Honey Whiskey

Превосходное убранство огромного зала, толпы незнакомого, но значимого народа главных преступных группировок. Лёгкая музыка и светские переговоры. На такой съезд в особняке Каваллоне удалось собрать множество человек. Множество глобальных и влиятельных личностей. И даже новичков, таких как резвая Вария. Новая Вария.  Подумать только, вчера ещё Второй Император мечей не имел своего титула, а сегодня — одной ногой в новой жизни правой руки с глобальными амбициями. Он и Занзас стремятся к этой власти. И вот они уже — часть особого, подпольного общества. Имеют право на криминальную деятельность, семью и.. и конечно же, на трон Десятого поколения Вонголы. Эту мечту Скуало прекрасно разделяет со стоящим вблизи приоткрытого окна брюнетом. Стакан виски в чужой руке кажется драгоценным янтарем, яркие отблески света грациозных люстр плещутся в подтаявших кубиках льда. Занзас опустошает полный бокал за раз, не морщась, тут же слизывая жгучие капли с губ. Суперби от этого действия на части рвёт, он чувствует, как учащается дыхание и в лёгких становится слишком мало воздуха. Жар распространяется от сердца по крови, бьёт дрожью. И хуже всего то, что мечник знает, почему такое происходит.  Из другого конца зала на него вопросительно смотрят алые глаза. Полные смятения и привычного гнева. Занзас будто без слов спрашивает: «Что за херня у тебя на уме?», а парень отвечает: «Не херня, ты просто ахуенный, не могу ничего поделать!». Мимо проходит официант. Вежливо и ненавязчиво предлагает поднос с алкоголем. Обычно Скуало не любит пить, в частности на мероприятиях. Но сейчас им управляют подростковые гормоны и страстная, яркая влюбленность.  Роняя краткое «благодарю» он цепляет из нескольких бокалов небольшой стаканчик медового виски. Он на несколько тонов светлее и сочнее на цвет, чем ядрёный солод в стакане босса. А на запах — великолепная смесь спиртного, фруктов и мёда. До одури напоминает чувства в душе.  Первый глоток даётся непривычным, но приторно для алкоголя сладким.  Да, градус не такой уж и высокий, да, Скуало ничего кроме вина в рот ещё не брал, но крышу сносит окончательно, когда стакан пустеет. В голову сразу ударяет алкогольная нега, и мышцы непривычно слабеют. Жар, жар настолько нестерпим, что перерастает в какое-то животное желание. И теперь смотреть на Занзаса, что приближается к нему меж толпы, абсолютно невыносимо.  — Что с тобой, мусор? — усмехается он, видя такую же улыбку на чужом лице. Щек Суперби касается румянец.  — Тут довольно скучно, не находишь? — нагло заявляет он от из неоткуда появившейся смелости. — И шумно, — язык начинает слабеть, — Может, найдем место уединённее, как считаешь?  Этот жар, и предвкушение… Они толкают к мыслям о непоправимом. О том, о чём утром предстоит пожалеть. Но Занзас первый хватает его за руку и вдоль стены тащит к выходу в другое крыло особняка. Они петляют по коридорам мимо таких же скучающих пар, в поиске чёрт знает какого места. Скуало с каждой секундой движется все медленнее. Ватные ноги и ватный разум превращают его во что-то абсолютно покорное.  Наконец, видит поплывшим зрением Суперби, Занзас находит дверь в какую-то незакрытую комнату. Гостевое крыло, судя по ее расположению и скромному убранству. Что же, скрытое от всех глаз помещение есть, больше ничего и не нужно.  — Хм, уже понял, чего я хочу? — бормочет утробным шепотом мечник прямо на ухо парню. Занзас медленно втягивает густой воздух вокруг них носом и смеётся. Дико, почти рычаще. Его ситуация тоже о-очень заводит. — Не пожалей потом, мусор… А после, зайдя внутрь, брюнет валит Скуало на кровать, где всё оставшееся время банкета они остервенело и страстно показывают свои чувства друг к другу.

