Круиз

Громкий крик чаек, все затихающий по мере отдаления от берега, сильные порывы ветра весенней Атлантики, треплющие волосы и заставляющие каплям влаги против воли собираться в уголках глаз, закатное солнце, красящее небо в оттенки рыже-розового, мерный гул работающих моторов набирающего скорость лайнера, шелест волн, ударяющихся о белые глянцевый бока судна – Норвежская Радость неслась вглубь океана, обещая всем трем тысячам пассажиров незабываемый уикэнд. Пятнадцать этажей кают и развлечений на любой вкус, начиная аквапарком и заканчивая казино. Арми усмехнулся про себя. Он бы не удивился, узнав, что его друзья выбрали именно этот лайнер только из-за названия. Они всеми силами пытались его порадовать и растормошить после тяжелого развода, что он имел удовольствие пережить в прошлом году. Такой необычный подарок на день рождения он получил еще прошлым летом, но выбраться смог только сейчас. Но он честно не понимал, что ему тут делать одному среди веселящихся молодых компаний и влюбленных парочек. Он чувствовал себя здесь еще более одиноким, чем в своей маленькой Нью-Йоркской квартире в компании вечно пустого холодильника, бормочущего нон-стоп телевизора и пары тараканов, разбегающихся по углам, стоило включить свет. На этом празднике жизни он казался себе лишним, но планировал стойко перенести предстоящие три ночи и вернуться снова в свое уныние. В свои тридцать пять он чувствовал невыносимую усталость и разочарование в жизни. Карьера пришла в тупик, жена его бросила, улетев с любовником на другое побережье. Все его мечты о большой семье, светлом доме и любви до последнего вздоха разрушились и тяжелыми руинами легли на сердце. Он не знал, что ему делать дальше, какую цель себе поставить и куда идти. Он на автомате вставал по утрам, запивал черным кофе без сахара дым утренней сигареты, собирался, едва глядя на себя в зеркало, и шел читать лекции студентам об истории искусств. Желание получить докторскую степень и перевестись в приличный университет давно кануло в лету, и он застрял в среднестатистическом колледже. Жена давно в него не верила, может быть поэтому она и выбрала успешного риэлтора, с которым познакомилась на одной из выставок современной архитектуры, которые она организовывала. Но Арми не мог винить ее в этом, он сам давно в себя не верил. Он все пытался вспомнить, когда это началось, но не мог. Когда семейный быт затянул его в свое болото или когда они старались сделать ребенка, но ничего не получалось, или когда жена начала обвинять его в неудачных попытках, хотя он проходил полное обследование, и врач сказал, что он абсолютно здоров и причина не в нем. Или когда ее перестало устраивать его жалование, отсутствие стремления к лучшему, даже его любовь. Горько было вспоминать обо всем этом, и Арми поморщился. Сделал последнюю затяжку и затушил окурок в специальной урне. Он стоял в месте для курения и, не отдавая себе отчет, бездумно рассматривал парня, пытающегося сделать селфи сначала на фоне палубы и мачт, а потом на фоне горизонта и сине-зеленой воды. Судя по его недовольному выражению лица и хмуро сведенным бровям, получалось у него не очень. - Может, тебя сфотографировать? – спросил он, подойдя чуть ближе. Скука и тоска толкнули его заговорить с незнакомцем. - О, привет! – ответил парень и смущено улыбнулся. – Если тебе не сложно. - Да нет, - пожал плечами Арми и взял протянутый телефон. – Тебя как, в полный рост? - Да по-разному, - тот неловко переступил с ноги на ногу. – Как получится, – а потом добавил после недолгой паузы, - недостатки путешествия в одиночестве. - Да, - согласился Арми, - невольно ищешь, с кем заговорить и нарушить, наконец, молчание. - Так ты тоже один? – спросил парень и замер с улыбкой на губах. Арми сделал несколько снимков, а потом перевернул телефон горизонтально и чуть подошел. - Да, - ответил он. – На фоне палубы? - Можно, - неловко улыбаясь ответил парень и обошел его. – Может, тебя тоже сфоткать? – опомнился он, когда Арми протянул ему телефон, сделав несколько кадров. - Нет, не надо, - резко мотнул головой в отрицание. - Почему? Это же на память. Выложишь в соцсети. - Я не пользуюсь соцсетями. - Ну тогда распечатаешь и поставишь в рамочку на рабочем столе. - У меня нет рабочего стола. - Ладно, сдаюсь, - и он примирительно поднял руки ладонями вверх, а потом подумав добавил. – Или, может, вложишь в семейный альбом? На этом вопросе Арми помрачнел еще сильнее и отрицательно мотнул головой. - Как хочешь, - пожал плечами упрямый парень. – Ты из тех, кто не фоткается? - Незачем. Хотя… - Арми подумал, что можно все-таки сделать фото на память и отправить его потом друзьям в их общий чат. Они будут рады получить небольшой фотоотчет. – Давай, - он достал свой потасканный айфон. – Вот здесь, на фоне воды. - Окей, - парень долго искал нужный ракурс, - я, кстати, в прошлом фотограф, может даже получится что стоящее. Может все-таки улыбнешься? - он поднял взгляд от экрана телефона. - Нет. - Окей, мистер «Нет», но с улыбкой было бы лучше. Ты видел фильм «Всегда говори да»? - Нет. - Стоит посмотреть, - ответил парень и растянул губы в такой открытой и широкой улыбке, что Арми совершенно неожиданно ухмыльнулся в ответ. - Что ж, уже лучше, - пробормотал тот, - О, тебе тут звонят, – он смущенно протянул телефон обратно. Арми только мельком глянул на экран и тут же сбросил входящий вызов: - Неважно. - Мой