Невидимка

      Когда Дионис много лет назад встретил мелкую Мадригаль, он не особо обратил на неё внимания. Обычная двухлетняя, росшая в любви и благополучии девчонка, что взять с её ужаса в распахнутых глазёнках? Мальчик вспоминал такого же напуганного младшего брата и отворачивался. Еженощные кошмары не давали позабыть о том, как мачете резанула по тонкой шее.       Спустя несколько лет Дионис наблюдал за Джульеттой издалека, размышляя, смогла бы одна её арепа исцелить его брата и приходил к выводу, что было бы уже поздно. Тот умер мгновенно, и на пол, заливая всё вокруг алой кровью, упало только бездыханное тело.       Мужчина считал, что Мадригаль — счастливая, беззаботная семья ровно до момента, как Джульетта чуть не распласталась на дороге от его лёгкого толчка. Тогда он знатно перепугался.       Со стороны старшая тройняшка выглядела довольной жизнью, у неё был муж и недавно Альма объявила на всё Энканто, что та носила под сердцем ребёнка. Что могло быть не так?       И когда Джульетта умерла перед ним, признавшись, что он первый, кто поверил ей, поблагодарив за это, Дионис мог только в ужасе повторять «нет». Женщина выглядела умиротворённо, лёгкая улыбка затронула её губы, но жилка на шее не билась. Вспоминая неоднозначное отношение горожан к старшей тройняшке Мадригаль и последние её слова, мужчина невольно задавался вопросом: что они будут делать без неё и будет ли кто горевать по ней?       Дионис напоследок окинул озеро взглядом и осторожно подхватил Джульетту на руки. Как символично, дочь умерла из-за Энканто на месте смерти отца ради тех же сограждан. Жертвенностью та точно пошла в Педро.       Мужчина старался пройти по самым безлюдным улочкам города, но на пути тут и там попадались любопытная ребятня и отдыхавшие жители, в глазах которых медленно разливался ужас осознания. Смолкали смех и весёлые разговоры, люди склоняли головы, к удивлению сразу понимая, что к чему.       На пороге дома Мадригаль стояла Альма, выслушивая сбивчиво повествовавшего Итана.        — Я съел, съел ту эмпанаду, и моя царапина не залечилась! — он тыкал ладонью едва ли не под нос матриарха Мадригаль, но та этого не замечала, увидев Диониса с Джульеттой на руках. Пожилая женщина подвинула мальчишку в сторону и бросилась вперёд с обречённым выражением лица.        — Джульетта, доченька, открой глаза, очнись, пожалуйста, — с каждым словом её голос всё больше и больше наполнялся отчаянием, болью и слезами. Альма осторожно гладила дочь по щекам, явно боясь дотронуться до шеи, подтвердить безумную догадку. — Почему? Почему опять?       Молчаливая толпа разошлась, являя взъерошенных Долорес и Изабеллу, тут же окруживших Диониса.        — Мама? Бабушка, это же не может…        — Джульетта!       Сильный порыв ледяного ветра чуть не сбил Диониса с ног, резко обрушившееся дождём небо не распугало молча скорбящую толпу Энканто за спиной, не заставило разойтись по домам. С разных сторон с работы прибегали члены семьи Мадригаль, не пряча ужас и отчаяние на лицах.       Джульетту забрал в руки Бруно, быстро унося ту в дом. Спотыкавшийся обо все камни ещё хлеще обычного Агустин бежал рядом, одновременно успевая шептать успокаивающие слова Луизе и аккуратно придерживать Мирабель рядом. Убитую горем, резко обессилевшую Альму осторожно, медленно вёл по ступенькам насквозь промокший, мрачный Камило. Феликс прижимал к себе напуганного Антонио и старался хоть как-то привести обезумевшую от боли Пеппу в чувства. Даже Касита поникла, померкли яркие краски.       Дионис обернулся к жителям Энканто, едва видневшимся за непрекращавшимися струями воды. Сколько из них на самом деле оплакивали Джульетту, а не дар целительства? Сколько не издевалось над ней, не игнорировало? Сколько из них стояло здесь не потому, что это была первая смерть в доме Мадригаль?       Целительницу похоронили на общем кладбище, в тот день Мадригаль впервые после смерти их члена семьи вышли на улицу. Количество могил за столько лет не перевалило даже за три десятка, и Дионис не знал, обращал ли кто внимание, благодаря кому.       Вспоминая последние слова Джульетты, смотря на спустя даже время непривычно мрачную семью Мадригаль, хотелось вернуться назад и снова спросить её: была ли она счастлива? Была ли она любима?       Дождь не прекращался.