Не упоминать Бруно!

— Итак, Мирабель... Я поговорила с семьёй Альварес, они согласны на твою помолвку с Васко! — Альма улыбается так, будто бы дальнейшее слияние семей Альварес и Мадригаль было уже делом решённым. Камило и Исабелла, улыбаясь, переглядываются, зная, что сейчас будет. — Я не собираюсь замуж за Васко! — вскидывает голову Мирабель. — Он хороший друг, но жених? Ну уж нет! — Но я уже договорилась с донной Росарио, она... — А со мной, значит, договариваться не надо? — Мира закатывает глаза. В её волосах, словно сами собой, вырастают флор-де-майо. — Исабелла! — предупреждающе шепчет Джульетта через весь стол: Иса давит смешок и позволяет цветочкам исчезнуть. Она, конечно, знает, что мама на её стороне и тоже одобряет бунт Мирабель, но всё же... Нехорошо будет, если и на неё перекинется взрыв, нагнетающийся над столом. — Почему мама и тётя Пепа могли сами выбирать себе мужа, а за нас с Исабеллой ты решаешь сама? — Они рано повзрослели! — фыркает Альма. — Думаешь, хоть кто-то из моих детей спрашивал моего разрешения? А я беспокоюсь о будущем моих внуков! — Не спрашивая их мнения, да, здорово. — Вот, значит, какой благодарности я заслуживаю, по твоему мнению... — Альма вздыхает, замолкая со страдальческим видом. Джульетта и Пепа переглядываются взволнованно: вот уже год, как Мирабель отчаянно протестует против своей свадьбы с ровесниками из Энканто. И вот уже год, как Альма отказывается признавать, что ей не сломить упрямый характер шестнадцатилетней девчонки. — Ты ещё скажи, что выйдешь замуж за первого встречного! — А вот и выйду! — Мирабель фыркает и отбрасывает со лба волосы изящным движением головы. Исабелла невольно любуется: вот, всё же, видно, что родственницы, движения у них абсолютно одинаковые, несмотря на то, что Иса оттачивала их годами, а Мира лишь неосознанно повторяла за сестрой. — Прекрасно! Камило! Посмотри, кто там идёт! Но Камило не успевает даже выглянуть. Дверь Каситы приоткрывается, и во внутренний дворик осторожно выбирается Бруно. — Я не опоздал?.. — неуверенно выдыхает он, ещё не привыкший к тому, что ему можно есть со всей семьёй. Над головой Пепы собирается грозовая туча. — Мирабель, нет! — Мирабель, да! Карие глаза младшей из девушек Мадригаль торжествующе сверкают: бабушка никогда не позволит ей чего-то подобного, а значит, и про городских мальчишек не заикнётся! — На ком угодно, кроме Бруно! — Ты сама согласилась, мам, — со смешком пожимает плечами Джульетта. Альма и Пепа смотрят на неё в шоке. — Ну, либо ты позволяешь Мирабель выйти замуж за Бруно, чего ты, разумеется, никогда не одобришь, либо... не трогаешь её с помолвками вообще, — Исабелла гордо подхватывает мнение мамы, и в их глазах сейчас горит абсолютно одинаковый огонь. Бруно, не понимая, что происходит, просто замирает на месте, а Мирабель, явно пользуясь замешательством бабушки, подлетает к нему и обвивает шею дяди руками. — Просто подыграй мне, и от нас отстанут на ближайшие несколько месяцев! — С чем?.. — Со свадьбами и наследниками! Нервно прикусив губу, Бруно приобнимает её за плечи и вдруг понимает, что притворяться будущим мужем Мирабель Мадригаль ему довольно просто. — Так что, можно мне выйти за... — Не упоминать Бруно! — шипит Альма, заставляя всех сидящих за столом вздрогнуть. — Но ты ведь сама... — Не. Упоминать. Бруно. — О, снова старая пластинка, — фыркает Бруно, чего никто не ожидает, и подхватывает Мирабель на руки, от чего та тихо вскрикивает. — Тебе же сказали, либо я — либо никто, смирись с этим! И, оставляя всех в недоумении, он торжественным шагом уносит Мирабель обратно в дом. Пару минут спустя во внутреннем дворике слышно, как хлопает дверь. — Они в башне дяди Бруно, — пожимает плечами Долорес. — Я не могу услышать, что там происходит. Альма снова вздыхает. *** — Ты сумасшедший, — смеётся Мирабель, поудобнее устраиваясь на песчаном бархане. Бруно, улыбаясь ей в ответ, падает рядом. — Я? Нет, это всё Эрнандо! — на этот раз ему не нужно натягивать капюшон: Мира включается в игру, аплодируя "перевоплощению". — Он и будет твоим женихом! — Ох, нет, precioso, я предпочитаю младшего из тройняшек Мадригаль! — Неужто этот Бруно так запал тебе в душу, belleza? — А разве мог не запасть? Бруно трясёт