***

Пряная ностальгия охватывает Варию с первого шага в окутанный роскошью особняк Десятого босса Каваллоне. Тогда Скуало спустя почти двадцать лет погружается в ту самую атмосферу первого банкета здесь. В ту атмосферу, с которой их отношения с Занзасом координально переросли ожидания дружбы и верности. Собрание охватывает привычной скукой. Вон там Луссурия и Леви — заключают какие-то контракты с посредниками нужного на постоянной основе товара для Варии. В таких мелких сделках Скуало сам участвовать даже не обязан. В другой стороне Бел пафосно указывает Франу на «изящество королевской роскоши, красивой аристократичной жизни, не те выбитые боссом стены». Последний, кажется, снова выводит его из себя. Перед глазами — люди во фраках и официальных костюмах, дамы с уверенными обольстительными взглядами, мужчины с закалкой мафиозного мира. Но Суперби не замечает ни одного из них, даже если вновь чья-то витиеватая роскошная прическа скроет от его глаз самого главного человека среди остальных.  Ему уже не четырнадцать, а полные тридцать два, но любовь и мания к стоящему у того же окна Занзасу ни капли не утихает. Как и к его спокойному кровавому взгляду. У проходящего рядом официанта он уже не берёт стакан — просит принести полную бутылку все того же медового виски. «Jack Daniel's», превосходно. На языке все ещё помнится его лёгкий привкус.  Алкоголь он берет за горлышко и взглядом посылает азарт к поодаль стоящему брюнету. И получает в ответ хищную ухмылку. Это так подкупает.  Они идут друг другу навстречу, вдоль стены, лавируя меж юбок и шведских столов. Видят в этой суматохе только друг друга. Одному из гарсонов Занзас умудряется всучить на поднос свой пустой бокал. Выпитый по счету, наверное, уже четвертый. И ведь ни тени пьяни не видно в его походке или выражении лица.  — Тебе не много будет, мусор? — зная степень похмелья своего капитана, брюнет приподнимает бровь. — Оу, — скалится в ответ акула, — Ещё посмотрим. Босс смеётся. А Скуало уже сам хватает его за запястье и ведёт по до сих пор знакомому пути.   Коридор в этот раз не освещён и в полумраке теперь ещё лучше виден жаркий блеск в серых и алых радужках.  Комната находится быстро. А дверь её до сих пор открыта для всех желающих. Занзас быстро дёргает ручку, проходит вместе со Скуало и закрывает замок на защёлку.  Они снова одни, а комната практически никак не успела поменяться за годы.  На этот раз Суперби мягко толкает босса на кровать — брюнет и не сопротивляется, во все глаза наблюдая, как мечник седлает его колени и открывает бутылку виски.  — В хлам хочешь? — Уж не думай, я тренировался, — Скуало усмехается, а потом одним залпом опустошает почти половину. Занзас избавляет его от одежды, с удовольствием наблюдая, как золотые капли, словно чистый мёд, стекают по светлой шее и сам не упускает возможность слизать каждую из них.  — Отличный выбор, мусор. Но крепость маловата. На языке остаётся абсолютно возвышенный, опьяняющий привкус. Медовый, цветочный и сладко-жаркий вкус их страсти. Вкус медового виски. Остаток алкоголя Занзас выпивает сам и швыряет пустой бутылкой в стену, даже не наблюдая за полётом тысячи осколков. Скуало недовольно цокает языком.  — Врой, ну ты как всегда.  — Да ладно тебе, если хочешь, это останется нашим секретом, — брюнет кладёт горячие ладони на чужое лицо, заставляя наклониться ближе к себе, впиваясь в приоткрытые губы, сладковатые от, чёрт возьми, медового ликера.  