Get rid of jealousy

      Иван раскрыл глаза. Первое, что он понял — он находится явно не в своей комнате. Ваня огляделся вокруг: бамбуковые стены, запах сандала и персиковые веточки над дверью. Теперь всё более-менее прояснилось. Он в доме Яо. Что ж, всё не так уж плохо.       Ваня хотел потянуться, но тут же почувствовал, что связан. Красная верëвка, закрепленная на его шее, спускалась узлами по телу, связывала руки. Чуть пошевелившись, Иван понял, что его лодыжки тоже обездвижены.       Так, что тут происходит вообще?       Дверь комнаты раскрылась и внутрь зашёл её хозяин. Отлично, теперь есть кому задавать резонные вопросы.       — О, ты уже проснулся? — Китай улыбается в привычной манере, будто бы ничего необычного не происходит. Нет, для Яо-то, может, и не происходит, а вот Иван как-то не привык просыпаться связанным. — Долго же ты спишь, я уже книгу дочитать успел.       — Китай, я тебя люблю, конечно, но не мог бы ты объяснить, что это значит? — Иван взглядом обвëл своё тело.       Яо издал усмешку и молча забрался на кровать, седлая бëдра Ивана, вызвав немой шок у последнего.       Вот так сразу, что ли?.. Яо наклонился к Ване так, чтобы их животы соприкоснулись и прошептал ему в самые губы:       — Ты подслушивал мой разговор с Альфредом, не так ли?       Румянец брызнул на щёки Ивана. Глаза резко забегали в разные стороны, будто бы ища какой-нибудь опоры, но безрезультатно. И это выдало его с головой. И нет, Иван умел врать. Даже перед Яо он мог лукавить. Однако Яо смотрел на него таким прожигающим насквозь взглядом, да ещё и не давал возможности смотреть куда-нибудь мимо этого взгляда, Ваня автоматически стал беспомощным.       — Можешь не оправдываться, я вижу, — хмыкнул Яо, любуясь растерянностью Брагинского.       — Я могу всё объяснить!       — Объяснения подождут, ару, — строго ответил Яо. — Подслушивать нехорошо, тебе не говорили в детстве? — Ваня отвернулся. — А раз не говорили, то скажу я. Ты вёл себя как непослушный ребëнок и должен понести соответствующее наказание за это.       Внутри Вани всё перевернулось. Яо прекрасно знал, что Иван не переносил плетей, кнутов и всего подобного. Даже в сексуальном контексте. Уж слишком много болезненных воспоминаний со времён ордынского владычества сразу всплывали в голове. Так неужели Яо хочет пренебречь этим всем?..       — И как я буду наказан? — нервно сглотнув, спросил Иван.       — Не волнуйся, ару, — Яо похлопал Ивана по плечу, заметив, как тот начинает нервничать. — Обещаю, это станет самым мягким наказанием в твоей жизни.       Китай ещё раз усмехнулся и встал с кровати. Иван вопросительно посмотрел на него. Порывшись в кармане, Яо изъял оттуда довольно большое перо. У Вани невольно вырвался вздох облегчения. Яо не пребегнет к кнутам и плетям. Да и с чего бы Китаю это вообще делать? Другой вопрос, что он собирается делать с этим пером? Неужто засунуть кое-куда?       — Видишь это пëрышко? — Яо покрутил его в руках. — Красивое, правда?       — Угу, — Ваня послушно кивнул. — И пушистое.       — Верно подмечено. И такое красивое, пушистое пëрышко специально для твоих прекрасных ног. Видишь, как о тебе забочусь? — Иван не успел ничего ответить, так перо забегало по стопе, мягко касаясь кожи.       Ваня ахнул и сделал попытку убрать ноги, однако Китай живо перехватил их.       — Нет-нет, убегать не надо, ару, — Яо сел на край кровати, положил лодыжки Ивана к себе на колени, зажав их другой ногой. — Убегать не в твоих интересах.       Пëрышко вновь запорхало вдоль всей стопы: от пальцев до пяток. Ваня дëргался, хихикал, кусая внутреннюю сторону щëк, но при этом успел подметить, что Яо щекочет нежно. Перо едва касалось кожи, даря при этом противоречивые ощущения: с одной стороны было щекотно, но с другой что-то приятное в этом было. Это могло бы сойти за массаж, если не вспоминать о том, что сие было наказанием.       — Что-то ты расслабился. Знаешь, у этой штуки есть острый конец.       — Нет, Яо, не смей!       — А что ты мне сделаешь? — с вызовом ответил Китай, перевернув перо другой стороной и пройдясь ею между пальцами Ивана. — Где же мы чувствительны? Может, здесь? — перо прогулялось до середины стопы. — Или, может, здесь? — пëрышко остановилось на пятке. — Или здесь? — перо коснулось кончиков пальцев на ноге. Иван задëргал ногами активнее, пытаясь их вырвать из рук Яо, чуть было не пнув того, но Яо смог удержаться. — Какая бурная реакция, однако.       Вдруг Яо остановился. Иван вновь бросил на него вопросительный взгляд. С чего такая доброта?       — Сделаем передышку? — спросил Яо. Ваня кивнул. И про себя поблагодарил его.       — Хорошо. Прервëмся на пять минут. Верëвки тебе ничего не передавливают? Не должны по идее, но мало ли.       Ваня отрицательно покачал головой.       — Ты хоть дар речи не потерял?       — Всё в полном порядке, — заверил Иван.       — Ну, смотри.       Пять минут показались Ивану вечностью. Яо порядком раздразнил его, Ваня почувствовал, как волна возбуждения прошлась по телу, отзываясь тягучим ощущением где-то внизу живота. Чëрт. Это ж надо так реагировать на простую щекотку. Или Ван Яо знал какие-то особые техники для этого? Он хитрый китаец.       — Отдохнул? Продолжим наш воспитательный процесс? — Китай вновь сел на край кровати, но, как удивлëнно подметил про себя Иван, пера у него в руке не было.       — А есть выбор? — Иван удивлëнно поднял брови.       — На данный момент нет, — Яо одарил Иван милой улыбкой. — Поэтому потерпи немного, — и тише добавил, — я прекращу, как только ты этого захочешь. Тебе стоит лишь сказать.       — Нам стоило придумать стоп-слово…       — Не надо, ару. Простого «Яо, хватит!» будет достаточно. Итак, — Китай крепко сжал лодыжки Ивана, — теперь можно и объяснить мне ситуацию, — пальцы Яо пробежались по своду стопы. Иван уже не сдерживался, смеясь в полный голос. Пальцы у Китая были длинные и шустрый, и это намного хуже нежели нежное пëрышко. — Ну, я жду объяснений.       — Я…Я… — Иван зажмурился. — Я просто расстроился из-за того, что. Ах! — руки Яо начали массажировать кожу в пяточной зоне.       — Продолжай, не отвлекайся.       — Просто ты стал больше проводить времени с ним, чем со мной! — собравшись с силами, ответил Ваня. — Вот! Я что не предложу тебе, ты всё время: «Ой, я не могу, у меня встреча с Альфредом», «Вот я с Альфредом встречусь и приду». И не приходишь! — Иван вновь издал визг, когда Китай начал щекотать середину стопы. Кажется, это было самым уязвимым местом Ивана, и Яо это просëк.       — Вот как… — покачал головой Яо, остановившись. — Глупый ты, Ваня. Неужто ты мог подумать о том, что я могу променять тебя на этого очкастого придурка?       — Да кто тебя знает, — Ваня обиженно надул губы и отвернулся.       Яо поднялся с кровати и, подойдя к Ивану, взял верëвку и притянул его к себе.       — С вами приятно сотрудничать, Иван Брагинский, — Китай поцеловал Россию в приоткрытые губы. Ваня вздрогнул от неожиданности, но с большим удовольствием ответил на поцелуй, стараясь прильнуть ближе.       — С вами тоже, Ван Яо, — ответил Россия, отстранившись.       Китай взял ножницы и аккуратно разрезал верëвки. Почувствовав свободу, Иван обнял Яо, свалив его на себя.       — А знаешь, мне понравилось, — вдруг сказал Иван. — Если все наказания будут такими, то я готов ревновать тебя всегда.       — Мне кажется, ты занимаешься этим всю свою жизнь, — Яо чмокнул Ваню в нос. — Но, если хочешь, — Китай расстегнул пару пуговиц на рубашке России, — то я тоже не против. В конце концов, ногами ты ещё легко отделался.       — Звучит многообещающе, — Иван улыбнулся и удовлетворëнно замурлыкал, когда Яо поцеловал его за ухом.