головой, становясь чуть серьёзнее. — Я ведь так могу и поверить, linda rata. Мирабель отчаянно краснеет. — Ну... Скажем так, я надеялась, что ты войдёшь, когда говорила, что выйду за первого встречного. — Ты... что? Отводя взгляд, Мира осторожно переползает ближе к Бруно, кладёт голову ему на плечо, подбираясь под руку и боясь лишний раз пошевелиться. — Ты будешь сердиться, но... — Но?.. — В общем, мне кажется, что... Только не злись, хорошо?.. В общем, мне иногда кажется, что ты мне нравишься. Ну, как мужчина. В отличие от городских мальчишек. Вроде как, понимаешь, они, конечно, хорошие, бабушке нравятся, и всё такое... — Мирабель... Она тут же замолкает, будто бы сжимается вся, становясь меньше, и отползает в сторону, обратно туда, где от её тела в песке осталось небольшое углубление. — Прости. Я знаю, это неправильно и всё такое. Мама мне уже сказала. — Ты сказала Джульетте?! И я ещё жив?! — Ну... А она могла что-то сделать?.. — О, ты не видела мою сестру в детстве! Её кулаков в городе боялись больше, чем молний Пепы! Мира невольно смеётся, но тут же давит смешок, словно боясь, что за него Бруно выгонит её из башни навсегда. — Я тебе противна, да?.. — С чего бы? — будто бы непонимающе щурится Бруно. — Тебе всего шестнадцать, Мирабель Мадригаль, девочкам в таком возрасте свойственно... ошибаться. Раз даже Джульетта не восприняла это серьёзно, значит... — Но я серьёзно!.. — ...послушай меня, Мирабель! Они отшатываются друг от друга: Мира от неожиданности, Бруно от страха, что повысил голос. — Послушай меня, — повторяет он снова, уже гораздо тише. — Раз Джульетта не восприняла это серьёзно, значит, у тебя есть шанс оправдаться за неосторожность. Как минимум, за один год. — В каком смысле?.. — Если за год ты не передумаешь... Подожди, не возмущайся!.. Если ты за год не передумаешь, то мы вернёмся к этому разговору, хорошо? — И ты не будешь ругаться?.. Бруно отводит взгляд, кончики его ушей отчаянно краснеют от смущения. — Поговорим через год. Мирабель впивается пальцами в песок, чтобы не было заметно, как дрожат у неё руки, и кивает. *** Весь следующий год Альма нервно икает, видя Бруно и Мирабель поблизости друг от друга. Джульетта успокаивает мать, утверждая, что это лишь бунт подростка, хоть сама не особо в это верит. Мира же честно выполняет данное дяде слово: не заикается о том, что к нему чувствует, пока ей не исполнится семнадцать. И с каждым днём это становится всё сложнее. При любой её попытке отказаться от помолвки с Васко в ответ слышится твёрдое "не упоминай Бруно!". Приходится готовиться к тому дню, когда сеньора Альварес придёт с сыном свататься к ней, и с каждым таким приготовлением она всё сильнее понимает чувства Исабеллы. А сама Исабелла старается теперь чуть больше проводить время с сестрой, чтобы ободрить и утешить её. — Насколько ты серьёзно говорила про дядю Бруно?.. — тихо спрашивает она однажды, заставляя Мирабель вздрогнуть. — Что?.. — Ну... Я заметила, что ты глаз с него не сводишь, когда думаешь, что никто не видит, а он иногда смотрит на тебя так... тоскливо. И болезненно. — Думаешь? — Знаю. Долорес так на Мариано смотрела. Как будто вот-вот потеряет самое дорогое, что у неё есть, но готовая отказаться от своих надежд и желаний ради его счастья. Ты не бойся, Мира, я не стану тебя осуждать, если вдруг... — Если вдруг окажется, что я влюбилась? — Ну... Да, вроде того. Я спрашивала маму — она тоже считает, что лучше дядя Бруно, чем мальчишка, не умеющий пользоваться тремя ножами для мяса! — Это мама так сказала? — Мирабель улыбается невольно. — Нет, тётя Пепа! Бабушка переметнулась на Камило, пытается его женить! — А он что? — А он договорился с мамой и она оставляет ему еду перед завтраком, а обедает и ужинает он в городе! Мира смеётся и, набрав в руку рассыпанных по кровати лепестков, кидает ими в Исабеллу. — Чем ей так Камило не угодил? — Ну, ты же бунтуешь... Вздохнув, Мира тут же теряет всё своё веселье: теперь из-за неё страдает Камило, а значит... — ...