Спи, глазок. Спи, другой. Спи, третий

Йен попался так глупо. Засмотрелся и потерял осторожность, подобрался близко, чтобы разглядеть получше и потерял связь с реальностью, пока позади не щелкнул затвор и автоматное дуло не ткнулось больно в затылок. — Есть такая почётная профессия, Микки. Еблом торговать. — раздался над ухом громкий голос, заставляя Йена сжаться от ужаса. Парнишка, замотанный в грязно-красный шарф по самые глаза, подскочил от неожиданности, выронив папиросу и запоздало вскинул охотничье ружьё. Однако увидев, кого поймал его брат (Йен был почти уверен, что они братья, слышал их разговоры, пока преследовал от самой границы Руин с Загородным), застыл и удивлённо моргнул. Йен мог понять его удивление — за Загородным такие, как он, наверное редко попадались. Кожа, не часто видящая солнце, была бледнее, чем у людей из отряда, за которым он следовал уже полдня, а веснушки были первым, что при взгляде на лицо, бросалось в глаза. Рыжие волосы Йен обычно прятал под шапкой, если поднимался в Руины, но не в этот раз. С виду совсем пацан. Он отличался, и хорошо, что на первый взгляд, только внешне. — Откуда он взялся? — пробормотал парень испуганно. До него только теперь дошло, что он подпустил чужака к себе так близко, даже не заметив его. Будь это кто-то другой, враждебный, удивительный мальчик был бы уже мертв. Микки. — А я ебу? Это ты должен был следить за территорией, придурок. Йен вскинул руки вверх, показывая пустые ладони и почему-то объясняя Микки, а не парню с автоматом: — Я не вооружён. Клянусь. Его голос дрогнул. Он такой идиот. Но Йен просто хотел посмотреть поближе. Он знал, что вооруженный отряд примерно из двадцати человек собирается уходить, всё, что ему нужно было делать это пересидеть тихо. Но он хотел рассмотреть. Не офигенное ружье, не нашивку с эмблемой банды на рукаве рваной куртки, а самого мальчишку, конечно. Йен был уверен, что никогда раньше таких не видел. Несмотря на то, что парень (Микки, этот тип позади сказал, что его зовут Микки), намотал на лицо шарф, Йен заметил, что он не такой, как другие, кто встречался ему раньше. Необъяснимо было, в чем разница, наверное, Микки не был красив, потому что никто из своих на него так не таращился, но Йену было трудно перестать смотреть. Находить всё новые черты, которые тут же начинали нравиться. Выражение глаз, форма носа и губ (господи, они такие красивые, что если это окажется сном, и Йен проснётся, он просто расплачется), его движения, жесты, голос, смех… Приходилось держать дистанцию и прятаться, но ноги сами поволокли его за отрядом — точнее за замыкающим мальчишкой с ружьём. Но даже с автоматом у затылка, Йен не мог перестать смотреть и испытывать восторг и неловкость, потому что Микки точно было не по себе от его немигающего взгляда из-под челки. Йен любил всё красивое, он хотел бы взять Микки с собой, хотя Фиона наверняка бы разозлилась на него. — Обыщи его, — скомандовали позади, и Микки будто бы нехотя сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, опустил ружьё. Йен ничего не мог с собой поделать — несмотря на страх, его губы дрогнули в широкой несимметричной улыбке. У Микки были такие глаза, такой запах, даже воздух дрожал вокруг него по-особенному. Но почему-то возвращать улыбку он не стал — наоборот, его брови нахмурились, Микки на секунду прикрыл свои невозможные глаза и вдруг резко ударил Йена прикладом в лицо. Мир вокруг моментально померк, только боль, прокатившись буквально от корней до самых кончиков, подсказала, что он угодил в серьёзную передрягу. *** — Нахуя была эта зуботычина? Он же и так был на мушке. — Не знаю я. Ты видел, как он скалится? Пиздец. Йен, очнувшись, едва удержался от того, чтобы откатиться в сторону, вскочить на ноги и... Господи, вся эта толпа была вооружена до зубов, а он даже не осмотрелся толком. Остановил голос, неуверенный и хриплый, голос Микки. Йен вспомнил, как здесь оказался, и его тут же затопила волна стыда. Он не должен был попадаться никому на глаза, Фиона его точно убьёт. Лицо болело, и левое плечо тоже — швырнули на землю, не заботясь о сохранности его костей. Йен решил полежать ещё немного, может, им надоест обсуждать и его просто бросят? — Ты зассал что ли? — Милкович, ради бога. Он же пацан совсем, наверное, даже младше Мэнди. — Пацан в куртке военного корпуса. И будто ты не знаешь, какими опасными говнюками могут быть дети. — Он живой или нет? Йен не мог больше притворяться бесчувственным, когда его перевернули на спину сильным пинком в живот. Галдеж смолк, яркий свет резанул по чувствительным, привыкшим к темноте, глазам. Йен застонал от боли сквозь сжатые зубы. Он хотел бы, чтобы Микки снова что-нибудь сказал, но говорил теперь только один голос, чужой и резкий: — Эй, пиздюк! Ты откуда? — ответа он не дождался, у Йена внутренности скручивало от ужаса, что эти грубые люди найдут его дом. Вообще-то, навряд ли они действительно смогут навредить, но Фиона будет так зла на него... — Язык проглотил? Сука. Ещё один пинок в бок снова заставил перевернуться. Только теперь Йен сообразил, что у него связаны за спиной руки. Это было терпимо, но не очень хорошо. Ещё, видимо, его успели обыскать, сняли отличную куртку. Плечо, которое жгло от боли, было ободрано, на рану налип песок. — Успокойся, Тэд. — этот голос был уже знаком, тот парень, который угрожал Йену автоматом. Йен прищурился, чтобы его рассмотреть, но видел над собой только тёмные силуэты. Микки тоже не было видно, но он буквально кожей ощущал его присутствие где-то рядом. — Ты живёшь тут, пацан? Сколько вас? Можешь нас отвести? — Вы... п-попытаетесь причинить в-вред. — запинаясь пробормотал Йен. Двигать челюстью было немного больно, но обида причиняла больше боли. За что Микки его ударил? Потому что Йен напугал его, подобравшись слишком близко? Но он не хотел делать ничего плохого, даже заговаривать с ним не осмелился бы. Микки прикрывал отход отряда, и Йен понимал, что тот будет сперва стрелять, а потом задавать вопросы. Если заметит его. Взрыв смеха оглушил. Йен снова сжал зубы, жмурясь и слушая. Как минимум семеро обступили его со всех сторон, Микки и ещё примерно пятеро вне зоны видимости. Остальные, наверное, следят за территорией. Загородный даже на границе с Руинами — то ещё кладбище. По сути, пустыня с натыканными тут и там полуразрушенными остатками сооружений и зданий. Мутантов и хищников здесь поменьше, чем в Руинах, зато таких рейдеров, как эти, просто толпами. Они приходят с той стороны Загородного, не очень часто доходя до самих Руин, ищут припасы или поселения других людей, чтобы отобрать припасы у них. Раньше Йен никогда ещё не давал себя схватить, но раньше с ними никогда не было Микки. — Он сказал "попытаетесь". — рядом присела девчонка, тоже замотанная в шарф. Её лица целиком не было видно, но голубые глаза зло смеялись, и она небрежно потрепала Йена по пыльным волосам, едко пообещав: — Мы причиним, солнышко. Ее быстро оттеснили, кто-то схватил его за ветхую ткань вылинявшей чёрной майки, грубо встряхнул и все снова загалдели: — Говори. Сколько вас? Где живете? Что у вас есть? Сколько у вас припасов? — Недокормленным не выглядит, — произнёс тот резкий голос, Тэд или как там его. Видимо, этот мужик здесь главный. — Ты с военным корпусом? — Это не моя куртка, — виновато признался Йен. Он хотел поговорить с Микки, хотя бы посмотреть на него ещё раз, но за спинами склонившихся над ним людей его не было видно. — Снял с трупа. — Странный труп был, а? На куртке ни крови, ни дырок. — Ему шею сломали. — Ты здесь один? — в голосе Тэда, сквозило недоверие. — А выжил-то как? — Я очень тихий. — произнёс Йен отчётливо и тут же жалобно свёл брови. — Пожалуйста, отпустите меня. Он думал, они снова будут смеяться, но группа людей отхлынула от него как по приказу, встав в тесный круг и давая Йену возможность рассмотреть их, так как он не особо много времени уделял им, пока тащился позади отряда. Но первым делом Йен нашёл глазами Микки — он сидел на корточках чуть в стороне, не сводя с пленника настороженного взгляда. Ружьё лежало на земле рядом с ним, и Микки будто бы готов был в любую секунду его схватить. Йен знал, что это плохая идея, но всё равно не отвёл взгляда, надеясь только, что мышцы лица не предадут его и не заставят улыбнуться снова - Микки это не нравилось. Краем уха он слушал, как решается его судьба: — Может, отпустим и посмотрим, куда пойдёт? — А он прям идиот такой тащиться сразу к своим? — У нас времени нет. Возвращаться нужно. И так задержались, скоро друг друга жрать начнём. — Возьмём с собой? — Отец ясно дал понять насчёт людей в военной форме. — Да не военный он, пиздюк и правда чужую куртку спер, она ему велика. — Пусть Терри и решает, что с этим рыжим огрызком делать. — Пять дней пути, чувак! Кто будет его пасти? Чем его кормить? — Ваш улов, вы и отвечаете. Бошками своими. Только услышав эту фразу, Микки прервал игру в гляделки и обернулся на кружок совещающихся. — Терри это как объяснишь? — мрачно спросил он. — Никак. Если разговорим пиздюка, можем получить больше, чем если просто убьём. В любом случае, применение ему найдётся. — Никто не выжил бы в одиночку в Руинах, — девчонка шмыгнула носом, бросила на Йена уничтожающий взгляд сверху вниз. Он против воли подтянул колени к груди, сжимаясь в комок. — А если за ним кто-то придёт? — Тогда мы будем готовы. *** Весь день они шли в середине колонны, и Йен не решался заговорить, когда в спину смотрело дуло автомата, а вокруг было столько лишних ушей. Йен знал, что мог бы двигаться быстрее один, но приходилось едва переставлять ноги, чтоб приноровиться под общую скорость. Сухой ветер постоянно бросал чёлку на глаза, удобную, почти не промокающую куртку так и не вернули, и солнце обжигало его бледные веснушчатые плечи, воды почти не давали, ныли связанные запястья, но он не жаловался. Йен видел, что Микки всё время смотрит на него, больше настороженно, чем с интересом, и тем более не дружелюбно, но это всё равно приятно согревало изнутри. Улыбка просилась на лицо, но Йен кусал губы, стараясь её удержать. От непривычного чувства его всего трясло, он спотыкался так часто, что у шагающего позади брата Микки закончились ругательства, пошли по второму кругу. Одновременно было страшно и приятно, что ему дали возможность побыть с Микки ещё какое-то время. И что делать с этой смесью чувств, Йен не представлял. Микки не разговаривал с ним, кутался в шарф, бросал мрачные взгляды и вполголоса переговаривался с братом. Йен ловил каждое их слово, отчего спотыкался ещё чаще, забывая смотреть под ноги. — Надеюсь, тебе хватит внимательности позаботиться о том, чтобы связанный пизденыш не вынес тебе мозги из твоего же ружья, пиздоглазое ты мудило. — Пошёл ты! Он пиздец бесшумный. — Знаю. Но я, к счастью, тоже. Иначе валялся бы ты с ножом в глазнице, а твой труп доедали мутанты. Йен хотел было возразить, что он бы никогда не причинил вреда Микки, но побоялся влезать после того, как минуту назад получил очередной болезненный тычок в спину. Ему всё равно никто не поверит. — Игги... — Микки замялся, будто бы решая, что сказать, но никак не мог выбрать. Тот решил всё за него: — Не за что, блядь. Глаз с него не спускай. К вечеру добрались до полуразрушенной многоэтажки. Она торчала среди пустынной местности, как хуй во лбу, и была отличным ориентиром для хищников и других рейдеров, но в ней всё равно было безопаснее, чем ночевать в чистом поле, так что отряд быстро занял позиции. Лестница уцелела только до третьего этажа — туда и загнали пленника вместе с его конвоиром. Бежать оттуда было некуда, разве что прыгать в окно, а минуя, караульных никак не пройти, так что Йен оценил их планирование. Остальные расположились на первых двух этажах, готовили что-то на костре и почти не разговаривали. Йен пока не был голоден. Он привык терпеть голод подолгу, хотя не против был перекусить, когда нервничал, просто чтобы занять чём-то руки и рот. Но теперь руки были связаны, а каждое сказанное слово могло выйти ему боком. Йен сел, прижавшись спиной к шершавой бетонной стене и наблюдал за Микки, сбросившим тяжёлый рюкзак на пыльный