Вопрос доверия

- Корнет Окделл, вы арестованы за дезертирство. В серых глазах неверие и страх. Все же страх. Я специально не вмешиваюсь. Капитан знает свое дело. Арестованный будет ждать вечером трибунала. И он состоится. - Дезертирство в военное время карается по всей строгости.- пусть все выскажутся, все. - Корнет Окделл еще слишком молод. Он действовал неосмотрительно. - Вейзель будет бороться за мальчишку до последнего. Спасибо. - Что же, господа, раз все высказались... Ричард Окделл понесет наказание. Строгое наказание. - вижу какая боль и в то же время понимание в его глазах. Неужели верит, что его отправят на расстрел? - Но как несовершеннолетний он будет наказан на усмотрение своего эра. - Будет... - кое-кто из генералов не сдерживает усмешки. - Корнет Окделл будет наказан в присутствии своего эра и генерала Савиньяка. Телесно. - холодно и равнодушно. - Но другие свидетели тоже могли бы видеть... - Вы услышите достаточно. Поймет ли Ричард почему я это делаю? Розги применяются в армии редко, но их запас есть всегда. Вытерпит, ничего с ним не случится. Первый же удар вырывает у наказываемого вскрик. Не поротый ведь ни разу, это ясно. Теперь точно ясно. Каждый стон Ричарда отдается болью в сердце. Но нужно перенести это до конца. Не отводить взгляда от распростертого на скамье юноши, в тело которого раз за разом впивается хорошо вымоченный прут. Можно было бы наказать самому, но я не смогу поднять на него руку. Только не так. Тридцать ударов уже позади. И Ричард не может сдерживаться. По лицу текут слезы. - Росио, пожалуйста. - шепчет Эмиль. - Прости Дикона. - Ему назначено сорок розог. И он их получит. - холодно отзываюсь я. Прут экзекутора выбивает на теле Ричарда первую кровавую полосу и тот, уже не в силах терпеть, заходится в крике. - Господин Первый Маршал, я прошу вас о милости! - в голосе Савиньяка не просьба, возмущение. - Помолчите, генерал. - сухо бросаю сквозь зубы, прежде чем все же приблизиться к наказываемому. - Эр...Рокэ..- слезы текут по упрямому лицу.- я больше не могу. - Тише.- опуститься на колени рядом. Рука ложится поверх стянутых веревкой запястий. - Все скоро закончится. Доверься мне. Последние пять ударов Ричард просто воет, уткнувшись в подставленную мной ладонь. Но все сорок он получил сполна. Без поблажек и в полную силу. Будет ли он после этого меня ненавидеть? Возможно... Когда на вечернем совете офицеров я вновь завожу разговор об этом происшествии лишь Эмиль с Куртом переглядываются вполне понимающе. Остальные обескуражены. - За проступки несовершеннолетнего несут ответственность его эр и его опекун. Как эр Ричарда я понесу свою меру ответственности. Собственный приговор объявить гораздо легче. Легче небрежно сбросить мундир и рубашку, встать у поддерживающего палатку столба. Небрежно скрестить запястья, отказавшись от веревки. - Так потерплю. Стиснуть зубы, принимая первый удар плети поверх старых шрамов. После первого десятка все же слегка приподнимаюсь, сдерживая стон. - Господин Первый Маршал, вы не должны менять позу во время наказания.- холодно напоминает Эмиль, так копируя сейчас своего брата. - Простите, господа, отвык... - еще хватает сил на насмешливую улыбку. Первое предупреждение. Хватит ли сил дотерпеть до конца и не получить дополнительно? Милле поймет, потом. Поймет, почему Ричарду пришлось вопить на весь лагерь под розгами, срывая голос. Почему еще неделю ему будет сложно сесть не то что в седло, а сесть вообще. Чтобы видели все, дисциплину нарушать не позволено никому. И даже если ты оруженосец Первого Маршала, а особенно если ты его оруженосец, наказание будет таким, что неповадно будет впредь нарушать приказы. И эр несет ответственность вместе с оруженосцем. Кто бы ни был этот эр. Ричард в полузабытье лежит на походной постели. Чуть касаюсь растрепанных волос. - Прости, Дикон.- собственная спина ноет, но это мелочь. - Эр Рокэ...там в степи была башня... - Ты мне расскажешь, позже.- хочется вновь просить прощения, но я знаю, что он уже простил. Простил и смог довериться. А значит еще все можно исправить.