и он решил поддержать твой бунт, заявив, что не женится раньше тебя! А разве бабушка может позволить кому-то из нас самим решать свою судьбу? Это звучит неожиданно. Мира была уверена, что никто больше не решится перечить бабушке, и вот теперь Иса говорит о том, что Камило на её стороне, а сама Исабелла не спешит осуждать её влюблённость. — И... Что теперь?.. — Ну... Ты можешь бросить всё и пойти к бабушке с повинной, или... — Или?.. — Ну, я предполагаю, что дяде Бруно ты ещё год назад всё рассказала, когда вы ушли в его башню, а так как вы оба делаете вид, что друг друга не знаете, и чем ближе твой день рождения, тем сильнее это актёрство. Предположу, что вы о чём-то договорились... Так? — Да, вроде того... — И крайний срок договора — твоё семнадцатилетие? — Ну так-то да, но... — На твой день рождения бабушка договорилась о вашей с Альваресом помолвке. Мама говорила, что ты родилась в полночь, так что... — Я смогу пробраться в башню Бруно и сказать, что я не передумала и это всё не было ошибкой! — Ты всегда была умней Камило, сестрёнка. Давай, ты всё сможешь. — Но ты же даже не знаешь, что я ему обещала... — Бруно бы не причинил тебе вреда. По глазам вижу. Мирабель, кусая губу, кидается на шею сестре, крепко её обнимая. Иса только улыбается: совсем не родственные чувства к Бруно — не самое страшное, что могло случиться в их сумасшедшем семействе. Несколько дней спустя, когда часы пробивают полночь, Мира стучится в дверь башни. Бруно открывает тут же, слегка ошеломлённо смотрит ей в глаза, словно ожидал кого угодно, но не её. — Linda rata?.. — Я родилась в полночь, бабушка хочет, чтобы сегодня была моя помолвка с Васко, я не собираюсь за него выходить, ты обещал вернуться к разговору, и я... Внезапно Бруно обнимает её так крепко, что Мирабель и вздохнуть не успевает: его руки дрожат, а сердце, — Мира слышит это так же отчётливо, как попискивание крыс под их ногами, — бешено бьётся, едва не выскакивая из груди. — Не представляешь, как я надеялся, что ты придёшь... — Иса мне рассказала, что ты смотрел на меня, когда никто не видит... — И ты..? — И я подумала, что нехорошо будет расстраивать тебя. — Ты всё же передумала?.. — изумрудные глаза Бруно тускнеют, когда он отстраняется, словно больнее этой мысли для него ничего на свете нет. Мирабель делает глубокий вдох. — Нет. Наоборот. Я... Окончательно поняла, что люблю тебя. Не Васко, не Альберто, не Диего, не Карлоса, — тебя. И бабушка меня не заставит думать по-другому. Мама с тётей Пепой, кстати, с этим согласны. Когда глаза Бруно вновь вспыхивают тёмно-зелёным пламенем, а кончики ушей краснеют слегка, Мира понимает, что приняла верное решение, не отказавшись от себя настоящей. — Можно я... — Да, — не дослушивая, выдыхает Мирабель. Что бы Бруно не предложил, он не причинит ей вреда. Его дыхание вдруг обжигает губы, и Мира невольно прикрывает глаза, чувствуя прохладные пальцы, зарывающиеся в её волосы. Когда губы Бруно касаются её, то Мирабель пробирает дрожь, от которой, кажется, ноги вот-вот подкосятся. Ей кажется, что мир вокруг больше не существует. Дыхание сбивается напрочь, и Бруно отстраняется, чтобы Мира могла вдохнуть, сам дышит чуть чаще. — Знаешь, я и не думала, что это так... — она запинается, не в силах подобрать наиболее подходящее слово. — Ну, ты понимаешь... Так... — Понимаю, — едва слышно смеётся Бруно. — Если я выйду отсюда, бабушка заставит меня выйти за Васко... — Так было бы правильнее, но... — Ты ведь меня не прогонишь? — И в мыслях не было, mi amor! Но... — Но мы можем сбежать, хотя бы на мой день рождения! — улыбается Мирабель. — Я хочу целовать тебя и не считать время. Она с нежностью касается подушечками пальцев колючей щеки Бруно, легонько гладит, замечая, как тот едва-едва ластится к руке, не отводя взгляда от её глаз. — Это определённо стоило десяти лет изгнания, Мира... — Так... Ты согласен?.. — Целовать тебя, не озираясь по сторонам?.. — И сбежать от семьи на весь день. — За тобой, mi milagro luminoso, хоть на край света. Они улыбаются неловко, жмутся друг к другу, словно боясь отстраниться и потерять это ощущение тепла навсегда, и не могут отказать себе в соблазне постоять так ещё немного. А потом, под светом полной луны, они выскальзывают из дома, чтобы уйти за горы, на другой берег реки, туда, где у Мирабель уже давно было своё тайное место. Исабелла, притихшая на крыше Каситы, вернувшись оттуда же, тепло улыбается, надеясь, что им понравятся свежие цветы.