Какова твоя цена?

      Пик затаил дыхание, вглядываясь в карие глаза, не решаясь отобрать руки. Весь мир как будто рухнул. Стало так тихо. Или это Пик оглох от шока? Всю его усталость как ветром сдуло, сонливость мгновенно пропала. Ужас накатил на него отрезвляющей волной ледяной воды. Ромео не спешил его выдёргивать из этого странного состояния, позволяя обдумать и принять произошедшее. Но Пик не хотел принимать! И его голова, видимо, тоже: в висках так сильно гудело; было ощущение, будто обе барабанные перепонки лопнули, ибо все звуки, которые Пик слышал как в трубе, звучали глухо и неразборчиво. Тело чуть трясло. У Пика впервые дрожали руки. А ещё его тело неожиданно стало легче. Он будто летел в пропасть. Нет, не так. Он падал глубоко в пропасть, в чёрную жадную дыру неизвестности и темноты, вызывающей лишь страх. Он глядел в шоколадные глаза Ромео, видел эту чёрную пропасть в их глубине. Казалось, ещё немного, и Пик от ужаса просто грохнется в обморок. Никогда за всю свою недолгую жизнь он такого не ощущал.       Пик вздрогнул, почувствовав на своей ладони мягкие поглаживания. Тонкие пальцы Ромео ослабили хватку. Опустив глаза на широкую тёплую ладонь Пика, Вулф вырисовывал на ней подушечками пальцев понятные только себе узоры. Пик немного пришёл в себя. Странно, но это помогло вынырнуть из бездны собственных ощущений. Хотя его тут же накрыли другие: ярость и гнев. Но Ромео словно не замечал этой злобы, исходящей от Пика.       – Может... Мы всё же как-то договоримся? – прервал затянувшееся молчание Пик. Надежды в его голосе не было. Слова сорвались с губ по большей части рефлекторно, хотя Пик заранее знал ответ. Должно быть, мозг до последнего отрицал факт потери свободы. Ромео взглянул на него исподлобья, чуть улыбнулся. Ну конечно... Рогатый чуть нахмурился, с каким-то сожалением глянул в сторону. Он не договорится. Вернее, Ромео от него ничего не нужно кроме его самого... Пик прочитал это по лёгкой улыбке на губах Ромы. Был ли Пик удивлён? Нет... Он в какой-то степени ожидал этого рокового дня, ведь Ромео в самом начале их странных ненавистных отношений пообещал непременно забрать его свободу. Было бы странно, если бы он резко передумал. Был ли Пик расстроен? Немного... Тем, что его купили до того, как он успел выучиться в школе и институте. На самом деле его готовили к этой покупке с рождения. Всё же все должны быть рано или поздно куплены. Очень редко бывало, когда людей низших и средних классов не покупали вовсе. У Пика были молодые родители, которые так же не видали серьёзной жизни. Ну, по их рассказам они смогли как-то откупиться от предложений о неволе, потому сейчас имели свободу. Интересно, как они отреагируют на известие о том, что их милого здоровяка купили? От одной только мысли, от одного представления перепуганных лиц родителей, у Пика сжалось сердце.       Ромео перевернул ладонь Пика тыльной стороной запястья вверх. Он провёл тонкими длинными пальчиками второй руки по костяшкам пальцев, вызывая мурашки. Всю кисть начало жечь. Пик зажмурился, стиснув зубы. Он знал, что процесс замены цены на знак семьи покупателя не из приятных, но чтобы настолько... Ощущение было такое, будто Ромео не касается его кончиками пальцев, а тихонько окрапляет его руку жидким горячим воском. Через минуту жжение утихло, потом и вовсе пропало.       – Ну вот ты и собственность семьи Вулфов... – улыбнулся Ромео. Пик приоткрыл глаза, замечая на своей лапе метку во всё запястье. Рогатый недовольно скривился...