пол. Пока тот возился со спальником, Йен пытался не думать, как переживёт гребанную холодную ночь без возможности даже обхватить плечи руками, чтобы согреться. Спустя какое-то время, прежде, чем Микки закончил обустраиваться, к ним поднялась та девчонка, которая угрожала Йену. Она уселась на спальник Микки, размотала свой шарф и принялась жевать какую-то сухую галету, мрачно поглядывая на Йена. — Похоже, ты с ним застрял. — произнесла она, когда Микки наконец угомонился и сел, тоже распаковав свой паек. Видимо, у них действительно осталось мало еды, потому что, кроме воды и такой же галеты, он больше ничего не достал. Йен подумал, что если на них нападут, у большей части отряда просто не будет сил, чтобы держать оружие. — Игги сменит меня позже. — буркнул Микки не слишком уверенно. Похоже даже он уже догадался, что брат его кинул. Девчонка молчала какое-то время, медленно жуя, а затем резко поднялась с места и села на корточки рядом с Йеном. Он отпрянул и вжался в стену, но отползать было некуда, а в её глазах горело явное желание сделать с ним что-то нехорошее. — Привет, солнышко. — Не трогай его. — резко произнёс Микки, в один момент оказываясь на ногах. Йен был так благодарен ему за эту защиту, что с удовольствием бы прижался к его ногам вместо стены, если бы Микки позволил. — Не будь таким собственником! — она обернулась на секунду и тут же потянулась к волосам Йена, чтобы их потрогать. Микки, кажется, серьёзно разозлился. Издалека его глаза казались серыми, потом он почти всю дорогу шёл позади Йена. Теперь когда тот мог вообще не отводить взгляда, даже в полумраке он видел, что они голубые. Это приводило Йена в такой неописуемый восторг, что если бы не страх перед этой девчонкой, он бы снова разулыбался, как идиот. — Мэнди, я серьёзно. Ты не можешь знать, когда он сделает какую-нибудь внезапную хуйню. Плечи Йена поникли. Микки просто волновался за девочку, как будто Йен стал бы причинять ей какой-то вред. На мгновение ему показалось, что Мэнди продолжит дразнить Микки с его помощью, но она смерила Йена подозрительным взглядом и действительно отодвинулась, мастерски делая вид, что ничуть не заинтересована, что считает Йена просто мебелью. Хотя он мог поклясться, что Мэнди наслаждалась страхом в его глазах. — Молчит? Если бы у нас было больше времени, возможности шуметь и вонять кровью, он бы заговорил. Вместо этого придётся тащить его домой и выслушивать от папаши всё это говно. — проворчала она. — Скорее, получать пиздюли. — Микки дёрнул плечом и озвучил мысль, которая наверняка весь день не давала ему покоя: — Это мой первый рейд, и я уже облажался. Терри больше меня не отпустит наружу. — Может, Игги прикроет твою жопу, придурок. — хмыкнула Мэнди. Помолчала немного, не зная, чем ещё себя занять. Она испытывала любопытство, но при Микки лезть к Йену не стала. Галет у неё больше не осталось, и она пожала плечами. — Пойду к остальным. Микки упал обратно на спальник, притворно возмутился: — Бросишь меня здесь одного? — В отличной компании молчаливого симпатичного парня с очаровательными веснушками. Всё как ты любишь, Микки. — Мэнди подмигнула ему прежде, чем пойти к лестнице. Тот проводил её поднятым средним пальцем. — Соси хуй. На его пальцах были татуировки, какие-то буквы, но Йен не умел читать. Его переполняло любопытство, несколько секунд он размышлял, стоит ли спросить, но решил, что пока зубы ему дороже. — Меня зовут Йен. — произнёс он наконец, потому что слова распирали его грудную клетку. Если не взять их под контроль, они польются бесконечным потоком. Микки, задумавшийся о чём-то, вздрогнул от звука его голоса, вскинул взгляд, как будто забыл, что он здесь не один. Нахмурился так, как будто Йен совершил большую ошибку, заговорив. — Нахуя мне эта информация? — грубо спросил он. — Вам нужна информация. — растерянно ответил Йен. И разве Микки не интересно было узнать его имя? Это то, что люди говорят друг другу при знакомстве. — Да? — огрызнулся Микки, его брови поднялись вверх, а локти упёрлись в колени. — Тогда говори, Йен. Зачем ты ко мне подкрадывался? С кем ты здесь? Где ты живёшь, и что у вас есть? За тобой придёт кто-нибудь? Он звучал не так, как будто действительно ожидал услышать ответы на свои вопросы, но Йен должен был пояснить. — Я не могу говорить о семье. Ты бы тоже не стал. Микки невесело рассмеялся: — Ты не знаешь мою семью. — замолчал, нервно провёл ладонью по взъерошенным тёмным волосам. И вдруг очень серьёзно произнёс: — Они всё равно тебя убьют. Но если будешь упираться, это будет долго и грязно. Лучше тебе выложить всё до того, как ты попадёшь в руки моего отца. Йен на это ничего не ответил. Он не заглядывал так далеко, хотя прекрасно видел, к чему всё идёт. В любом случае, он надеялся выкрутиться как-то, и решать проблемы по мере их поступления. Рядом с Микки ничто не могло быть слишком плохо. — Че ты всё время так пялишься на меня? — вспылил тот внезапно, и Йен понял, что несколько минут в молчании и правда не сводил с него глаз. Наверное, Микки заметил, что это происходит всегда, когда он попадает в поле зрения Йена. — Ты мне нравишься. — честно признался тот, не уверенный, что чувства, которые его переполняли с того момента, как он увидел сидящего на упавшем бетонном перекрытии мальчишку с папиросой в зубах и ружьем за спиной, можно уместить в эти короткие три слова. Он бы хотел объяснить понятнее, но просто не знал таких слов. В Микки всё было идеально для того, чтобы на него смотреть всю жизнь, всё идеально для Йена: его рост, его глаза и волосы, его пальцы и губы, голос, от которого внутри поднимался жар, расползаясь по лицу дурацкой счастливой улыбкой, а внутри будто поселился рой обезумевших плотоядных бабочек. То, как он смотрел и двигался, как он дышал и моргал. Всё это было особенным. — Вот почему я пошёл за тобой. Микки почему-то этому признанию не очень обрадовался. Наверное, Йен сказал что-то не то, не те слова подобрал. Он побелел от гнева так сильно, что грязь на щеках стала ещё заметнее. — Че ты сказал? — прошипел Микки опасно тихим голосом. В три шага преодолел расстояние между ними. Ткань майки затрещала под его пальцами, когда он рывком вздернул Йена на ноги. Такой сильный, и такой прекрасный в гневе. — Ты охуел?! — Я... Нет, я ничего такого... — Йен совсем растерялся. Он не хотел разозлить Микки, он думал, ему будет приятно узнать, что они наконец-то нашли друг друга. Столько лет скитались по выжженным пустошам и наконец-то нашлись. — Я не собирался..! Только посмотреть! — Уебок! — кулак врезался в живот с такой силой, что Йен не смог сделать следующий вдох, не чувствуя больше опоры, тяжело упал, больно ударившись коленями, и завалился на бок на грязный пол, отчаянно хватая воздух. Микки всё неправильно понял. Йен бы никогда не приблизился бы к нему сам, если бы он не был готов. Йен всё понимал. Его вина в том, что их насильно столкнули, но никто не говорил Йену, что это может быть не взаимно. Йен растерянно посмотрел вслед Микки, когда тот отошёл в самый дальний угол, перетащив туда свои вещи. На самом деле, теперь Микки не казался разозленным. Он был напуган. *** Йен не знал, что отвлекло его больше — недосып или смех Микки за спиной, но эту подножку он правда не заметил. — Эй! — смех оборвался возмущенно-обеспокоенным выкриком, когда Йен пропахал носом пыль. Руки всё ещё были связаны за спиной, и он снова подставил многострадальное плечо под удар о сухую землю. Кто-то перевернул его на спину, поддев носком ботинка. Солнце ослепило чувствительные глаза, Йен сжался, предчувствуя новый удар. У него болело всё, даже волосы на голове, и Йену было совсем неинтересно, кто на этот раз решил развлечься за его счёт. — Ну и урод. Бледный как червяк, рожу как будто мухи обосрали. — раздался резкий голос над ним. На самом деле, от бледности уже ничего не осталось. Его руки и кончик носа обгорели на солнце, он слишком много времени торчал под землёй в безопасности от безжалостных солнечных лучей, но вчера и сегодня весь день они провели в дороге. Тащились в хвосте процессии, оглядываясь назад на случай, если за ними увяжется случайный хищный мутант. Йен был почти уверен, что этого не случится, но предпочёл молчать. — Какого хуя, Бен? Я не собираюсь тащить его на себе! — Микки толкнул высокого мужчину, который хорошо запомнился Йену по сегодняшнему утру, а затем наклонился и потянул его за локоть, помогая подняться. Интонации Микки чуть смягчились, но вряд ли кто-то ещё это заметил. — Вставай. — А я думал, ты не против его потаскать. — многозначительно ухмыльнулся Бен. Еще утром он прицепился к Микки с чем-то, сопровождающимся такой же ухмылочкой. От неё у Йена внутри разгорался целый пожар, но совсем не такой, какой провоцировал Микки. Скорее что-то разрушительное и едкое, из-за чего он заставлял себя считать вдохи и напоминать себе не делать ничего глупого. Йену не нравилось, когда на его Микки так смотрели. Утром он, подгоняемый Игги, спустился на второй этаж, где они собирались быстро позавтракать. Микки ушёл какое-то время назад и теперь стоял в стороне в компании этого парня, Бена, который наклонился к нему слишком близко и что-то говорил вполголоса. По выражению лица Микки можно было догадаться, что он не испытывает огромного восторга от этого разговора. Когда Бен подцепил пальцами подбородок Микки, и тот ударил его по руке, огрызнувшись, Йен решил, что нужно как-то привлечь внимание Игги к ним и остановить это. — Все уже знают про тебя... — донёсся до его слуха раздражённый голос Бена. — А про тебя ещё нет? — поморщился Микки, и Йену показалось, что Бен сейчас его ударит. Он не слышал, о чем шла речь, но глаза Бена буквально налились кровью. Игги, как назло отвернулся, и Йен не придумал ничего лучше, чем сделать вид, будто запнулся и толкнуть его в спину. Мгновение, и он оказался на четвереньках, сплевывая кровь, от голосов вокруг в ушах стоял гул, но теперь и Микки, и Бен смотрели на потасовку, забыв друг о друге. — Я случайно, простите. — произнёс Йен ломким голосом. — Господи, несуразное ты угребище, — Игги закатил глаза, махнул рукой раздражённо. — Микки, забери это пугало, моя смена закончилась. — Давай я присмотрю, — вдруг предложил Бен, и у Йена внутри все скрутилось в тугой узел. И от перспективы провести еще несколько часов без Микки, и от взгляда, которым одарил его Бен. Брезгливо-заинтересованный. Вроде "на безрыбье и ты сгодишься". Йен непроизвольно передернул плечами, беспомощно осознавая, что ему никто не поможет. — Губу закатай, — громко посоветовал Бену Микки. Неспеша подошёл к Йену, смерил его холодным взглядом, так и не потеплевшим после вчерашнего, и добавил: — Он моя ответственность. Бен отступил в тот момент, но теперь весь день маячил где-то поблизости, бросая на них неприязненные взгляды и отпуская изредка комментарии. На подножку созрел только к вечеру, когда Йен уже расслабился и думать про него забыл. — Себя потаскай, чучело. — закатил глаза Микки. Бен, кажется, всерьёз собирался сцепиться с ним, но в этот момент к ним подошёл Тэд, избавляя Йена от очередного идиотского плана по привлечению внимания. — Вы что устроили? — процедил тот, почему-то смерив Йена неприязненным взглядом. Взгляд скользнул по стороне лица, покрытой пылью, по ссадине под ней, и хотя было очевидно, что произошло, видимо, Тэд не очень понимал, о чем вообще спор. — Держи его подальше, если хочешь, чтобы пацан дошёл своими ногами. — Только посмотрите, набрасывается на своих, впрягаясь за рыжую соску! — Захлопнись! — Микки! Йен заторможенно проследил взглядом, как Тэд оттолкнул в сторону настроенного кинуться в драку Микки. И с чего ему так психовать? Йен снова вспомнил утро, когда позже они сели вдвоём в стороне, и тот держал флягу с водой, чтобы Йен мог попить. — Ну и какого хера это было? — спросил он негромко. Йен был удивлён, что Микки заметил. Секунду он раздумывал, что ответить. Вряд ли Микки понравилась бы правда, учитывая как он отреагировал на признание вчера, но Йен физически не мог соврать ему. — Мне не нравится. Когда тебе неуютно. Когда ты чувствуешь себя уязвленным. Растерянным. Беспомощным. Несчастным. Слабым. Когда