Поле одуванчиков

По Долине Ветров, как и всегда, гулял лёгкий ветерок. Он едва видимо колыхал ветряные астры, растущие вокруг огромного дерева, заставляя сомневаться, что когда-то Анемо Архонт этим самым ветром рассёк скалы, создав это место. Сколько тысяч лет назад это было? Что будет здесь через тысячу лет? Размышления Джинн прервались. Она всегда приходила сюда, когда ей нужно подумать, и эта летняя ночь не была исключением. Обычно в такое время здесь уже никого не было и можно было спокойно погрузиться в свои мысли, ища ответа у Венессы или у самого Бога. Наследнице семьи Гуннхильдр редко выдаётся возможность отдохнуть, но походы к этому дереву всегда составляли неотъемлемую часть её расписания. Знала ли леди Венесса, что она станет символом свободы для Мондштадта на долгие времена? Знала ли она, куда идти дальше и как вести за собой всех, кто доверился ей? Джинн смутилась, отогнав от себя подобные мысли. – «За Мондштадт, как и всегда» – вот за что я борюсь... – Говорить это таким неуверенным тоном почти оскорбление. – говоривший усмехнулся. Этот насмешливый тон сложно с чем-то перепутать. – Сэр Дилюк, Вам не стоило так внезапно подкрадываться. – Разве рыцари Ордо Фавониус не должны держать ухо востро на случай опасности? – его голос стал более спокойным и уверенным, как и обычно. – Я давно заметила Вас, но всё же это невежливо. – несмотря на отчасти отчитывающий тон, она улыбнулась. – И я уже говорил, не звать меня "сэр", я давно не твой командир, это мне стоит называть тебя "леди Гуннхильдр", – почти пробормотал он, пристраиваясь в корнях исполинского древа неподалёку. Джинн снова погрузилась в свои мысли, сама того не замечая. В голове снова будто поставили старую пластинку.

***

Ей 15 лет и она только что получила титул Рыцаря Одуванчика. Все поздравляют её словами о том, что получить этот титул в таком юном возрасте – очень почётно и заслуживает восхищения. Но Джинн не до этого. "Извините, мне нужно отлучиться, я вернусь чуть позже" – сказав это, она уходит, тепло улыбаясь каждому на своём пути. – Не заслуживает. Я недостаточно старалась, чтобы получить этот титул. Я не достойна его. – каждое слово юная Гуннхильдр припечатывает кулаком к коре Великого дерева. Хочется заплакать, но слезы так и не приходят. Обессиленная, Джинн оседает на траву и упирается лбом в исполинский дуб. – Леди Венесса, смогу ли я исполнить свой долг и не замарать честь Вашего титула? – Что ты по твоему делаешь? – вторгся в её терзания насмешливый тон. Словно тлеющие угли в ночи, на неё смотрели глаза сэра Дилюка Рангвиндра. Ещё один наследник одного из старейших кланов Мондштадта. Джинн испуганно посмотрела вверх, откуда доносился голос. Она чувствовала себя уязвленной и стыдилась того, что кто-то ещё был свидетелем момента её слабости. – Прошу прощения, сэр Дилюк. – её голос был неожиданно тихим, Джинн даже не смела поднять глаз на капитана кавалерии. Послышался глухой звук приземления, приглушённый травой и немного – давящей духотой этой ночи. – Не бери на себя больше, чем сможешь унести, – Дилюк присел у корней, оперевшись спиной на дерево. – Думаешь, леди Венесса всегда знала, куда лежит её путь? Джинн подняла взгляд от травы, что даже не колыхалась, хотя обычно в это время в Долине Ветров гуляет ветерок. Взгляд голубых глаз, всё ещё немного замутненных сомнением и подступающими слезами, встретился со взглядом Дилюка. Он всегда смотрел прямо и уверенно, отчасти немного с вызовом, но в этих глазах всегда можно было прочитать бесконечные преданность своим идеалам и верность. «А может быть..? Нет, это лишь будет значить, что я ещё недостаточно сильна.» – Леди Венесса – героиня, что спасла Мондштадт, мне с ней не сравниться. – Джинн присела рядом с молодым человеком и уткнулась лбом в колени. – Она жила во время, когда город нужно было спасти от опасностей, что ему угрожали, она была его мечом, потому что тогда было нужно, – голос Дилюка немного дрогнул, что было ему совсем несвойственно. – Сейчас городу нужен щит, который оградит его, а не меч, что покарает виновных. Джинн повернулась к старшему товарищу, но тот смотрел куда-то вдаль, возможно, на едва зарождающийся рассвет. Все рассчитывали на неё, но за её внешне взрослым обликом скрывалась маленькая девочка, которая только начинала понимать, какой путь ей выбрать.