Этот поцелуй длится жаркую вечность. Так, словно время останавливается. А темп и напор заставляет думать, что двое хищников никогда не оторвутся друг от друга, продолжая вслепую сбрасывать одежду. Они прерываются только тогда, когда лёгкие сдавливает от нехватки воздуха.  — Всё это должно остаться секретом. Иначе Каваллоне убьёт меня.  — Пиздишь. — Знаю, — Скуало, с прилившей к щекам кровью, дьявольски притягательно ухмыляется. Распаляет краткими прикосновениями. Занзас упускает момент, когда сам откуда-то из кармана сброшенных брюк достаёт смазку и потом мерно растягивает его податливую задницу пальцами. Мусор вообще весь податливый, особенно, когда второй рукой брюнет зарывается в его неописуемо шикарные волосы. Это же надо, мечник любую бабу может затмить внешностью и поведением в постели. А особенно стонами.  — Давай уже, я сто лет как готов, — хрипит он громко и дышит загнанно. Голос Суперби позже отдастся головной болью, а сейчас он — звучит как самая лучшая музыка.  — Сто лет? — Прекращай умничать! — Ничего подобного, — Ничего и впрямь. Занзас резко касается пальцами простаты и чувствует чужую дрожь. Скуало выгибается. Очень, очень соблазнительно. — Не находишь странным мне вести беседы с тем, кого хочется прямо сейчас трахнуть? Он убирает руку, заставляя Суперби на секунду сжаться. Пустота внутри невыносима, мечник ёрзает и раздвигает ноги. — Вперёд же, босс. Я весь т-твой, — Занзас после этой фразы плавно толкается в горячее тело и ловит слетевший с губ вскрик поцелуем. Входит несколько раз на пробу и переворачивает парня на живот, приподнимая бёдра. Слышит, как Скуало сдавленно охает — совершенно не сопротивляется такой позе — и начинает размеренно двигаться в чувственном сладострастном темпе. Приятном обоим.  — Сразу бы так… Блять, — он сжимает пальцами простыни и кусает губу. — Блять… да. Каждый толчок будто электрический импульс. По крайней мере, расходится им по напряжённым нервам. Занзас крепко обнимает и держит за поясницу, своим телом прижимается к спине кричащего его имя капитана. Это эфемерно, входить в него из раза в раз глубокими толчками, а потом слышать в ответ всё новые и новые стоны.  Внезапная сладкая дрожь охватывает спустя райскую вечность, когда Занзас, уставший и удовлетворённый, кончает, не выходя из мягкого нутра. Суперби и сам потом за несколько движений чужой руки пачкает покрывало.  Разнеженный, он падает на кровать и тянет за собой босса. Рассеянно мажет ему по щеке губами и пытается восстановить дыхание.  Спустя некоторое время, когда послеоргазменная нега утихает, приходит мысль, что сексом заниматься без риска можно только в родном варийском замке. Никак не в особняке другой семьи. — Нам стоит сваливать, — последними крупицами адекватного сознания Скуало понимает, что обстановка не позволит находиться здесь долго. В случае, если они хотят остаться незамеченными, конечно.  — А ты разве способен? Ложись и спи, потом, как шум сверху начнёт стихать, я позову наших.  Суперби вздыхает. Идти он просто напросто не может. Алкоголь в полной мере даёт знать о себе, а рядом лежащий Занзас мягко прижимает к себе его расслабленное тело. Куда-то срываться совсем не хочется.  — Само благородство, босс, — улыбается напоследок Скуало, вжимаясь в чужое плечо и закрывая глаза. — Спасибо.  Воздух насквозь пропитан сексом, алкоголем и цветочным мёдом. Удивительное сочетание для вдоволь опьянённого близостью мозга.  Занзас лежит, посматривая на убаюканного усталостью мечника.  И думает, что этот их секрет от Каваллоне скрыть стоит. Секрет и осколки «Tennessee honey» у стены, распространяющие сладкий аромат этой ночи.