тебе страшно или больно. Когда кто-то другой так близко к тебе, и тебе это не нравится. — он говорил это вполголоса, но Микки слышал каждое слово. И с каждым из них его глаза становились всё больше. Йен подумал, что Микки выбьет ему зубы за это, но всё равно добавил: — Поэтому я буду вмешиваться каждый раз, чтобы это исправить. Микки помолчал, глядя на него во все глаза, а затем неловко откашлялся и пробормотал: — Чудила, блядь. Может, он уже забыл об этом, потому что точно был удивлён, когда Йен влез между ним и Тэдом. — Микки просто выполняет твой приказ, а Бен специально его провоцирует весь день. — выплюнул он зло, игнорируя удивлённо вытянувшуюся физиономию Тэда. — Уберите этого человека от нас, иначе вам придётся действительно постараться, чтобы меня разговорить. Наверное, Йен выглядел забавно, ставя условия, ему было плевать. Связанный, грязный, с запекшейся кровью на лице, он мог выглядеть ещё нелепее, только будь обгоревшим на солнце подростком со слишком детской мордашкой и влажными обиженными глазами. Вообще-то, он им и был, но, по крайней мере, его голос не дрогнул. Процессия здорово растянулась, и люди начали останавливаться, чтобы поглазеть, что их так задержало. Мэнди даже вернулась, поправляя на плече тяжёлый автомат. Её взгляд с любопытством бегал от одного участника спора к другому. — Завали ебало, Йен. — Микки опомнился первым, пока Тэд не успел ничего сказать, но уже через секунду поморщился пожалев, что влез. Тэд даже не взглянул на Йена, выбросил в сторону кулак, и тот, ослеплённый болью и вспышкой в глазах, снова оказался лежащим в пыли. — Йен? — опасным голосом переспросил Тэд, сразу потеряв интерес к тому, что услышал ранее. — А что-нибудь полезное он сказал, кроме своего имени? Йен застыл, панически пытаясь вспомнить всё, что он успел рассказать, мысленно радуясь, что придержал свою природную болтливость, потому что Микки в один момент сдал его, пытаясь отвлечь внимание от случайно произнесенного имени: — У него есть семья, и очевидно, они живут где-то поблизости от Руин. Не знаю, насколько эта инфа вообще может быть полезна, учитывая, что мы вряд ли... — Я сам решу, что полезно, а что нет. — оборвал его Тэд. — Не смей утаивать от меня что-то. Микки смерил его мрачным взглядом. — Это Терри решать, не тебе. В итоге короткой молчаливой битвы взглядами отвернулся он первым, но Йен всё равно был за него горд. Тэд раздражённо цыкнул, махнул рукой Бену, чтобы шёл вперёд, и первым отправился дальше. Бен и заинтересованно хмыкнувшая Мэнди последовали его примеру. Несколько человек обошли их, заметив, что Микки никуда не торопится. Йен с тревогой взглянул на него, но тот поджал губы и неприязненно смотрел вслед лидеру отряда, не обращая на него никакого внимания. — Микки? — позвал Йен неуверенно, когда кое-как поднялся на ноги. Лицо горело, и Йен попытался сморгнуть слезы боли. Он не был обижен, что Микки сдал его, не жалел, что обратил на себя внимание, и уж точно не собирался оставлять его одного разруливать последствия собственного неуместного интереса к нему. Йен ожидал, что Микки может сорваться на него, на мгновение ему показалось, что так и будет, когда парень перевёл хмурый взгляд на Йена, потер губы грязными пальцами. Суженные зрачки несколько секунд фокусировались на лице Йена, затем скользнули ниже, а пальцы, оторвавшись от покрасневших губ, потянули край шарфа. Йен вздрогнул, когда Микки набросил шарф на его голову и ободранные плечи, укрывая от солнца. — Уронишь на землю, я тебя на нём повешаю. — предупредил Микки и мотнул головой, призывая Йена шагать дальше. Тот послушался, хотя пришлось приложить усилие, чтобы отвести глаза от его лица и растрепанных тёмных волос. — Спасибо. — Йен постарался звучать нейтрально, но судя по тому, как раздражённо фыркнул Микки позади, ему это не удалось. *** Это была вторая ночь Йена в походе в качестве пленника. В этот раз отряд разместился в расщелине между высокими камнями, сперва убедившись, что там нет никаких обитателей. Кажется, подстрелили пару мелких мутантов, навряд ли хищных, потому что об этом никто даже не упомянул, когда Тэд скомандовал разворачивать лагерь. В этот раз Йена разместили в самом центре лагеря, и он неохотно молчал, наблюдая за Микки и жалея, что вокруг слишком много лишних ушей. Ему так хотелось расспросить его обо всём, чем Микки жил — тот устал за день и вряд ли стал бы тратить усилия на то, чтобы выбить из Йена желание задавать вопросы. Тем более, после того, как отдал Йену свой шарф. Что это, если не забота? Им пришлось пережить несколько насмешек из-за этого, но Микки быстро отбил у всех желание спрашивать, все-таки ввязавшись с Беном в драку и наорав на Тэда, чтобы он навёл, наконец, порядок в этом отряде. Наверное, Тэд решил начать с него, направив пистолет Йену в лицо. — Заебали. — устало произнёс он. — От него больше шума, чем пользы. Йен не боялся выстрела, испугался только того, как непроизвольно дернулось ружьё Микки. Казалось, ещё мгновение, и он наведёт его на Тэда. Ситуацию внезапно спас Игги. — Э-эй, мы на него уже столько воды потратили, давайте просто соблюдать ебаную дисциплину, ладно? — влез он, отвлекая внимание от младшего брата. Тэд хмыкнул и опустил пистолет, а Игги перевёл предупреждающий взгляд на Микки, безмолвно умоляя его расслабиться. Йен с трудом сглотнул. Он столько раз был на волосок от дырки в черепе, и его судьба по-прежнему была довольно туманна, но мысли о том, что он должен быть поблизости от Микки, отнимали у него осторожность и здравый смысл. Пожалуй, Йен мог бы сбежать. Привычка замечать возможности была одной из основ выживания, но каждый раз он говорил себе, что у него всё под контролем, что он продержится ещё немного, побудет с Микки столько, сколько сможет, чтобы потом уйти и больше никогда не увидеть его. Эта мысль просто на части раздирала, и Йен не был уверен, что такая жизнь будет лучше глупой смерти от рук рейдеров. — Осторожнее, пацан. — посоветовал Тэд, многозначительно посмотрев на судорожно стиснутое в руках Микки ружьё. Йен многое замечал. У него было полно времени, чтобы глазеть по сторонам и слушать. Очевидно, некто по имени Терри был главным в поселении этих рейдеров. Тэд лишь был назначен им, чтобы возглавить рейд. Йен готов был поспорить, что это его первый раз — люди слушались приказов неохотно, вынужденно, больше опасаясь гнева Терри. Наверняка ещё вчера Тэд был просто одним из них. Что ещё бросалось в глаза довольно сильно — трое Милковичей были одеты гораздо лучше остальных. Когда Йен отвлекался от мыслей о том, каким совершенным был Микки, он замечал, что его ружьё в отличном состоянии и действительно довольно крутое для обычного пацана в крупном отряде, в основном состоящем из более взрослых мужчин. Как и автомат Мэнди или метательные ножи Игги. Редкие упоминания "отца" и его авторитета из их уст намекали на то, они были детьми Терри, и если Игги пользовался каким-то уважением среди этих людей, то младшие Милковичи казались досадной помехой для каждого в отряде. "Их первый рейд" — припомнил Йен. Наверняка все боялись, что эти бестолковые дети самоубьются или будут сожраны мутантами, и отвечать за их жизни перед Терри придётся остальным. Но было ещё что-то. Что-то в Микки отталкивало от него остальных и заставляло его самого держаться подальше. За те два дня, что Йен был с отрядом, никто, кроме брата и сестры, да ещё Бена с какими-то мутными намёками, не пытался разговаривать с Микки. Не то чтобы он выглядел расстроенным из-за этого. — Поешь. — Микки сел рядом, протянул Йену галету. Она не представляла бы для него гастрономического интереса, даже если бы Йен был голоден. Его не пустили к костру, и он сидел немного в стороне от всех, не там, где его силуэт могла поглотить темнота, но и не рядом с теплом. Йену было жаль, что Микки приходится ютиться здесь с ним, и он виновато улыбнулся, мотнув головой. — Я не голодный. Микки недоверчиво фыркнул, но Йен угадывал малейшие признаки беспокойства в голосах своих близких с одной ноты, и он абсолютно точно сейчас мог сказать: это оно. — Ты несколько дней не ел. Я же говорил, что не потащу тебя на себе. Нужно было съесть что-то, чтобы не вызывать подозрений. — Не волнуйся. Я выносливый. Микки замер, как будто сделав вдох и забыв выдохнуть. Его выразительные брови взлетели вверх и оставались в таком положении достаточно долго, чтобы Йен заподозрил, что сказал что-то не то. Он не вкладывал в свои слова никакого дополнительного смысла, но ему очень понравилась реакция Микки. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть это мгновение. Фигуры у костра перемещались с места на место, и огненные блики то и дело скользили по лицу Микки, делая его старше, красивее. Игра света и тени превратила цвет его глаз в закатное безумство красок, а полные розовые губы отчётливо заблестели, когда он увлажнил их нервным движением языка. — Очень надеюсь. — охрипшим голосом выдавил Микки и впервые непроизвольно, но так долгожданно улыбнулся Йену. Улыбка дрогнула, будто он попытался удержать её, но не смог. Взгляд, ускользнул, но тут же вернулся обратно к лицу Йена. И снова. Йен широко счастливо улыбнулся в ответ. Микки не обязан был чувствовать их близость так же остро, как Йен. Но это просто не могло быть невзаимным. Удивительное ощущение единства, которое появляется, когда встречаешь того самого. Фиона об этом рассказывала, и Лип тоже — и его глупое лицо становилось мечтательным, как у полного придурка. Йену хотелось сказать, что он рад, что находится сейчас здесь. Несмотря на холод, ушибы и связанные руки. Несмотря на то, что Йен всё испортил, когда приблизился к нему. Он был так очарован и так рад, что сидит сейчас рядом с Микки. Вдалеке раздался вой. Тоскливый вой о потере, яростный, забирающийся под кожу в своём непереносимом горе. Голодный злой вой, обещающий скорую расправу. Ему вторил второй и третий. Йен похолодел. Горло перехватило от ужаса, он встретился глазами с собранным сосредоточенным взглядом Микки. Тот попытался выглядеть не испуганным, но нервное постукивание пальцев по колену легко его выдавало. Отряд тоже беспокойно замер, как будто оцепенел. В один момент костёр затушили, повисла мрачная атмосфера. — Боже, блядь. — сквозь зубы произнёс кто-то. — Мутанты. — Ублюдки. Надеюсь, они просто охотятся где-то в стороне. — Никогда не слышал, чтобы так орали. — Кровь в жилах стынет. — Может, хватит галдеть?! — Говорят, они неделями могут отряд гнать. — Какие недели, нам три дня осталось. — Если они взяли наш след, нам пиздец. Йен с трудом сглотнул. Кончики пальцев похолодели, и он отрешенно пошевелил ими. Нужно было что-то сказать, что-то ободряющее, чтобы успокоить Микки, ведь если мутанты доберутся до них, от отряда останется месиво. Но его собственный голос так дрожал, что мог вызвать панику. — Микки. Если... Когда — ... мутанты нападут, будь рядом со мной. Пожалуйста. В темноте его истерический смешок казался почти ласковым. — Не бойся, принцесса, я тебя спасу. — Не отходи ни на шаг. Пообещай мне. *** Все инстинкты Йена вопили об опасности, как ополоумевшая сирена. Он чувствовал это в воздухе, и в тревожно красном рассвете, и даже в нелепых криках мутировавших птиц над головой. Хищники взяли след отряда и шли за ними. Это был такой нервяк, что Йен почти не сомкнул глаз этой ночью. Прислонившись спиной к холодному камню, он всё время просыпался, чтобы посмотреть, как там Микки. Его брат, который пришёл на смену уже почти перед рассветом, в конце концов раздражённо полушёпотом рявкнул: — Ещё раз дёрнешься, и я тебя к нему привяжу. Йен ещё раз убедился, что Микки крепко спит, рассеянно кивнул Игги и снова привалился к своему камню, закрывая глаза. Он впервые задумался о том, что может умереть. Теперь к этому прибавился неиллюзорный шанс, что Микки тоже умрёт, и вот этого допустить уже было нельзя. Йен понял, что должен уйти до того, как одна из этих вероятностей сработает. Это разбивало ему сердце. Микки нашёл его сонным и трогательным взглядом сразу, как проснулся, и тут же нахмурился. Серые в красноватом рассвете глаза застыли на соскользнувшем с головы