***

Она помнила Дилюка с самого детства. Это было неудивительно, ведь они оба – наследники своей древней крови, родов, которые стояли у истоков становления и возрождения Мондштадта. Они часто убегали куда-то, когда были детьми. Мать всегда учила Джинн манерам и гордости семьи Гуннхильдр, и Джинн всегда понимала, какие долг и ответственность на неё возложены, но в то время трудно было удержаться от того, чтобы часок другой побегать по побережью или посидеть под деревом в Шепчущем лесу. Со временем все детские забавы канули в Лету, а на смену им пришли долг рыцаря и ещё более усердные ежедневные тренировки. Но Джинн всё так же бережно хранила в своих воспоминаниях те деньки, проведённые с Дилюком. Истинные дети Мондштадта – дети свободы – вот кем они были тогда, да и остались до сих пор. Свобода без правил порождает лишь хаос и они оба об этом прекрасно знали. Именно поэтому выбрали путь рыцаря – путь, позволяющий встать на защиту того, что им дорого...

***

– Я понимаю, но... – Джинн споткнулась о собственные слова. – Я недостаточно старалась всё это время, чтобы получить такой важный титул, что носила сама леди Венесса. – она снова поморщилась, будто от внезапной боли, и отвела взгляд немного в сторону. Вдруг новоиспеченная Рыцарь Одуванчик почувствовала тепло на своих волосах. Тяжёлая рука капитана кавалерии легла ей на голову, будто стремясь оградить Джинн от собственных разрушительных мыслей. Рука была почти горячей, но приятной, а Джинн почувствовала едва уловимый запах. – Лоза... – она и сама не заметила, как её щеки покраснели, а дыхание стало немного прерывистым. Джинн вдруг вспомнила один из своих любимых романов, которые она так любила читать тайком от всех. Ей всегда хотелось испытать что-то из того, что там описывалось, всегда хотелось тех самых чувств, о которых она могла знать только из книг, всегда хотелось неуловимой связи, что соединила бы красной нитью два сердца. От своих мыслей Джинн стало ещё стыднее. – Ты не сможешь уследить за всем, но ошибаться – нормально, если это можно исправить. Если бы не твоё безмерное чувство ответственности, ты бы гораздо быстрее нашла свой путь.

«Если бы не твоё безмерное чувство ответственности, ты бы гораздо быстрее нашла свой путь. » «За Мондштадт, как и всегда.» «Ты отдаёшь всё, чтобы делать правильные вещи, и точка».

Шорох травы, покачиваемой лёгким ветерком снова вырвал её из собственных далёких мыслей. Жалела ли она, что отдала всё детство и юность обучению на благо Мондштадта? Определённо нет. Но иногда мысли, подобные тем, что окружали её в то время, всё ещё посещают её. Джинн давно выросла и стала надёжной опорой для города, но глубоко внутри та маленькая девочка, любящая романы, всё ещё живёт внутри. – Многое изменилось с тех пор, верно? – почему-то Джинн точно знала, о чем думал Дилюк сейчас. – Я не знаю, чем ты занимался всё это время, что тебя не было, но я рада, что ты вернулся. Целым. Дилюк ничего не ответил, но Джинн и не нужен был ответ, ведь красная нить, связывающая их сердца уже давно, всегда была ответом. Он всегда искал непоколебимое пламя, что проведёт всех к спокойствию и безопасности, что выжжет на своём пути всё зло и несправедливость. Но самым непоколебимым, что он видел в своей жизни, оказались любовь и вера маленького одуванчика. – Я подумал, что нечестно будет умереть, не исполнив того, чего я хотел с того самого дня. Существовало ли что-то ещё для них этим летним вечером? Пшеничные волосы покачивались на ветру, переплетаясь с ярко-алыми, двух молодых людей освещал разгорающийся рассвет. Их пути, что с самого детства шли бок о бок, наконец переплелись.