***

      Весть о том, что тихого здоровяка купили, да ещё и не абы кто, а сам Вулф, мигом разнеслась по школе. Девчонки с завистью косились на Пика, некоторые тихо поздравляли, учителя в шутливой форме наказывали счастливому, в отличие от Пика, Ромео следить за новым купленным. Глупые люди... Пик угрюмо принимал поздравления, хотя ему хотелось выть диким зверем, ударить кого-нибудь по лицу, лишь бы они перестали улыбаться! Его купили! Он раб! Хватит поздравлять, хватит улыбаться! Пик бы никогда ни за что не продался! Как же вы не понимаете, каково это, сидеть на коротком поводке, отдаваться во власть ненавистному лицу, забывать свои убеждения и хобби ради его желаний... Отвратительно... Пик тихо зарычал, покосившись на мило воркующего Ромео с парочкой учителей. Ну ничего, он так легко не сдастся! Ромео купил его тело, но не душу. Пик тут же приосанился, сжав руки в кулаки. Рано нос повесил...       – И что? Ты теперь будешь жить у Ромео? – разинув рот, спрашивал Вару. Ромео ласково гладил хмурого Пика по волосам.       – Конечно будет~ Я не позволю ему просто так куковать дома... – Пик на это цыкнул. Рома был с ним невероятно ласков. Конечно, радуется покупке!       – Убери руку из моих волос, пока я тебе её не сломал... – рыкнул он, скаля зубы, как дикий пёс. Вару удивлённо дёрнул бровями, наблюдая за ними. Вулф тихо неловко рассмеялся, но свою наглую руку покорно убрал.       – Какой ты дикий... Мне придётся учить тебя манерам...       – В смысле ты хотел сказать "дрессировать"? Пошёл на хуй... – Пик зарычал громче. Ромео тихо вздохнул, а рогатый молча ухмыльнулся. Да, он всерьёз собирался выводить хозяина своим поведением. Может, Ромео надоест няньчиться с ним, и он его отпустит?

***

      Пик лениво собирал вещи. Ромео всё крутился рядом.       – Ну же, быстрее! – нетерпеливо поторапливал его Рома, но фиолетовый лишь глухо фырчал, нарочито медленно собирая вещи. Вулф заскулил. – Ну Пиик! Мне жуть как интересно увидеть, с кем ты живёшь!       – К моим родителям я тебя не подпущу, и не мечтай. Я лишь возьму вещи и попрощаюсь с ними, – Пик фыркнул, вышел из класса, не дожидаясь Ромео. Тот поспешно нагнал его. Со стороны могло показаться, что это Рома "на коротком поводке": с довольной мордой шагал следом, едва поспевая.       – Ну чего ты такой злой? Я ведь ещё ничего не сделал... Да и что это за "попрощаться"? Я не буду запрещать тебе видеться с родителями, бегай к ним в любое время, просто я хочу, чтобы ты ночевал в моём доме!       – Зачем? Почему, пока я не выучусь в школе, я не могу спать в своём доме? – Пик безынтересно оглянулся на Ромео.       – Потому что я так хочу, – Ромео улыбнулся. Естественно причина была в другом, но он не собирался вываливать её Пику... По крайней мере сейчас.       Они вышли из школы и двинулись по направлению к дому Пика. Погодка была тихая, безветренная, солнечная. Улицы были полны детей и подростков – школьники и студенты заканчивали свой учебный день, радостно прогуливались по улочкам, вдыхая свежий воздух. В общем-то сегодня на улице было довольно тепло не смотря на то, что ноябрь постепенно брал свои права и местами уже можно было разглядеть кое-где на редких травинках и лужах иней со льдом. Пик кутался в свою куртку, Ромео шёл позади, завернувшись в пальто и шарф по самый нос.       – С кем ты живёшь? – тихо спросил Ромео, с интересом уставившись на Пика.       – С родителями и бабушкой, – нехотя буркнул Пик, заставляя Вулфа навострить уши. – У нас небольшой частный домик. Мой отец работает в кафе, а мама логопед в детском саду. Бабушка по папиной линии, ей скоро стукнет восемьдесят три года, но она живее всех живых... – неожиданно честно ответил Пик, вывалив на Ромео всё и сразу. На самом деле он просто надеялся, что Ромео надолго замолчит, обдумывая его слова. Вулф и в самом деле притих. Они молчали всю дорогу, пока не добрались до небольшого тихого райончика, полного милых частных домиков. Ромео восхищённо огляделся. Конечно, он привык жить в шике и со вкусом, но подобные очаровательные постройки его невероятно умиляли. Он даже немного завидовал людям, которые смогли урвать себе такой милый домик. Есть в них что-то очаровательное. Ну знаете, каждый человек любит какие-то вещи, сам не зная, за что именно. Причём я говорю именно о неодушевлённых предметах. Валяется у тебя на столе обычный карандашик. Он уже весь истёртый, источенный, ластик давно вывалился из этого маленького железного держателя. У тебя полно карандашей, новых, красивых, чистых, но почему-то писать ты любишь именно этим маленьким стариной. И ведь непонятно, чем именно он заслужил твою любовь. Может воспоминания и ностальгию навевает, может ты привык к нему. Даже если решишь ты его заменить, ещё долго будешь грустно вздыхать и вспоминать свой маленький карандашик. Или стакан. На кухне много стаканов, но у тебя всё равно есть твой любимый, из которого приятно хлебнуть кофе или чая. Много можно примеров привести: кто-то особенно любит свой шарфик, кому-то по душе писать стихи в особенной тетради, кто-то обожает спать под конкретным пледом. Не важно, что за вещь и как вы ей пользуетесь, но она занимает особенное место в вашем сердечке.       Вот и Рома, разглядывая подобные частные домики, расплывался в невольной улыбке, чувствуя приятное тепло на сердце. А чем ему понравились эти постройки, почему на душе тепло от одного вгляда на них – неизвестно. Он взглянул Пику в спину. Хмурый, недовольный, мечется, как птица в клетке, как собака, посаженная на привязь. Ромео тихо вздохнул. Ничего, смирится, что ещё ему останется?       Они подошли к домишке с черепичной крышей. Его окружал тёмно-серый забор, за которым виднелась небольшая веранда и клумбочки цветов. Пик загремел ключами. Тогда на территории его домика раздрался лай крупной собаки. Кажется, кто-то из девушек говорил о том, что у Пика есть овчарка? Рогатый толкнул дверь внутрь, прошёл по аккуратно вымощенной камнем дорожке. Овчарка, радостно, по-собачьи улыбаясь, высунув язык, неслась на Пика. Собака залаяла, заскулила, хлыща себя по бокам хвостом. Пик не смог сдержать улыбки, рассмеялся, ласкаясь с питомцем. Ромео замер у него за спиной, умилённо наблюдая за ними.       – Что это за чудо? – ласково спросил Ромео. Четвероногий вздёрнул уши, зыркнул в его сторону, поведя носом, принюхиваясь. Пик чуть вздрогнул, возвращаясь в реальность, вспоминая о существовании Вулфа. Его лицо тут же огрубело, почерствело и стало серьёзнее.       – Это Рая... – хмуро ответил ему Пик, выпрямляясь и широкими шагами направляясь к дому. Собака, искоса оглядев Рому, всё же аккуратно подошла к нему, обнюхала ноги и протянутую руку, а потом очень даже охотно подставила под ладонь Ромео голову, ласкаясь. Рома умилённо пискнул.       – Хорошая девочка... Ты такая милая!       Питомица уселась на дорожку, тихо гавкнула. Ромео почесал у неё за ухом, на что та снова глупо улыбнулась, как умеют только добрые послушные собаки.       Дома у Пика было довольно уютно. В небольшом коридорчике парни разулись. Рома удивлённо прислушался. На кухне работала плита и лилась вода из крана, откуда-то из другой части дома слышался гул телевизора. Из кухни же доносилась пара женских голосов. Услышав лай собаки в доме и хлопок двери, они оба стихли.       – Сынок, ты? – прикрикнула мать из кухни, выключая воду. Пик почему-то вздрогнул, понурил голову, убирая рюкзак на пуфик.       – Да, мам... – негромко ответил он, но та, кажется, услышала его. Рогатый глянул на притихшего Рому, немного подумал и поманил его за собой. На кухне было всё так же тесновато, но довольно уютно. За небольшим овальным столом сидела старушка со следами былой молодой красоты. Её чистые седые волосы были собраны в косу и закинуты на плечо, маленькая низенькая фигурка была укутана в старенький, но по-своему очаровательный халатик, а необычно яркие голубые глаза смотрели весело, здраво, с большим количеством мудрости в своей глубине. У плиты, обтирая руки фартуком, стояла красивая вытянутая женщина: узкие плечи, тонкая талия и длинные прямые волосы с чёрным отливом. Её чёрные глаза произвели на Ромео особое впечатление: необычайно глубокие, эмоциональные и умные.       – Милый? Это твой новый друг? – женщина мягко улыбнулась, пока старушка внимательно глядела на гостя. Пик, ничего не ответив, молча поднял руку и повернул запястьем к матери. Та звонко охнула, громыхнул о кастрюлю половник. Женщина ухватилась тонкими пальцами за столешницу, будто стараясь удержаться на ногах. Хотя почему "будто"?       – Это Ромео Вулф, мам... – хмуро оповестил Пик, указав на Ромео. Рома перестал улыбаться, почувствовав себя неловко под внимательными взглядами женщин. Сердце почему-то немного сжалось.       – Всё в порядке, мы договорились, правда, – Пик улыбнулся, взглянув на мать и бабушку. Женщины удивлённо переглянулись. И действительно, с чего бы вдруг тому, кто ценит свободу больше всего на свете, отдаваться во власть богача? – Он недавно в нашей школе... Ну и я вроде как приглянулся ему... – Пик прикрыл глаза. Ромео подивился тому, как правдоподобно он говорил и улыбался... А может он и не играл? Пик не хотел, чтобы его милая семья волновалась. – Он хочет, чтобы я жил у него. Тут особняк неподалёку, мы за моими вещами.       –... Ох, Пик... – мать после долгого молчания подошла к парню и повисла на его шее. Сынишка был выше почти на две головы.       Пик, собирая вещи, разболтался с родителями. Семья немного успокоилась. Пик ничем не выдавал своего расстройства, потому семейка вскоре заинтересовалась самим Ромео, позабыв о возможных минусах потери свободы. Ромео действительно проникся лаской к семье Пика. Его отец, такой же рослый мужчина, грубый и грозный на вид, чуть угрюмый (понятно в кого Пик), был неплохим парнем. У него были необычно ясные голубые глаза, как у бабушки. Мать оказалась слегка эмоциональной, но любящей женой и мамой, а бабушка всё приглядывалась к Роме со стороны, однако ж дружелюбно улыбаясь бледными губами.       – У вас тут так уютно! Понимаю, почему Пик не сильно хотел ко мне переезжать, – Ромео тихо рассмеялся. Редкий случай, когда он не боялся быть открытым.       – Вы уж приглядывайте за нашим золотцем, – тихонько просила мать, собирая Пику одежду, – Он иногда своенравный, но... Какой есть, добрый ведь мальчик. Он единственный наш ребёнок... – Ромео мягко улыбнулся.       – Я ни в коем случае не хотел обижать Пикушу, он и правда милый~       Пик тихо цыкнул, ничего не ответив. Рая крутилась рядом, пихая в сумки свою наглую морду.       – Может... Вы тогда и собаку возьмёте? – почесав пальцами подбородок с несколькодневной щетиной, неуверенно вмешался отец Пика, указывая на овчарку, – Рая умная девочка, она не станет хулиганить... А без Пика помрёт у нас от тоски и скуки, ей ведь никто кроме него и не занимается...       – А можно? Конечно-конечно возьмём! Моя семья очень любит животных. Ваша овчарка - милейшее создание, которое я только видел, – Ромео даже порадовался, наблюдая за милой собакой. Бабушка тем временем подошла к Пику. Ромео заметил это краем глаза, но он не услышал, о чём они переговариваются.       – Ну что? – Пик чуть вздрогнул, обернулся на подошедшую старушку. Женщина стояла, опираясь на трость, ласково глядя на внука сверху вниз. Сидя на корточках, чуть сгорбившись, Пик был несильно высок. Бабушка смотрела, так получалось, почти точно ему в глаза. – Вы действительно договорились? Говори правду, я же вижу, что ты обеспокоен...       –... Не договаривались мы, он просто захотел и купил меня... – буркнул Пик, отведя чёрные глаза, как у его матери. Не было смысла юлить перед бабулей, она всегда видела каждого насквозь, замечая малейшие изменения в настроении своей родни. Видимо, сказывался огромный восьмидесятилетний опыт.       – Это тебя злит? – напрямую спросила она, приняв спокойно-серьёзный вид.       – Ещё как! – Пик зашипел, – Я ему покажу кузькину мать! Он у меня успеет сто раз пожалеть, что ему приспичило купить меня! – бабушка тихо хихикнула. Взгляд её чистых глаз мгновенно успокоил внука. Она ласково погладила его по колким взъерошенным волосам.       – Успокойся, здоровяк, – беззлобно хмыкнула она, – Ты сможешь увидеть дальше своего носа лишь тогда, когда заглушишь свою ярость...       – К чему ты, ба? – Пик нахмурился, оглядываясь на Ромео, потом поворачиваясь обратно к старушке. – Я всё прекрасно вижу! Он очередной избалованных индюк, каких стало слишком много... – понизив голос, шепнул фиолетовый. Бабушка молча чуть улыбнулась, неопределённо качнув головой.       – Если я укажу тебе на это пальцем, ты не вынесешь для себя никакого урока, Пик, – она тихо вздохнула. Внук нахмурился.       – И к чему эти загадки?...       – Опыт бывает разным. Приятным и не очень, но мы всё равно получаем его на протяжении всей жизни. Опыт помогает нам жить дальше... Мне жаль, что такая ноша свалилась на тебя именно сейчас, когда ты молод, оттого горд и эмоционален. Но это опыт. Каким бы неприятным он не был, тебе нужно пережить его и разобраться со всем самому... Я дала совет, а использовать его или нет, ты уж сам решай... – медленно со знанием дела проговорила старушка. Она лукаво сощурила левый глаз, отчего морщинки её вокруг глаза стало видно чётче. И всё это было сделано с какой-то кошачьей хитринкой, на что Пик не мог не улыбнуться. Он плохо понимал, о чём конкретно говорила ему бабушка, и пока гнев в его груди утихать не спешил, разгораясь, словно пламя в лесу, превращаясь в агрессивный пожар. Однако он пообещал сам себе, что подумает над словами мудрой женщины чуть позже, когда всё уляжется и устаканится с Ромео...       Вся милая семья провожала Пика, Ромео и Раю в небольшое путешествие. Казалось бы, особняк Ромы не так уж и далеко отсюда, топать максимум минут двадцать, однако они прощались так, словно Пик уезжал в другую страну. Мать Пика даже несдержанно всплакнула, умоляя Ромео присматривать за её единственным сыном. Вулф, поджав губы, старался не смотреть на грустные лица старших и самого Пика, хотя последний какими-то невероятными усилиями удерживал на губах кривую улыбку. И чего они в самом деле? Как-будто Ромео Пика на войну тащит... Ромео чуть нахмурился, разглядывая стену. Он чувствовал себя чёртовым разорителем семей, хотя, по факту, ничего такого незаконного и прям злого он не вытворил. Ну подумаешь, выкупил человека, который этого не хотел... Как-будто Пик не привыкнет, как-будто Пику не понравится, если за ним будут приглядывать и ухаживать...       – Вы хорошие мальчики, берегите друг друга... – оглядев их, произнесла на прощанье бабушка, упёршись руками в трость. Рая ещё раз всех облизала, мать ещё раз зачмокала лицо протестующего сына, а отец крепко пожал руку, и Ромео с Пиком наконец выбрались со всеми сумками и собакой на улицу. В лицо ударил прохладный ветер, вынудив парней зажмуриться. Рогатый мельком оглянулся на дом, где на пороге, улыбаясь, стояла вся его семья, чуть грустная, но счастливая за сына, не зная правды, которую Пик скрыл. И только бабушка глядела необычно серьёзно и внимательно, с толикой ласки. Пик вспомнил её слова, мысленно поставил себе зарубку и отвернулся, чтобы больше не давать слабины на эмоции. Он ведь ещё будет к ним бегать, живёт недалеко. С этого момента начинается новая жизнь, в которой он больше не будет собой...       

      Хитрый хозяин золотой клетки, лукаво улыбаясь, аккуратно закрыл за попавшейся в капкан пташкой маленькую дверцу. Птичка, любящая свободу и небо, попалась...