шарфе, лежащем на острых веснушчатый плечах. Йену захотелось извиниться за это, хотя он его не уронил, честное слово! Но Микки уже отвернулся, с отвращением глянув на Тэда, сидящего у погасшего костра в куртке Йена. — Мерзнешь? - сквозь зубы спросил он. — Немного. Не надо, Микки. — Есть будешь? — Можно воды? И это… мне бы отлить. Микки обернулся обратно к нему, проворчал, поднимаясь на ноги: — Ага, мне бы тоже. Пошли. Он слабо, одними уголками губ, улыбался всё утро, пока Мэнди не толкнула его в плечо. — Что за довольная рожа, Микки? — Это моё "доброе-утро-мистер-Милкович" лицо. — огрызнулся тот. — Разве не это твоё "доброе-утро-мистер-Милкович" лицо? — она скривила ужасную физиономию с нахмуренными бровями и перекошенным ртом, и Микки показал ей средний палец, а Йен фыркнул от смеха, чем заслужил удивленно-брезгливый девчоночий взгляд. — Господи боже, ты должен это как-то контролировать, Мик. — Ни за что, он всё время скалится, как будто у него жопа отвалится, если он перестанет показывать миру свои зубы. Я отказываюсь с этим бороться. Йен не стал на это обижаться (не только потому что на Микки обижаться было невозможно, это же Микки, он делает Йена счастливым даже когда просто дышит), потому что, когда Мэнди отвернулась, Микки снова приподнял уголок губ на пару миллиметров, обозначая улыбку. А потом вдруг уставился на Йена пораженно, словно впервые увидел. Йен на мгновение растерялся. В расширившихся зрачках хотелось утонуть, но он всерьёз обеспокоился, не открылся ли у него третий глаз на лбу или ещё что. — Обалдеть. — пробормотал Микки и осторожно, как будто боялся обжечься, потрогал чёлку Йена, чуть сдвинул в сторону, а потом запустил пальцы в волосы, наблюдая за движением собственных пальцев между огненными прядями с необъяснимым восхищением. Йен догадался, что рассветное солнце буквально заставляло их гореть. Обычно он хотел спрятать волосы, чтобы не привлекать внимание, но это же был Микки, и он смотрел так… Йен шумно выдохнул, всерьёз желая поддаться неожиданной ласке, почти на самом деле ощущая, как бабочки поднялись из живота в грудную клетку и решили её проломить насквозь. Этот выдох заставил Микки опомниться и отдернуть руку. — Блядь. — раздражённо бросил он, отшатнувшись. — Игги! — Чего тебе? — Присмотри за этим, а? — Моя смена закончилась! — огрызнулся тот. — Бля, мне насрать. Он меня заебал. Микки, не оглядываясь, решительно зашагал к голове почти готового выдвигаться отряда, а Игги вопросительно посмотрел на Йена. Тому осталось только пожать плечами и виновато улыбнуться. Он сам не очень-то понял, что сейчас только что произошло. — Всё, утром нужно отправлять разведчиков вперёд. — заявил Тэд на привале. Йен был наслышан о такой практике среди рейдеров: прежде, чем вернуться домой, нужно было убедиться, что дом ещё на месте и там безопасно. Могло статься, что от населения их посёлка остались только они, такое тоже было не редкостью. Разведчики должны были уйти вперёд и вернуться через какое-то время с новостями, плохими или хорошими. Йена обычно не приглашали на обсуждение планов отряда, но в этот раз Тэду понадобились оба брата, поэтому Йен тоже присутствовал на небольшом совете. — Милковичи, как и договаривались. — Ага, только у нас балласт. - напомнил Игги, ткнув в Йена большим пальцем, как будто кто-то здесь мог забыть об этом или случайно принять его за своего. — Так передайте его кому-то. — устало протянул один из мужчин, Йен не знал его имени. — Не пойдёт. Он наша добыча, и притащим его мы. — нахмурился Микки. Йен подозревал, что даже если братья облажаются с ним, Игги это мало коснётся, в отличие от младшего. — Что, больше не хочешь, спихнуть ответственность, Микки? — Пусть Мэнди идёт вместо него. Какая разница. — Именно. — оживилась та, как только разговор зашёл о ней. У девчонки даже глаза загорелись. — Я задолбалась тащиться вместе с отрядом. Я могу справиться с разведкой. — И это её первый рейд, как и для Микки. Йен замер, задержав дыхание. Если Микки уйдёт, ему тоже нужно будет уходить. Но это означало что они не увидятся в скором времени. Йен мог бы попробовать проследить за отрядом, чтобы знать, где их убежище, просто чтобы не потерять Микки. Но черт, он не хотел бы привести стаю мутантов прямо к нему домой. Если честно, Йен просто не был готов расстаться сейчас. Микки не уговаривал Тэда позволить ему остаться, но и не возразил против кандидатуры Мэнди. Это могло значить всё, что угодно, но Йену хотелось думать, что дело в нем. Что Микки тоже еще не готов. Казалось, он нервничал: терзал зубами нижнюю губу и не отводил взгляда от Тэда, пока тот не сдался: — Хорошо. В любом случае, Мэнди проявила себя в этот раз немного более готовой к таким вылазкам. Это не звучало как комплимент Микки, и тот не показал ни словом, ни жестом, что рад или расстроен таким решением. Даже если его разозлил намёк на то, что он, как придурок, позволил Йену незаметно подкрасться на расстояние удара, Микки только без всякого выражения медленно протянул: — Прекрасно. Игги хлопнул его по плечу и свалил куда-то, Мэнди изобразила что-то вроде победного танца. Когда она тоже отошла, Йен спросил: — Ты не расстроен? — Всё путём. — Микки выглядел отстраненным, но голос прозвучал приятно мягко. Он дёрнулся от неожиданности, когда его обхватила за плечи чужая рука. Йен дёрнулся тоже, но остановил себя в последний момент. У него всё ещё были связаны руки, нужно было довериться Микки и не сделать так, чтобы ему связали ещё и ноги. Но Бен серьёзно раздражал, и его манера трогать Микки в то время, как Йен этого не мог, даже если бы сам Микки был бы рад его прикосновениям больше, чем этого типа, заставляла кровь закипать от ярости внутри. — Ты всё равно облажаешься с ним. - довольно пообещал Бен. — И знаешь, что это будет значить? Что папочка навсегда запрет тебя в посёлке. — Завали ебало. - Микки вывернулся из-под его руки. Привал закончился, нужно было двигаться дальше, и на них никто не обращал внимание. Йен с тревогой огляделся по сторонам, но все были заняты тем, чтобы собрать вещи и рассредоточиться по местности в хрен знает кому известном порядке. Под палящим солнцем мутанты не преследовали их, но это не значило, что нападать больше некому. — Я могу помочь тебе. — Я справлюсь с пацаном, спасибо. — грубо ответил Микки, сцапав Йена за плечо немного грубее, чем был в последнее время. Йен бы предпочёл, чтобы его пальцы остались на открытом участке кожи, но Микки только набросил на плечо шарф, чтобы оно не обгорело ещё сильнее и подтолкнул вперёд, направляя. — Ему достаточно сдохнуть, чтобы ты выставил себя тем, кто не может позаботиться о собственном пленнике и упасть в глазах Терри ещё ниже. — произнёс Бен со значением. Йену и так уже стало понятно, что весь этот рейд своего рода экзамен для Микки, и, кажется, справлялся он не очень хорошо. По крайней мере, с появлением Йена это стало очевидно. Видимо, их отношения с отцом тоже оставляли желать лучшего. Йену было жаль, он не хотел всё усугубить. Его семья никогда не относилась к нему плохо, не считая того, что Фиона убьёт его теперь за то, что исчез без предупреждения. — И с чего бы ему сдохнуть? — Маленький несчастный случай, быть может? Или что если, наоборот, он придушит тебя во сне? Жалкая жизнь и жалкая смерть. — Бен хохотнул, не обращая внимания на то, что Микки пугающе молчал. Йену не было видно, что там происходит позади него, и он не стал оборачиваться, сосредоточенный на том, чтобы не сорваться на этом ублюдке первым. — Бедный маленький Микки Милкович, по которому природа и так здорово проехалась, наделив любовью к членам… Он не успел толком закончить свою мысль, наверняка ему было ещё что оскорбительного сказать, но злость, будто осязаемая сила, толкнула Йена в спину, и он не сдержался. Круто развернувшись, только чтобы увидеть, как Микки сгреб Бена за воротник одной рукой, готовый впечатать ему в лицо кулак второй. Прежде, чем это случилось или Микки вспомнил, что у него за спиной есть ещё ружьё и нажил себе реальных проблем, Йен умоляюще крикнул: — Микки, он провоцирует тебя специально! И он прав, тебе ведь нужно просто привести меня к отцу. Сделай это, хорошо? Не слушай его. В горящем взгляде Микки слегка прояснилось, а рука ослабила хватку, но опускать кулак он не спешил. С трудом сглотнул, выдохнул тяжело - Йен знал, что Микки видит его боковым зрением, слышит его, он в себе, он в порядке. — Когда я закончу с тобой, я засуну твоему новому другу член в глотку так глубоко, что он больше никогда не сможет разговаривать. — прошипел Бен с отвращением, наверняка ещё надеясь получить по морде, чтобы заставить Микки нарушить дисциплину. В этот раз терпение Тэда могло закончиться, он мог передать пленника кому-то другому, он мог пристрелить его, что бы ни случилось, скорее всего их с Микки разлучат, если Бен добьётся своего. Он попытался оттолкнуть его, он, блядь, снова трогал Микки. — Если ты не уберешь от него руки, я их вырву и сожру. — внезапно даже для самого себя произнёс Йен. — Эй! Микки, какого хрена? — крикнул кто-то, наконец их заметив. Йен не стал оборачиваться, чтобы посмотреть. — Бен, ты опять трешься рядом с ними? Они выпустили друг друга одновременно, не забыв толкнуть. В этот раз Бен не смог долго выдерживать дикий и злой взгляд, резко повернулся и ушёл вперёд. Микки прищурился ему вслед, не спеша достал из внутреннего кармана куртки папиросу и зажигалку, прикурил. Сделав одну затяжку он неожиданно, резким движением протянул её Йену, и тот обхватил папиросу губами, искоса наблюдая, как Микки прикуривает вторую. — Сожрешь? Ты серьёзно? — вполголоса повторил тот, всё ещё сверля спину Бена прищуреннным взглядом. Йен выдохнул дым, мрачно посмотрел туда же. — Обглодаю до костей. По тому, как люди вокруг расслабились и оживились, Йен догадался, что они пришли на территории, знакомые отряду. Это означало, что они почти достигли цели. Игги и Мэнди должны были уйти вперёд наутро, а переночевать ещё с отрядом. Если Руины когда-то давно были большим городом, то здесь, очевидно, был маленький городок, может, деревня или вроде того, Йен никогда не был так далеко от дома, никогда не пересекал Загородный. Здесь были совсем другие места. Каркасы домов в основном уцелели, даже если у большинства из них не было крыш. Но в отличие от Руин, здесь сам воздух пах безопасностью и покоем. Устраиваясь на ночлег в одном из домов, в отрыве от остального отряда, Микки не особо охотно, хотя Йен, в общем-то и не спрашивал, пояснил, что это место - первая перевалочная база, самая дальняя от их посёлка. Её регулярно навещают, чтобы прогнать людей или зачистить от мутантов, которые вздумают на ней обосноваться. Здесь были даже кое-какие припасы, но Йен по-прежнему отказывался от еды. — Не нужно на меня переводить, я в порядке. — сказал он, и Микки нахмурился, будто бы вспомнив, зачем он ведёт Йена домой. Он молчал, пока ужинал, пока расстилал спальник, и даже с зашедшей поболтать Мэнди больше огрызался, пока она не плюнула и не ушла. Если домики и были хотя бы минимально облагорожены внутри, то им достался не такой. Внутри не было никакой мебели, окна выбиты, а крыша опасно просела почти во всех помещениях. Микки соорудил по простенькой растяжке в каждом оконном проеме всё в том же гнетущем молчании. Йен сидел на старом матрасе, брошенном в угол. Из него торчала начинка, и Йен очень сомневался в его чистоте, но это было лучше, чем провести очередную ночь на голой земле или полу. Закончив с делами, и не придумав, чем себя занять, Микки уставился на Йена и тяжело вздохнул. Наверное, раньше он бы пошёл пообщаться с кем-нибудь (скорее всего с остальными Милковичами, Йен так и не выявил в отряде ни одного друга Микки), но теперь это было невозможно, чтобы не взять Йена с собой. А он, вообще-то, мало кому нравился. Взгляд Микки медленно скользнул по голым плечам Йена, по ключицам в вырезе майки, он нервно потер губы, поскреб отросшую щетину на щеке и с таким лицом, будто Йен его заставил, принялся снимать куртку. Его движения были дерганными и какими-то ломанными, Микки, очевидно, злился, и Йен осторожно подтянул колени ближе к груди, пытаясь