Желание жить

      Очередной день подошёл к концу, заставив вернуться к пока ещё не ставшей привычной кровати в желании лечь и уснуть. Магический светильник, источающий почти незаметно пульсирующий свет в соотвествии с прохождением магии по незамысловатой схеме был спешно выключен простым касанием копыта. Комната погрузилась во мрак ещё не привыкших к темноте глаз, разгоняемый лишь слабым свечением уличного фонаря за занавешенным теневой шторой окном. Пони легла, собираясь наконец-то окунуться в царство одной вполне конкретной местной правительницы, надеясь, что эта ночь обойдётся без кошмаров. Посильнее закутавшись в одеяло и полностью расслабившись она закрыла глаза.       Этот её жест не остался незамеченным и чувство, свирбевшее на грани сознания уже несколько дней, наконец оформилось, заставив сердце кобылы сжаться в неожиданном приступе страха, а глаза резко распахнуться, лишь затем, чтобы увидеть зияющую бездну, отделяемую от неё неровным четырёхугольником свечения уличных фонарей. Казалось, что сейчас эта тьма из самых глубин космического пространства, где простому глазу не виден даже намёк на свет какой-либо звезды, обрушится на тело и разум, смывая их, заставив исчезнуть.       Она буквально всем телом ощущала, как тонкие мерзкие пласты темноты взбираются по простыне, стремясь окутать эту возвышенность и подчинить себе, расширив территорию столь необходимого им влияния. Эта мутная слизь, не имеющая запаха, вкуса и ощущения, заставляла напрячься всем телом в невыполнимом порыве, желании свершения. Желании не оказаться в темноте, не чувствовать её стальную хватку на конечностях и заполняющую лёгкие мерзость.       В один момент сердце ухнуло и пропустило удар. Тьма, казалось, пульсировала, переливалась, что казалось вот-вот она начнёт капать с потолка и перекроет спасительное свечение из-за кусков ткани, не позволяющих ему единым движением заполонить комнату и отбросить мрак к стенам, заставить занять самые потаённые углы разума, бессильно копошась и развиваясь, но всё так же оставаясь ничтожными по сравнению с торжеством спасительного свечения.       Пони зажмурилась, пытаясь выкинуть из головы пугающие образы, укрыться за мыслями как за щитом. Но не выходила. Будто бы зловонный сигаретный дым искажённые образы воспоминаний проникали под веки, вынуждая едва заметные, но такие привычные пятнышки разных цветов преображаться в сжимающие сердце картины.       Жить ей не хотелось. Жизнь её пугала.