ик… Ульвар, да ты пьяный в дым уже! - Ой, кто бы, блядь, говорил… Смотри, стол не свороти. - Ну, короче! Я сюда не для того припёрлась, в любом случае, чтобы о твоей жёнушке рассуждать. В конце концов, тебе её родителям показывать, не мне… и ответ за неё тоже тебе дер… ик… жать! - Ну ясен хер. От тебя-то ни мужа, ни жены не дождёшься… И мужчина вдруг опустил голову. Как ей сказать, что он уже не может вернуться в эту семью? Что у него есть вторая семья, полная великанов, чудовищ и полубогов, запертых в ледяной пустоте мёртвого мира, которая тоже его ждёт? Что он сам – чудовище, рождённое для убийства героев, королей и богов? А что Трёйсти делают с чудовищами, говорить смысла нет. Можно гасить огонь огнём. Чудовище может убивать чудовищ. Но что делать, когда пожар потушен, когда чудовища мертвы?.. Сам Ульвар каждое утро просыпался с мыслью о том, а не стоит ли ему вспороть самому себе глотку до того, как его существование приведёт к чему-то… непоправимому. Каждый день он сражался не только с врагом – но и с самим собой. С тысячей лет ненависти, агонии, отчаяния, страха и тоски. И каждый раз, когда ему казалось, что он сильнее, что он справляется, даже побеждает – всё это обрушивалось на него сторицей, словно в насмешку. Недавняя трансформация наглядно это показала… Память о прошлом «Славного Волка» – и его прошлом, до того капля за каплей сочившаяся в его разум во снах и бредовых видениях, обрушилась на Ульвара. Странные и кошмарные сны приходили почти каждую ночь – и даже ласковый поцелуй Хроники не всегда мог унять их. Лютая, тёмная, неудержимая злоба гиганта – злоба, порождённая бессчётными годами боли – всё чаще просачивалась в его разум в бою. Желание отомстить всему живому. Выплеснуть собственное страдание на других. Странное, нелепое влечение к смерти – чужой или своей. Тоска по своей семье, прозябающей в разрушенном, обожжённом войной Хельхейме. Тоска по Ней… Женщине, лица которого он никогда не видел – и никак не мог вспомнить, как бы ни старался. В бою всё чаще хотелось отбросить оружие и вонзить в жертву клыки – такие острые, такие… смертоносные! Рвать плоть, словно настоящий волк! Даже просто оставаться человеком было непросто… Особенно с его-то образом жизни. Он стремился делать правое дело – но что, если оно толкало его всё дальше в объятья безумия? К тому же, шёпот его сыновей усиливался с каждым днём. Они росли, крепли, адаптировались. Им не терпелось испить больше крови, превратить весь город, да что город – весь мир в свои охотничьи угодья. И пока они не слишком понимали, кого можно рвать, а кого нет, сбивая с толку ещё и своего отца, которому и так было с этим непросто. Даже сейчас Сколль и Хати подумывали вцепиться в Гейру и растерзать её на части – как посмела эта рыжая девка ударить отца! Ульвар проигрывал эту битву. Рано или поздно он сольётся с Фенриром воедино – в лучшем случае. В худшем – воспоминания его прошлого сожрут то, что осталось от его «человеческой» части окончательно… - Гейра, я… думаю… - Эй. Ты чего там, Ульвар, уснул, что ли? – Со звонким, почти детским смехом Гейра пихнула поникшего брата в плечо. – Ик! Давай, мы у деда ещё не весь… ик!.. запас выдули! А ещё ты мне расскажешь про… ик!.. Я видела, там у тебя такая… ком… хик!.. пашка! - Гейра… – Неохотно, стиснув зубы, мужчина заставил себя поднять глаза на сестру. Глаза, в которых не было ничего кроме тоски, – На самом деле, я вряд ли буду отвечать перед отцом с матерью. На самом деле, Гейра, я даже не знаю, вернусь ли когда-нибудь домой, в… блядь!.. Девушка не стала даже дослушивать. Вскочив, Трёйсти-младшая зарядила брату ещё одну свирепую затрещину да такую, что здоровенный мужик натурально опрокинулся со стула, сломав обе ножки. «Янош нас больше на бросок копья сюда не подпустит» - Заткнулся сейчас же! Слышишь… ик!.. Скотина? Ульвар, ты идиот совсем? Или тебе прошлая попойка остатки мозгов вышибла? Ты что, не… ик!.. понял, что я тебе про Оттара сказала, полено ты безмозглое?! Так я ещё раз скажу: нету его больше! Он мёртв! Да что я говорю, ты и сам же... Сам же видел! А...а если ещё и ты погибнешь, то… то… В глазах у девушки блестели самые настоящие слёзы. У Ульвара, впрочем, тоже, но не столько от обилия чувств, сколько от обилия спирта, который сестра выплеснула ему в лицо, словно ставя точку в своём монологе. - Я слышать ничего не хочу! Хик! Сука, да я сама за эту бабу рогатую впрягусь, но ты вернёшься к нам, когда тут закончим! - Гейра… дело ведь не в… - Никаких «Гейра»! Ничего и… ик!.. слышать не хочу! Никаких «дел»! Я… ты понимаешь, что у меня братьев может не остаться? Я же люблю тебя, идиот. Мы же… семья… Девушка без сил рухнула на стул и с треском хлопнула кружкой по столу, укладываясь на него. А потом подняла мутные и мокрые глаза на брата: - Ладно. Вставай. И рассказывай уж, какая ещё ересь с тобой приключилась. Но что бы этого дерьма… я… хик!.. Больше в жизни не слышала! Давай, не томи уже, балбес! Я же вижу, что ты не пиздеть мне собрался! - Ты уверена? То, что я скажу… Тебе будет сложно поверить. Я и сам-то до сих пор не во всё это верю… Хорошо. Только подай ещё водки. Разговор будет долгим… Растирая изрядно пострадавшее за сегодня лицо, Ульвар со скрипом поднялся и уселся напротив сестры с тяжёлым вздохом: - Что ты знаешь о Хротвиндире?..