сообразить, в чем провинился. Он испуганно моргнул, когда куртка полетела ему в лицо и упала на колени. Микки смотрел несколько секунд, пока не закатил глаза. — Ебаные верёвки. — только сообразив, что Йен не может её надеть, Микки отнял куртку и сам набросил ему на плечи. Его гардероб постепенно переходил Йену, и это вызвало неуместный смешок. Он понял свою ошибку, когда Микки зло сжал зубы, не переставая расправлять куртку, чтобы она сохраняла хоть немного тепла, не надетая на руки. Под ней у Микки оказался тонкий рваный свитер, надетый поверх футболки. Может, он и не замёрзнет в этом насмерть, но солнце палило только днём, не ночью. Йен хотел было возразить, но прежде, чем успел раскрыть рот, Микки перебил: — Ебало завали. Он не объяснял причины своего очередного приступа заботы, но Йену это и не было нужно, он знал. Закончив, Микки завалился рядом на матрас, устало вытянул ноги и прикрыл глаза. Йен не знал, должен ли что-то сказать, он растерялся, боясь даже пошевелиться. Их ноги и плечи соприкасались, и любое движение Микки мог расценить как попытку на него напасть, когда он расслабился. Йен был уверен, что парень следит за ним даже делая вид, будто собрался задремать. Возможно, это была какая-то проверка, и Йен не собирался её проваливать в любом случае. Поэтому он вздохнул, осторожно поерзал на месте, пытаясь пристроить онемевшие давно руки и тоже вытянулся, борясь с желанием уронить голову на плечо Микки. Такой хуйни тот точно не допустит. — У тебя кожа такая белая. — вдруг произнёс Микки. Он искоса поглядывал на Йена, не выглядя особо заинтересованным. Но даже если он завёл разговор только от скуки, Йен был рад. От голоса Микки у него по спине разбегались приятные мурашки. Он знал, что у его партнёра наверняка будет приятный голос, но не представлял, что он будет действительно классным. — И веснушки яркие, пиздец. Второй раз в жизни вижу чувака с такими веснушками. — Они становятся ярче, стоит только выбраться на солнце. — ответил Йен, чувствуя себя чуточку виновато из-за них. Микки считает это некрасивым? Йен слишком бледный? Может, ему попробовать загореть нормально, тогда он будет привлекательнее для него? — Ничего не могу поделать, это ужас какой-то. — Так ты живёшь под землёй? — услышав это, Йен тут же оборвал свои панические мысли. Конечно, Микки интересует не эстетика. Конечно. Он расстроенно молчал достаточно, чтобы Микки подумал, что пленник озабочен внезапным допросом. — Ладно, мне можешь не отвечать. — это значило, что позже вопросы возникнут у других людей, но Йен всё ещё относился к своему будущему достаточно легкомысленно, чтобы напрячься. — Вообще, это логично, если тусуешься рядом с Руинами, под землёй безопаснее. Ты же не из военного корпуса на самом деле, да? — Вы их не любите? Военных? — Йен повернул голову, чтобы смотреть на Микки всё время. Не то чтобы ему было интересно, как рейдеры относятся к другим группировкам. Все были враждебны всем - вот правило, которое ему вбили в голову с детства. И все-таки Йен должен был знать, что отвечать, если его спросят. Микки пожал плечами, рассеянно потер глаз. Он не звучал так, как будто любит кого-то в принципе, но и без ненависти. Словно ему указали, с кем воевать, и он делает это потому что "так надо". — Кто же их любит? У них всё есть, и они ничем не делятся. — Я бы соврал, если бы сказал, что не живу за их счёт. — Йен улыбнулся, и Микки тоже издал расслабленный смешок. — Обирая трупы? — Я добыл эту куртку в бою! — Пиздишь. Чтобы драться с кем-то из них парню вроде тебя нужно, чтобы кто-то сначала оторвал ему руки и ноги. — Никто и не говорил, что мы были на равных. — Йен многозначительно подвигал бровями, но не стал вдаваться в подробности. Микки рассмеялся, тоже обернулся к Йену. Их лица оказались очень близко, плечи прижаты друг к другу, дыхание мягко касалось щёк. Йену хотелось целовать его ресницы. Взгляд Микки, в один момент затуманенный вполне очевидными мыслями, опустился на губы Йена, и он судорожно сглотнул. — Блядь. — выдохнул и резко отпрянул. Голос звучал зло, но в глазах плескалась такая паника, что Йену стало скорее жаль его, чем страшно. — Ты думаешь, на меня это подействует? — Что..? Микки вскочил на ноги, забрав с собой приятное тепло, заметался по комнате, как пойманный в клетку хищный мутант. — Я знаю, как это бывает. — почти прорычал Микки. Сначала он не понимал, куда деть взгляд, но в конце концов остановился, зло уставившись на своего пленника. Очевидно было, что злится Микки больше на себя, и Йен готов был сделать всё, что угодно, только бы убедить его не бояться того, что между ними промелькнуло на несколько сладких секунд. — Ты ждёшь момента, чтобы втереться мне в доверие, ослабить внимание, соблазнить, а потом ты просто вытаскиваешь из рукава какой-то козырь или ломаешь мне шею бёдрами или ещё какая-то хуйня. Честно говоря, Йен ни хрена не понял из этой тирады, но почувствовал вину и немножко обиду. — У меня нет рукавов. — жалобно пробормотал он. — И я никогда не хотел ломать тебе шею. Я вообще никогда не причиню тебе вреда, я не для этого здесь, я хочу только заботиться о тебе, Мик. Я знаю, на первый взгляд кажется, что мы не должны были пересечься, но на самом деле это было неизбежно. Иначе я бы ничего не почувствовал. — Что ты имеешь в виду? — насторожился тот. Весь его вид говорил о том, что Йен здорово проебался, сказав это. Сейчас Микки возьмёт ружьё и шмальнет ему в голову. Конец путешествия. — Когда говоришь, что наша встреча была неизбежна? Откуда ты знаешь? Глубоко внутри Йену хотелось расплакаться от бессилия. Он испортил себе вообще всё, показавшись Микки на глаза. Будучи связанным пленником в заведомо уязвимом положении он никогда не докажет Микки, что это должно будет рано или поздно случиться. — Я могу это чувствовать. Мы партнёры, единственные друг у друга. Микки смотрел на него несколько секунд без всякого выражения. Йен легко мог представить, как тот проигрывает в голове его слова снова и снова, но никак не может извлечь из них смысл. Наконец, он поднял руку, чтобы потереть устало глаза и выдохнул: — Ты псих. — Это потому что ты здесь. — огрызнулся Йен беззлобно. Да, он был неосторожен и проебался, но это произойдет, если только Микки не перестанет психовать и не пристрелит его, это произойдет, потому что Йен это знает и чувствует, а чутье никогда не ошибается. Он нашёл Микки, он, блядь, знает это, и ему чертовски жаль, что Микки заслуживает лучшего, чем Йен, но такова правда жизни, и им ничего с ней не поделать. Так что Йен не единственный, кто виноват здесь, просто кое-кому не стоило быть таким восхитительно-идеальным и превращать его обычную охоту в ебаную прогулку по локациям, в которые Йен никогда в жизни не собирался соваться, тем более, в дневное время, когда чертово солнце пытается поджечь его чертовы волосы и чертову кожу. — Я никогда раньше не был таким неосторожным, пока не увидел тебя там! Йен закончил говорить и тяжело задышал, в панике соображая, что только что выдал вслух все мысли, переполнившие голову. Он смотрел на Микки снизу вверх и даже теперь, когда следовало об этом забыть, зарыться в землю и просто остаться там умирать от стыда и смущения, больше всего ему хотелось подняться на ноги и подойти ближе, уничтожить любое расстояние между ними. Врасти в кости, переплестись с волосами, раствориться в крови. Микки был растерян и прекрасен. Даже если бы Йен уже не знал, что этот человек его (точнее, будет когда-то, если всё пройдет безопасно для них обоих), он бы влюбился в него прямо сейчас. Микки явно был не из тех людей, которые имеют хоть каплю уверенности в себе и хоть отдалённо подозревают, насколько они привлекательны. Его глаза распахнулись от удивления, губы приоткрылись, и в целом он имел такой вид, будто слова Йена были кирпичом, который только что прилетел ему в лицо. — Ты ничего не перепутал, придурок? — слабым голосом произнес Микки, наконец-то выйдя из ступора. — Я не такой. — Не… какой? — растерялся Йен. Он понятия не имел, что Микки имеет в виду. — Ничего страшного, тебе не обязательно отвечать взаимностью сейчас, это моя вина. Это я неправильный. Я всё сделал неправильно. Нижняя губа Йена дрогнула, и он её прикусил. Не хватало ещё расплакаться. Он был геем, он выбрал рейдера и сунулся к нему раньше, чем мог оставить дом — только этого было достаточно, чтобы считать себя сломанным даже по меркам своей ненормальной семьи. Осталось только испортить все с Микки, чтобы окончательно поставить крест на своей счастливой жизни. — Ты и правда с ебанцой. — Микки покачал головой, недоверчиво усмехнулся сам себе. Хотелось бы Йену знать, о чем он думает, когда так нервно (и сексуально, что уж там) покусывает нижнюю губу. Микки просто источал напряжение и вину. Как ни удивительно, его сомнения рассеял далёкий многоголосый мутантский вой. Йен поморщился и дёрнул плечом, эти вопли просто продирали мурашками по хребту. Зато Микки вскинул голову, прислушиваясь, пока он не затих. Вид у него был отчаянный, как у человека, уверенного, что всё равно помирать, это и пугало, и заставляло замереть в предвкушении чего-то, когда Микки посмотрел на Йена. — Если сделаешь что-то странное… — начал он неуверенно, разозлился на себя и мотнул головой, передумывая. Йен прикусил губу, его желудок от волнения будто узлом завязался. Он не знал, сколько им осталось, дни или часы, но хотел провести это время как можно ближе к Микки. — Не бойся делать со мной то, что хочется. — прошептал Йен, совершенно не способный управлять громкостью своего голоса. Во рту пересохло, и он боялся, что не сможет издать никаких человеческих звуков, поэтому больше ничего не сказал. Он не хотел давить, было бы так чудесно, если бы Микки сам хотел… хотя бы просто снова сесть рядом, доверяя. Йен и мечтать не мог о большем. Но Микки, немного поколебавшись, снова приблизился и присел напротив, упираясь коленями в край матраса. Йен немного подвинулся, чтобы дать ему больше места, но Микки положил обе ладони на его бёдра, останавливая. Его взгляд стал острым, а голос полным угрозы: — Если кому-то скажешь… Я заставлю тебя пожалеть. — сквозь зубы произнёс он, но Йен мог связно думать только о подрагивающих пальцах на своих бёдрах, и о том, как приятно было, когда Микки перенёс на ладони свой вес, нависая над ним. — И всех, кого ты прячешь. Йен замотал головой и резко выдохнул из себя весь воздух, когда Микки убрал руки и принялся стаскивать с себя свитер, а затем и футболку. Небрежно отбросил, даже не взглянув, куда они упали. Йен тем более не смотрел по сторонам, жадно запоминая всё, что Микки готов был ему показать. Совсем незагорелая кожа, голая мальчишеская грудь с маленькими розовыми сосками, впалый живот с парой бесцветных шрамов. Йен поверить не мог, что это - его партнёр. Он ведь не сделал ничего особенного, чтобы заслужить его. — Какой ты красивый. — жалобно произнёс Йен на выдохе, заметив, как после этих слов или после опаляющего дыхания на коже Микки задышал чаще. Он не покраснел, но опущенные ресницы выдавали смущение. Быть не могло, чтобы никто раньше не говорил ему такого. Люди не могут быть настолько слепыми. Микки медленно стащил с Йена свою куртку, размотал шарф, замер, сжимая пальцами край его майки, как будто не решаясь убрать последнюю преграду между их обнажённой кожей. Может, он был не уверен, что ему понравится? Йен хотел нравиться Микки, безумно хотел, но там тоже эти веснушки и бледность, там гораздо больше некрасивых шрамов и тонкая кожа, прикосновения к которой обычно вызывают у Йена дискомфорт. Ужасно страшно было, что он непроизвольно вздрогнет, если Микки дотронется, ещё подумает, что Йену не нравится, но это просто не может не нравиться, это же Микки! Снять майку, не развязывая рук, было сложно, и Микки просто задрал ее повыше, закусил нижнюю губу, во все глаза глядя на него, и провёл раскрытой ладонью по груди и ниже, неожиданно ласковым прикосновением по вспоротому когда-то четырьмя когтями боку к тазовым косточкам. Йен не вздрогнул и ему не было неприятно. Он издал странный звук, похожий на облегчённый жалобный стон, и подался вперёд, ближе к прикосновению, заставляя ладонь прижаться сильнее. — Йен… — почти на грани слышимости произнёс Микки, а пальцы его второй руки невесомо пробежались по приоткрытым губам. — Ни звука… Йен поймал их губами, поцеловал один раз, другой, непроизвольно дёрнул связанными руками, больше всего желая обнять, прижать к себе сильнее, ещё сильнее. — Я не идиот, я не буду тебя развязывать. — Микки усмехнулся, завороженно наблюдая, как язык Йена скользит по его пальцам. — Ничего. — Йен оставил осторожный поцелуй в центре его ладони. — Ты можешь делать всё, что захочешь. Я твой. Не нужно даже заставлять, это добровольно. Улыбка буквально соскользнула с лица Микки. Он чувствовал в этом всём подвох, и Йен был совершенно беспомощен в том, чтобы доказать обратное. Оставалось положиться на Микки и его отчаяние, на уверенность Микки в том, что они не переживут ближайшие сутки, поэтому можно рискнуть. И если только Йену позволят, он покажет, что ему можно верить. Микки так ничего и не ответил, рванул ремень на джинсах Йена, такой потрёпанный, что мог от нетерпения его порвать. Его ладонь была прохладной, и Йен громко охнул от контраста с жаром горячего твёрдого члена, на котором уверенно сомкнулись пальцы Микки. Тот шумно выдохнул, рассеянно улыбнулся запрокинул голову назад и прикрыл глаза, изучая его наощупь. Вверх и вниз, каждый раз с усилием задевая чувствительное место под головкой. Йен не понимал, Микки казался скорее удивлённым, чем довольным или испуганным. Он не знал, что ему делать с этим всем, не мог прикоснуться к Микки сам и перестал соображать, пока ладонь медленно ласкала, будто это его удовольствие было на первом месте. Йен боялся потерять контроль, боялся воспламениться от одних касаний, от того, как Микки немного отстранился, чтобы смотреть вниз, от его взгляда и дрожащих ресниц, искусанных губ, дотронуться до которых ему не хватало смелости, несмотря на то, что член Йена уже был у Микки в руке. — Ближе, — прошептал он, неосознанно стараясь прижаться теснее. — Пожалуйста. — Тише. — Разденься! — Ни звука, Йен! — Микки снова зажал ему рот свободной ладонью, выразительно подняв брови. "Я продолжу, если ты заткнешь пасть". — было написано на его лице. Может, у Микки был не очень большой выбор среди своих, между Беном и ещё кем-то похуже. Может, он просто цеплялся за возможность. Но Йен не мог перестать надеяться, что Микки выбрал бы его в любом случае, что он нравится, он желанен, что его место здесь. Микки толкнул в плечо, безмолвно приказывая лечь, и Йен охотно подчинился, не сводя с него глаз и даже не моргая, чтобы не пропустить ни секунды торопливого стаскивания штанов. Микки перекинул ногу через его бёдра, уселся сверху, совершенно обнаженный и просто нереально красивый. Йен официально мог признать эту позу самой неудобной, потому что связанные руки ломило, и они мешали нормально лечь (обхватить худые бёдра ладонями, насадить на себя полностью, чтобы выгнулся назад, выставляя напоказ впалый живот, торчащий член с потемневшей головкой, сочащийся смазкой и так сильно требующий внимания), но Йену и в голову не приходило жаловаться. Микки тоже было неудобно на его костлявых коленях, он подвинулся выше и наклонился. Йен не хотел спешить, ведь Микки не часто выпадала возможность заниматься этим с мужчиной, неторопливо и чувственно. Скорее уж никогда, и он торопился, глядя на Йена с такой же жадностью, с которой тот сам запоминал всё мелочи, чтобы унести их в памяти с собой до следующей встречи. Микки широко облизал ладонь, не сводя с Йена взгляда, и улыбнулся, потому что у того сбилось дыхание. У них нихрена не было, никакой смазки, даже мази, просто ничего, но даже того, как Микки обхватил оба члена влажной ладонью и начал дрочить, было больше, чем Йен мог мечтать в принципе. У него тоже были веснушки, почти незаметные, но по всему лицу. Их можно было заметить, только если быть так близко, чтобы тяжёлое дыхание смешивалось. Он был весь пропорционально меньше, компактнее, будто нарочно чтобы лучше подходить Йену. Они были идеальной парой, и Йен уже нисколько не жалел, что пошёл за ним. Когда дыхание Микки изменилось, стало тяжёлым и рваным, он задышал открытым ртом и чаще стал жмуриться, прерывая парализующий контакт глаза в глаза, когда его рука стала сбиваться с ритма, Йен решился. Вряд ли он сделал бы это, если б хоть немного соображал, но его разум просто отключился, освободился от здравого смысла, осталась только инстинктивная потребность кончить и довести до оргазма своего партнера. Он дернул плечом, даже не отталкивая Микки назад, скорее намекая, чтобы он отстранился. Голова была затуманена, и после Йен не смог бы ответить, как осмелился, как сумел сохранить хоть немного самоконтроля и не причинить случайно боль. Он просто сжал бедра Микки коленями, перераспределяя силу и буквально перетек из своего положения, уверенным рывком опрокидывая Микки на спину. Тот не успел даже осознать, что произошло, когда Йен уже сидел на нем сверху, не меняя выражения лица, со все еще заведенными за спину руками. Он ошеломленно моргал и, кажется, хотел спросить, что произошло, почему Микки оказался вжатым в матрас, и как вообще это получилось, когда Йен, только увидев его приоткрытые губы, быстро наклонился, накрывая их своими. Его будто швырнуло в какую-то другую реальность, где он мог целовать Микки, где ему было это позволено. Искусанные, немного влажные, гораздо приятнее, чем любые, каких он касался в своей жизни. Йен беспомощно застонал в поцелуй, когда Микки ответил так же яростно, так же охотно. Впился пальцами в голые плечи настолько сильно, до синяков, но не отталкивая, совсем наоборот. Их языки боролись за главенство в поцелуе, и мысль о том, что рано или поздно один сожрет другого не показалась забавной. Остервенелый болезненный поцелуй казался прощальным, первым и последним, и Йен, несмотря на то, что чувствовал себя пылинкой на ветру, безвольной и слабой, неспособной бороться со стихией, изо всех сил старался запомнить все. Судорожно сжатые на его плечах пальцы, тепло губ, дрожащие ресницы, хриплое дыхание, стискивающие его бедра, о которые он плавно терся, стараясь не сорваться. В какой-то момент Микки вдруг сдался, расслабился, его руки соскользнули с плеч, а бедра вжались в бедра Йена. С губ сорвался слабый стон. Йен разорвал поцелуй, лизнув напоследок нижнюю губу и дыша так, как будто преодолел весь Загородный бегом. — Че ты? — хрипло и немного встревоженно спросил Микки. Он тоже задыхался, на лбу выступила испарина. Он был таким красивым сейчас, Йен и подумать не мог, что близость с кем-то может быть действительно выбивающей дух. — Че перестал? Он тихо рассмеялся, кончики их носов соприкоснулись в таком нежном касании, что бешеное возбуждение немного отступило перед этой щемящей нежностью. — Подумал, ты мне сейчас челюсть сломаешь. — Сначала хотел. — язык быстро пробежался по покрасневшим губам, и Йен прикрыл глаза, оглушенный гулом крови в ушах. — И все еще хочу. — Тебя когда-нибудь целовали? — Хочешь сейчас об этом поговорить ? У меня все еще стоит. Что странно, потому что… Микки не договорил, заткнутый новым поцелуем, на который на этот раз ответил сразу, покорно впуская язык Йена к себе в рот. Эта покорность заставляла разваливаться на части, Йен и представить не мог, что Микки может быть таким. Ждал чего-то доминируещего, принуждающего. Странно было управлять ситуацией, даже будучи связанным. Что Микки позволил ему это. Странно и приятно, Йен собирался дать ему все, чего он только захочет. Микки толкнул его коленом в бок, отвлекая, и Йен опомнился, перестал бесконтрольно потираться о него, позволил снова начать дрочить им обоим. Он хотел большего, хотел заняться любовью нормально, хотел иметь возможность шуметь, как захочется, заниматься этим столько, сколько захочется, не следя за временем и не волнуясь, что кто-то ворвется в комнату. Еще ему хотелось, чтобы Микки заснул рядом с ним. Йен готов был умереть завтра утром за возможность остаться с Микки рядом, когда тот спит. Йен знал его несколько дней, но их связь заставляла его отчаянно желать быть рядом, когда Микки беспомощен, заботиться о нем. Волноваться, если ему некомфортно или страшно, если он болен, если ему снятся плохие сны. Любить его, когда он хрипло дышит раскрытым ртом, жмуря от удовольствия глаза. Они оба не смогли бы продержаться дольше в свой первый раз вместе, даже если бы дрочка не была такой сумбурной, торопливой и нелепой из-за связанного Йена в неудобно задранной майке и болтающимся ремнем. Шумное дыхание Микки перешло в негромкие короткие стоны, рука снова сбилась с ритма, и Йен без труда сосредоточился на густом жаре, поднимающемся снизу, чтобы не отставать от него. Бедра Микки дрогнули, он прижался лбом к плечу Йена. Это было так ярко, что Йену казалось, будто он ослеп. Тело охватила расслабленность, и он только послушно отодвинулся, когда Микки, не дав себе и минуты отдышаться, толкнул в плечо. Он пропал из поля зрения ненадолго, и Йен только по тихим звукам шагов краем сознания отслеживал его передвижения по комнате. Бездумно смотрел в потолок, чувствуя себя самым счастливым на свете. — И че ты развалился, как мешок с г… Йен! Ты штаны подтянуть не хочешь? Господи блядь боже, ты похож на сраное желе. Йен лениво повернул голову, довольно глядя на склонившегося над ним Микки. Несмотря на то, что тот хмурился, он тоже буквально светился от удовлетворения. А это ведь только односторонняя дрочка, то ли еще будет. — Поднимай жопу, ночь короткая. Йен послушно встал на колени, не вполне понимая, чего от него хотят. В голове была приятная пустота и хотелось целоваться. Хотелось любить. Микки не собирался помогать ему со штанами, развернул за плечо к себе спиной и принялся торопливо развязывать веревки на запястьях. Йен понадеялся на второй раунд, где ему наконец-то позволено будет прикасаться к нему, но Микки глухо буркнул: — Одевайся, я тебе не нянька. Он отбросил верёвку в сторону с таким видом будто она ему лично какое-то оскорбление нанесла. Как будто это его запястья были натерты и покраснели, его плечи болели и нуждались в разминке. Йен с облегчением встряхнул кистями рук и улыбнулся. Он не хотел спрашивать Микки о причинах его поступка, многое было ясно и так, а Йену не хотелось пугать его или смущать. Сам Микки вряд ли готов сказать вслух что Йен для него больше, чем пленник, которого не жаль отдать и забыть. Может, даже больше, чем случайный любовник, но мечтать о таком пока было рано. Йен бы даже не посмел, но как же сильно ему хотелось выразить благодарность Микки, всю нежность, которой было слишком много, чтобы можно носить её в себе в одиночку. Йен протянул руки к его лицу, обхватил пальцами и погладил, замирая от восторга. — Стой, стой… — Микки увернулся, но неохотно и куда медленнее, чем если бы прикосновения были ему действительно неприятны. А потом Йен перестал понимать, что он говорит и зачем, как будто это был другой язык. — За нами идут мутанты, да, но эти места я знаю. Можно запутать следы, если пересечь реку на севере, она не широкая и спокойная, даже ты справишься. Можешь взять моё ружьё. Он кивнул на оружие, позабытое у стены, и Йен послушно посмотрел, непонимающе моргнув. Микки прогонял его? Что он сделал не так? Не нужно было целовать его? Йен с тревогой вглядывался в его лицо, которое не давало никаких ответов. Нахмуренные брови, ускользающий взгляд, упрямо сжатые губы. Ты всё равно облажаешься с ним. Микки вообще понимал, что это значило? Что это для него приговор, для его репутации, его авторитета. Последний шанс для Микки угодить отцу это притащить полезного пленника, а он отпускает Йена только потому что они немного позажимались? Нет, не только поэтому. Может, Микки тоже что-то чувствует. Может, ему просто жаль придурка, который так глупо из-за него влип в неприятности. Причина не важна, когда она спасает одного, и губит второго, только в планы Йена это никогда не входило. Он может о себе позаботиться, и он хочет защитить Микки, просто пока не может рассказать об этом. Иначе Микки никогда не будет с ним. — Мик, не делай этого. — почти шёпотом произнёс Йен. Ему не нужно было объяснять, почему он не сбежал сразу, как только его руки оказались свободны, это и так было на поверхности. Собственная стая сожрет Микки за слабость, и он это, блядь, знает. — Слушай, мой папаша больше от меня ничего выдающегося не ждёт. — Микки отвернулся, смущённо почесал затылок. В его движениях сквозила такая обречённость, как будто он и не собирался сопротивляться, если Йен будет достаточно далеко, чтобы не оказаться в опасности снова. Йена это до чёртиков пугало, гораздо больше, чем перспектива собственной смерти. — Что бы я ни сделал, он всё равно будет недоволен. Он знает, что я гей. Думаю, он расстроится, если я вернусь, не сожранный мутантами. Микки криво усмехнулся, внимательно глядя на Йена, чтобы убедиться, что тот его понимает, но в его глазах не было ни намёка на веселье. — Я не хочу уходить. — честно сказал Йен, даже, наверное, достаточно твёрдым голосом. Он хотел поцеловать Микки снова. — Мутанты не пойдут за тобой, если мы разбредемся в противоположные стороны. Вообще-то, если их много, они и сами могут разделиться, по крайней мере, эти достаточно умны для этого. И да, сейчас запах Йена для них куда привлекательнее. Конечно, это значило, что Микки будет в безопасности от мутантов, но кто защитит его от людей, если Йена не будет рядом? — Да при чем здесь… Микки, хищники не там. Они в твоём отряде, и у них есть реальная возможность сделать так, чтобы ты не вернулся. Без твоих брата и сестры ты здесь один! — Ну, ты мне тоже ничем не поможешь. — отмахнулся он. — Может, ещё встретимся когда-нибудь. Ироничная усмешка ранила довольно больно. Микки не верил Йену, не верил, что для них уже всё решено, но и пусть. Йен мог потерпеть немного. Он готов был ждать сколько угодно. — Встретимся. Но сейчас я хочу остаться. — Если ты уйдёшь в ночь, полную мутантов в одиночку, у тебя всё равно будет больше шансов, чем если доберешься до посёлка с нами. Не то чтобы мне было не всё равно, просто… Это херня какая-то… — Микки запрокинул голову к потолку, как будто закатывания глаз ему было мало. Закусил нижнюю губу, отчаянно нервничая в попытках подобрать слова. — Ты наглухо ебанутый, пацан, но ты ни в чем не виноват, ладно? Так и так сдохнешь, но я типа не хочу на это смотреть. И тем более не хочу, чтобы он заставил меня это сделать. — Я люблю тебя. Йен не хотел этого говорить прямо сейчас, но Микки был так уязвим перед ним, не обращая внимания на то, что будь Йен врагом, он бы миллион раз воспользовался шансом вцепиться в доверчиво подставленное горло. Но Йен был своим. Вот почему он не мог не сказать ему. Микки эти слова не успокоили, скорее, взбесили. Он шарахнулся назад, отталкивая Йена от себя обеими руками. — Черт, не надо мне этого говорить, я уже тебя отпустил! — рявкнул он зло, но точно смутился. — Что, хочешь этой хуйней выторговать свою куртку назад? Наверное, Йену стало бы легче, если бы он сказал, что никакая это не хуйня, но ему не нравилось спорить с Микки, не нравилось злить его. Он хотел, чтобы Микки верил ему, значит, он докажет, что это не просто слова. Йен отвернулся, чтобы забрать ружьё, но брошенную на матрасе куртку оставил там. Подошёл к Микки, вторгся в личное пространство (он не отшатнулся, не отодвинулся, он был не против!) и оставил возле самого уха очень целомудренный поцелуй. — Сладких снов, Микки. — сказал Йен и выскользнул из комнаты. *** Он не тронул Йена, хотя взглядом одарил таким, что тот сглотнул и заерзал на месте. Йен смиренно стоял на коленях, и бетонная крошка больно впивалась в них сквозь протершуюся джинсу. Между лопаток горело, он ужасно замерз, но был сыт и почти не хотел спать. Руки надёжно связаны спереди верёвкой, взгляд, как обычно, невинный. В целом он мог охарактеризовать свой внешний вид как достаточно безобидный. Может, поэтому Игги ограничился коротким ругательством и принялся тормошить спящего брата. — Микки! Эй, подъем! Какого хера?! — Что..? — сонно пробормотал тот. Он перестал ворочаться не больше двух часов назад, Йен уж думал, что совсем не заснёт. Три раза выходил покурить на крыльцо, вглядываясь в темноту. Его сердце колотилось так, что на всю округу слышно было. — Какого хера, я спрашиваю, ты дрыхнешь, бросив оружие где попало, когда у твоего пизденыша руки, блядь, связаны спереди? — высоким от возмущения голосом шипел Игги. Ружьё и правда валялось между матрасом, на котором ночью всё произошло, и спальником Микки. Йен мысленно выругался. Сначала прождал, пока Микки заснёт, потом провозился с верёвкой и не успел позаботиться об оружии. — Ты охуел, бро? Твоё счастье, что эту хуйню увидел я, а не кто-то другой! Микки едва понимал, о чем тот говорит. Он выглядел трогательно сонным и полностью обескураженным. Волосы стояли торчком, а глаза по мере осознавания становились всё больше, когда он переводил взгляд с брата на чинно стоящего на коленях Йена и обратно. — Какого… — хрипло начал он и тут же встряхнул головой. Сначала потер лицо, размазывая по щеке грязь, коротко зевнул. — Черт, Игги, ну ему ночью приспичило поссать, я заебался трахаться с этими верёвками! Что, мне нужно было хер ему подержать?! Он спокойный вроде. Микки махнул рукой, потянулся к ружью. Выглядел слегка напряжённым, но не более того. Йен был приятно поражён тем, как Микки быстро нашёлся, он был уверен, что будь на его месте, обязательно бы себя выдал. Йену повезло, что его Микки такой классный. Надо бы соответствовать ему тоже. Игги, кажется, поведясь на ложь, не считал младшего излишне одарённым интеллектом, даже рот приоткрыл от удивления. — Ты перегрелся? — всерьёз спросил он и нервно зачастил: — Я не знаю, можно ли верить той сказке, которую пиздюк нам скормил, но он был в куртке военного корпуса, а эти уебки умеют стрелять, даже зажав автомат между булок, так что я не был бы так охуенно уверен, что могу бросить ружьё в поле его зрения и сладко спать! Микки сел, потер лицо и глухо из-за прижатых к нему ладоней, пробормотал: — Извини. Я, наверное, просто не готов к этой херне. Он не стал пояснять, какую именно херню имел в виду, но лицо его брата тут же приняло упрямое выражение. — Чушь. — рявкнул он уверенно. — Но я, типа не думаю, что это хорошая идея. Оставлять тебя с ним один на один. Ты как будто не чувствуешь его вообще или как врага не опознаешь. Типа доверяешь или че. "Ты уверен, что справишься без меня?" — звенел в воздухе невысказанный вопрос, но Микки не понял или сделал вид. — Пошёл ты. — пробурчал он, выбираясь из спальника и потягиваясь. Игги вздохнул. — Мы с Мэнди должны идти. Не проебись, забились? — он протянул Микки кулак, который тот вяло отбил. — Забились. — Я тебя порву, если с ним что. — предупредил Игги Йена, когда направлялся к двери. — Я его не обижу. — искренне пообещал Йен, широко улыбаясь. За этот короткий разговор они были награждены двумя поднятыми средними пальцами. — Пошли вы оба! Едва чуть перекошенная деревянная дверь со скрипом закрылась за старшим Милковичем, младший резко развернулся к Йену. — Почему ты не ушёл? — зашипел он вполголоса. — Не в твою смену. — Йен весело подмигнул, но, судя по волнам раздражения и страха, исходящим от Микки, он был не очень настроен на игривую перепалку. — Твой брат прав: тебя не стоит оставлять одного. Выражение лица Микки изменилось в один миг, глаза потемнели, страх и раздражение сменились резкой отталкивающей злобой, и даже робкая искорка нечаянной радости, которая была так приятна Йену, моментально растаяла. — Не потому что ты не можешь справиться сам! — испуганно возразил он, хотя тот не успел ничего сказать. — Мик, поверь, я знаю, что ты сильный. Просто… Я знаю, что должен уйти, просто я не могу. Но я обещаю: тебе не придётся делать со мной ничего, что мне бы не понравилось. Йен легко мог представить, что отец Микки может решить заставить его самого выбивать из Йена информацию, и Микки это не нравится, он сам сказал, что не хочет участвовать в этом. Йен лучше сам себя придушит, чем позволит ему через всё это пройти. Просто прозвучало всё как-то двусмысленно… Микки, видимо, тоже так показалось, потому что он закусил губу и шумно выдохнул, прикрыв на секунду глаза. А потом пораженно распахнул их снова. — Ты как связался опять? — спросил Микки с подозрением. Сел рядом на корточки, осмотрел идеальный крепкий узел на запястьях Йена. Чуть потянул верёвки, чтоб проверить, насколько надежны путы или даже ослабить давление на покрасневшую стертую кожу. — Зубами. — сказал Йен, не в силах сдержать улыбку. Нежность к этому человеку грозила разорвать его грудную клетку. Он и представить не мог, что им скоро придётся разлучиться. А им придётся, Микки просто не готов уйти с Йеном сейчас. — Ты и развязаться мог сам? — Микки прищурился. Странно, что он продолжал тревожиться, даже если бы Йена оставляли без присмотра, ему не пришло бы в голову пойти раздобыть немного еды или размяться, не предупредив Микки. — У меня зубы только спереди. — Йен позволил ему развязать свои многострадальные руки и послушно завёл их за спину, чтобы Микки сделал всё правильно. — Извини, что ружьё так бросил, не хотел тебя будить. Ответить Микки не успел, дверь со скрежетом распахнулась, перекашиваясь ещё сильнее. Томми или Ларри (или как там звали ещё одного человека из отряда, Йен не хотел запоминать их, он хотел, чтобы они все исчезли и дали им побыть только вдвоём) заглянул в комнату, окидывая её взволнованным взглядом. — Эй, вы не видели Бена? — спросил он, говоря "вы", как будто спрашивал и Йена тоже. Тот проигнорировал вопрос, не желая встревать в разговор, пока не спросили конкретно его. — Нет, какого хера? — раздражённо отозвался Микки, разозленный тем, что придурка, который всё время его достаёт ищут чуть ли не у него в спальнике. Йен не стал проговаривать вслух очевидное: ни Бен, никто другой не будет проводить там ночи, пока он здесь. — По расписанию у него вроде караул, а не ебля моих мозгов. — Нет его там. Никого на посту нет, и это когда у нас мутанты на жопе висят. — Ларри или Томми сплюнул на пол, пытаясь скрыть за раздражением тревогу, и свалил, с треском закрыв за собой дверь. Она повисла на одной петле. Микки медленно обернулся к Йену, слегка приподняв одну бровь. Тот выдержал его взгляд с большим трудом, стараясь не дрогнуть лицом и судорожно сжав за спиной пальцы. Микки всё смотрел и смотрел с нечитаемым выражением в глазах, молча изучая лицо Йена. Похоже, что он знал, что Бен должен был провести ночь на северном посту, как раз в той стороне, куда он отправил Йена. Сложно было бы пройти мимо него, если бы Йен действительно решил уйти. По крайней мере, никто, кроме Микки, не знал, что Йен разгуливал этой ночью по поселку не связанный и с оружием. Йен мог поклясться, что не сделал ни единого выстрела, и Микки тоже это знал, но, кажется, в его глазах этот факт ничего не доказывал. Йен уже начал тихо паниковать, чувствуя как лицо и шею заливает краска, а между лопаток саднит ещё сильнее. Когда он был уже на грани обморока, Микки наконец-то отвёл взгляд. — Надеюсь, его сожрали. — пожал плечами парень, и принялся рыться в своём рюкзаке в поисках зубной щётки и бритвы, что-то негромко насвистывая. Йен незаметно выдохнул. Он так любил этого человека. *** Им оставался последний рывок, последняя ночевка и полдня пути, когда раздался вопль: — Тревога! И тут же захлебнулся. Это был очередной полуразрушенный поселок, но на этот раз более облагороженный. У них снова был отдельный домик, но теперь уже с крышей, чем-то вроде лежанки из старых одеял (тоже не слишком чистых, но не в положении Йена было выпендриваться) и крошечной печкой (топить ее было нечем, правда). Утром должны были вернуться Мэнди и Игги, и отвести в жилой поселок. Йен не спал, сидел на одеялах как на иголках, слушая, как воздух звенит от напряжения, от запахов, предвкушения охоты. Микки дремал рядом, касаясь лбом его плеча и больше делая вид, будто присматривает за ним, чем действительно делая это. Он подскочил сразу же, стряхивая с себя сонливость, когда на улице закричали. — Блядь, они здесь! — бросил он, с тревогой прислушиваясь, но когда раздались беспорядочные выстрелы, вскочил на ноги. — Микки! - Йен дернулся было за ним, но Микки шикнул на него: — Всё нормально, посиди тихо. Я сейчас. — Нет! Останься, Микки, останься здесь! На улице закричали так страшно, что у Йена сжалось сердце. Отпускать туда Микки означало отпускать его на смерть, поэтому он попытался передать весь свой страх за него взглядом. — Хорошо. — медленно ответил тот, обернувшись и сжав ружье крепче. Микки должен был быть там, на улице, помогать своим отбиваться от мутантов, но остался с Йеном. Это не могло означать что-то другое. Но все грозило разрушиться прямо сейчас. — Что бы ни случилось, просто знай, что я люблю тебя. — быстро сказал Йен, глядя на Микки снизу вверх. Он просто вынужден был уйти сейчас, иначе все становилось слишком неуправляемым. — Я люблю тебя, Микки, я люблю тебя… — Я понял, понял, ладно? — прервал его тот, избегая смотреть в глаза, подошел ближе, сел рядом, развернул за плечо. — Надо валить. Давай руки. Йен увернулся. Раньше он был бы рад избавиться от веревок снова, но сейчас мог обойтись, нужно было вытащить Микки отсюда. — Не трать время. Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, в дверном проеме возникла темная фигура. Микки вскинул ружье, но Йен даже не вздрогнул, только мрачно посмотрел в ее сторону. — Милкович, ты че тут делаешь?! Быстро, бл… — Тэд? — Микки облизал пересохшие губы и начал подниматься на ноги, как фигура Тэда вдруг ломано дернулась и исчезла в темноте, словно ее с огромной силой дернули назад. Больше его голоса не было слышно, с улицы прекратились крики и выстрелы. Повисла такая оглушающая тишина, что Йен решил бы, что утратил слух, если бы не хриплое дыхание Микки. И негромкий шорох над головой. Его окутал знакомый запах химикатов и сырой земли, дрожь чужой злости, азарта и радости, а горло сдавило от собственной горечи и страха. Йен заморгал, ему нужно было видеть в темноте, но эти глаза не были на такое способны. Он смотрел по сторонам и вверх, но видно было лишь темные углы и очертания сваленных там вещей. Йен мог ориентироваться только на звук, но их вдруг стало слишком много. Микки тоже услышал царапающий шум сверху, но прежде, чем успел поднять взгляд вверх, что-то мелькнуло сверху, выдернув из его рук ружье и отбросив оружие в одну сторону, а Микки в другую. Он тяжело врезался в стену и тут же откатился в сторону, ожидая следующего удара. — Микки! — вскрикнул Йен, неверяще озираясь. Он не должен был допустить этой ерунды. — Остановитесь… Стойте… Ломкая на вид длинная сероватого цвета трехпалая рука мелькнула на фоне оконного проема, спускаясь сверху, когда Микки подобрал ружье и вскинул его вверх, на секунду оторопев от того, что увидел там. Этой заминки хватило, чтобы не дать ему выстрелить. Одно щупальце обвилось вокруг него, прижимая руки к торсу и обездвиживая, второе отбросило ружье подальше. Йен болезненно поморщился, по инерции едва не завалившись на бок, ткань футболки с треском разорвалась на спине, а саднящая с прошлой ночи кожа между лопаток разошлась вслед за ней. Кровь веером брызнула на стену. Микки перестал дергаться в крепком захвате, когда увидел это, перевел испуганный взгляд на Йена. Заостренное на конце черное щупальце столкнулось со свесившейся с потолка рукой, которая уже была готова оторвать Микки голову, сильно порезало ладонь, и она тут же отдернулась. — Да блядь! — обиженно заорали сверху. — Йен! Больной что ли? Лип свалился сверху, прижимая трехпалую руку к груди обеими человеческими. Вид у него был взъерошенный и обиженный. Он обнял себя хвостом, глядя на Йена исподлобья. Микки уставился на него, забыв сопротивляться. — Йен Галлагер. Объяснись сейчас же. — Фиона, уперев руки в бедра, остановилась в дверном проеме, там, где несколько секунд назад еще стоял живой Тэд. От неё остро пахло злостью и беспокойством. Кончик хитинового хвоста нервно дрожал, норовя обвить ноги, словно она его не контролировала. Шесть глаз строго смотрели на Йена, выискивая малейшие повреждения. Волосы были растрепаны, щека измазана сажей. Голос звенел от возмущения. — Ты устроил это, чтобы поиграть с едой? — Микки не еда! — решительно заявил Йен. Он встал на колени, с трудом удерживая равновесие и все норовя завалиться на бок. — Он мой партнёр! Фиона и Лип одинаково округлили многочисленные глаза, моргающие вразнобой. Йен ненавидел, когда они так делали, он не знал куда ему смотреть, и хмуро уставился Микки в плечо. Тот не двигался, почти перестав дышать. Йен отчётливо слышал, как колотилось его сердце, и легко подстроил биение собственного пульса под него, ему нравилось быть в одном ритме с Микки. Его это успокаивало. — Он же человек. — медленно и недоверчиво произнес Лип, оглядел его на всякий случай еще раз, будто мог что-то упустить. — Знаю! Вы его напугали! Я его напугал! — сердито прокричал Йен, с трудом отрывая взгляд от точки на плече Микки и выбирая новой целью переносицу сестры. Он начал дрожать от раздражения и злости. Они всё испортили. — Зачем вы это сделали?! Вы всех убили! — Че, серьёзно, Йен? Мы волновались! Ты исчез, ничего не сказав. — Фиона взмахнула руками. — Ты хоть представляешь, как я испугалась? — Я знаю. Мне жаль, но… — Ты пока не можешь покидать гнездо. Йен, о чем ты думал? Мне пришлось взять младших с собой! — Прости. Он слышал, как они опустились с потолка позади него, как две большие капли тьмы, тут же принявшие очертания детей. Дэбби утешающе застрекотала, дергая ломкими пальцами узел на верёвке, всё ещё связывающей запястья Йена. Карл опустил что-то на его плечи. — Это твоя куртка? — чуть запыхавшийся голосом спросил он. От куртки пахло чужой кровью и совсем немного Йеном, но Карл всегда легко находил своих в мешанине запахов. Наверняка это он выследил отряд, поэтому и пришлось тащить с собой всю малышню. Лиама было не видно, но тьма чавкала где-то впереди, и Йен не стал беспокоиться. Лиам был ещё малышом, а они постоянно голодны. — Спасибо. — виновато прошелестел Йен, поправляя освобождёнными руками куртку на плечах. Запястья саднило. Кто-то из детей мог пострадать, получить случайную пулю или ещё что. Йен был так увлечён Микки, что совсем не подумал об этом. Теперь страшно было смотреть ему в глаза. Господи, он не собирался вываливать на него всю правду таким образом. — Мик… Обратившись к нему, Йен внутренне обмер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Он страшился его реакции, и не зря: парень, всё ещё обездвиженный немеющим уже щупальцем, смотрел прямо на него с опасной смесью ужаса, отвращения и брезгливого любопытства. — Что ты, блядь, такое? — отозвался Микки низким хриплым голосом. Ему будто бы было плевать на всё остальное семейство, он смотрел только на Йена. И его можно было понять: Йен был рядом всё это время, спал и ел вместе с ним, они были близки, но никто так и не понял, что они пленили и притащили в свой отряд хищника. Микки этого не понял, когда целовал Йена. Наверное, это было больно. Наверное, Микки чувствовал себя преданным. Йену хотелось разбить себе голову о ближайшую стену. — Мы гордимся тем, кто мы есть. — уверенно произнесла Фиона, когда Йен так ничего и не ответил, будучи в силах только умоляюще смотреть на Микки в надежде на каплю понимания и прощение, которого, очевидно, не заслужил. — Если ты думаешь, что мы какие-то уроды, монстры, то советую запомнить: это правда, и планета останется за нами. Ваше время прошло. Это прозвучало как слабая угроза, пока им удавалось довольно неплохо прятаться и не оставлять свидетелей, чтобы люди не догадывались, что мутировали не только животные. Глупо было думать, что это никак не коснётся людей, целых семей, в которых дети за несколько поколений рождались всё более приспособленными к новому миру. — Фиона, пожалуйста! — Йен повысил голос, перебивая, чтобы она ещё чего-нибудь ужасного не наговорила. Им и так было достаточно, чтобы разрушить хрупкий мир, который они успели построить вдвоём. — Мик, я не хотел тебя пугать. Я должен был сказать тебе, но… Мне жаль. — Это, блядь, не по-настоящему. Не по-настоящему. — пробормотал Микки, совсем его не слушая. В его голосе не было никакой уверенности. Йен хотел бы его поддержать, но совсем запутался. Он не знал, что сказать и как объяснить. Не мог изменить того, кто он есть. Не мог вернуть всё, чтобы исправить, сказать сразу: "Привет, я Йен, и я чертов мутант, мимикрирующий под человека, хотя у меня щупальца, восемь глаз, и всё такое, я влюбился с первого взгляда в тебя, Микки, и собираюсь провести всю жизнь рядом с тобой, если ты не против". У него бы не было шанса даже закончить эту речь до конца, чтобы не получить пулю в лицо. — Теперь вы меня сожрете или что? — мрачно спросил Микки, кусая губы и по-прежнему игнорируя бестолковую попытку Йена извиниться. Он старался не показывать страха, но было очевидно, что в мирный исход никто не верит. — Думаю, это хорошая идея. — заявил Лип. — Это не хорошая идея. — с нажимом возразил Йен, бросив на брата враждебный взгляд, и обратился к Микки в момент изменившимся голосом, жалобным и ломким: — Я отпущу тебя сейчас, только не делай ничего странного, хорошо? Пожалуйста. Тебя никто не тронет. Я никогда не позволю никому навредить тебе. Несмотря на то, что Йен слышал бешено стучащий пульс Микки, чувствовал его страх, это было сказано, смело глядя в глаза, заставляя верить, что так непременно и будет: — Лучше бы тебе передумать, потому что иначе я найду ваше сраное гнездо и выжгу там всё к хуям! — Ты этого не сделаешь. — влезла Дэбби. Она выглядела немного удивленной, явно не понимая, в чем проблема. Ведь ей сказали, что Микки партнёр её брата, так чего теперь воевать? — Разве ты не влюблён в Йена? Микки моргнул и рассмеялся. Громко, нездорово, сидя на пыльном полу и, кажется, даже не замечая, что уже свободен. Щупальце медленно разжалось и выпустило парня из хватки, Йен подтянул его поближе к себе, как и остальные два. Он чувствовал себя глупо. Никогда не гордился тем, кто он есть, но сейчас этот стыд ощущался особенно остро. Микки так долго ржал, что Фиона начала терять терпение. — Мы идём домой, Йен. — заявила она, и смех сразу оборвался, как обрезали. — Нельзя оставлять Микки одного здесь. Я его провожу. — Нет! И речи быть не может. — Игги и Мэнди, они скоро вернутся за нами, так? — Йен обернулся к Микки, будто ожидал от него подтверждения, но тот мрачно промолчал. — Тогда я их дождусь. — Ты рехнулся?! Эти люди держали тебя связанным, и теперь, когда они вернутся и увидят здесь всё это, ты думаешь, тебя отпустят? Да я сломаю им кости раньше, чем они скажут: "Ой, а что это здесь произошло?" — Микки относился ко мне хорошо! — Пока не узнал, что ты сраный паукан? Иди на хуй, Йен. — буркнул тот, напряженно глядя на лежащее в стороне ружье. Йену оставалось только молиться, чтобы Микки не сделал ничего глупого. — Мы идём домой. — повторила Фиона тоном, не терпящим возражения. Лип явно был с ней полностью согласен. Несмотря на то, что обычно он принимал сторону Йена, в этот раз был явно не тот случай. По крайней мере, утешала мысль, что они не станут вредить парнеру Йена, это было в их природе, создавать пару на всю жизнь. Уж если ты выбрал кого-то, можно расстаться надолго, разойтись по разным концам света, но никогда не выйдет полюбить настолько сильно кого-то другого. Один на всю жизнь, до самой смерти. — Мы ещё увидимся. — горло сдавило, и получилось сказать это каким-то трагичным полушепотом, Йен совсем этим не гордился. Он поднялся на подгибающихся ногах. Меньше всего на свете Йену хотелось сейчас уходить. — Мы встретимся снова. И обещаю… Микки перебил его, не спеша, впрочем, вставать с пола, глядя с нескрываемой злостью, но Йен чувствовал это в воздухе: тонкую вибрацию тщательно подавляемой тоски. И это было для него надеждой, которой он собирался жить дальше, пока не увидит Микки снова. — Да, мы ещё встретимся, Йен Галлагер. — он намеренно упомянул фамилию, давая понять, что запомнил это. Что непременно, как только представится случай, сам найдет Йена и осуществит свои угрозы. Было действительно интересно, сделает ли он это, потому что Йен собирался ждать его хоть всю жизнь. Будет ли Микки ждать Йена так же долго? — … что ты об этом не пожалеешь.