уже не ловит, - как бы невзначай отозвался парень. - Лучше бы мой тоже не ловил, - пробормотал Арми, убрав телефон в карман джинсов. - Кстати, Тимоти Шаламе, - протянул руку тот и снова обезоруживающе улыбнулся. – Если захочешь еще сделать фото, я в твоем распоряжении. - Да нет спасибо, - отозвался мужчина, а потом спохватившись пожал тонкую, но сильную ладонь, - Арми Хаммер. - Приятно познакомиться, Арми Хаммер, - новый знакомый немного помялся на одном месте, явно не зная, что делать дальше. – Пойду туда, откуда ты пришел, - он указал большим пальцем на зону для курения и, развернувшись на пятках, широкими шагами отправился в указанном направлении. Арми постоял немного у парапета, бездумно посмотрел на пузырящиеся белой пеной гребни волн и подумал, что не прочь покурить еще. Он присел на одно из железных сидений через два от парня и прикурил новую сигарету. У него снова зазвонил телефон, он достал его из кармана и сбросил вызов. Названивала одна из его пассий, с кем он пытался встречаться после развода. Очень настойчивая и навязчивая девушка, которой он явно дал понять, что им не по пути, но ей словно было это неважно, она продолжала его терроризировать. Он перевел телефон в режим полета, не дожидаясь пока пропадет связь – общаться с ней было последним в списке его желаний. - Дерьмовый день? - спросил Тимоти, выдохнув ароматный дым из новомодного девайса, названия которого Арми не знал. - Дерьмовая жизнь. - Звучит не очень. - А на деле еще хуже. - Слушай, может это не мое дело, но могу побыть твоей жилеткой на сегодня. Говорят, незнакомцам легче выговориться. - Я бы не стал проверять правдивость этого утверждения. - Как хочешь, - пожал плечами парень и отвернулся. Он смотрел вдаль, чуть прищурив глаза, и периодически затягивался. Арми рассматривал его профиль и находил его все более интересным. Темные локоны красиво обрамляли угловатое лицо с острыми скулами и впалыми щеками, правильной формы нос – он выглядел как гость из прошлого по нелепому стечению обстоятельств оказавшийся во второй декаде двадцать первого века. Словно почувствовав пристальный взгляд, он обернулся и вопросительно посмотрел Арми прямо в глаза, забавно приподняв свои широкие брови в немом вопросе. - Но мы можем поговорить на любые другие темы, - неожиданно для себе произнес мужчина, завороженный пушистыми ресницами этого странного парня. - Давай, - хмыкнул тот, - я в одиночестве застрял здесь на ближайшие три дня и не против компании. Как ты здесь оказался? - Друзья подарили путевку на день рождения, хотели, чтобы я развеялся. А ты? - Ищу вдохновение. Вообще мне нужно попасть в Майями, там у меня запланировано несколько диджейских сетов в клубах, а я боюсь летать. Решил попробовать такой способ передвижения. - Фотограф, диджей, что еще? - Арми начинал увлекать разговор, и он подумал, почему бы и нет, почему бы не скоротать время в непринужденной беседе. - Еще немного модель, - застенчиво улыбнулся Тимоти и запихал руки в карманы безразмерной худи. - На самом деле я ищу свое призвание, пробую все, что интересно. А ты? - А я преподаю в колледже. Так странно… - задумчиво сказал мужчина. - Что именно? - Ты как будто один из моих студентов. - Часто так болтаешь со своими студентами? - Ни разу, если честно. Только на сугубо профессиональную тематику. - И что ты преподаешь? - Историю искусств. - Интересно должно быть. - Да нет, скучно. Из года в год одно и тоже. - Я бы сходил на твою лекцию, профессор. - На самом деле я так и не получил научную степень. - Почему? Арми пожал плечами: - Так вышло. - Я, кстати, тоже ни разу так просто не болтал ни с одним преподом. Повисла небольшая пауза. Сумерки сгущались, и в воздухе запахло ночной прохладой. На палубе включили освещение, и желающих провести время на открытой площадке становилось все меньше. Арми наглухо застегнул ветровку и заметил, как Тимоти зябко повел плечами. - Можем спуститься в бар, пропустить по стаканчику, - как бы невзначай сказал Арми. Других планов у него не было. - Можем, - согласился парень, - давай чуть позже. Хочу посмотреть на воду, - он бодро вскочил и кивнул на то место, где они ранее начали диалог. Арми последовал за ним, и они встали чуть поодаль, облокотившись на бортик. Не слишком близко, сохранив дистанцию, но достаточно для разговора. Темный океан манил своей бесконечностью от горизонта до горизонта. Берега давно не было видно и стало немного не по себе от их беспомощности перед этой могучей стихией, окружающей со всех сторон. Словно прочитав его мысли, Тимоти сказал: - Я чувствую себя таким маленьким и беспомощным в окружении такого количества воды. Что мы, по сути, можем? - Надеяться на инженеров, что создали этот лайнер, и компетентность капитана и команды. - И «на волю Божью» еще забыл добавить, - парень покачал головой, - люди такие никчемные по сравнению с любой природной стихией. - Единственное наше преимущество — это ум. Только он позволяет нам выживать. - А иногда мешает жить, - философски изрек парень. — Это твой случай? - Можно быть умным в профессии, но совершенным глупцом в жизни. - Так вот в чем дело? - Может быть. Ты удивительно проницателен для своего возраста. - Дело не в возрасте. К некоторым мудрость приходит вместе со старостью, к кому-то старость приходит одна. А к кому-то мудрость приходит раньше. Арми усмехнулся: - Это твой случай? - отзеркалил он чужую фразу. - Может быть, - лукаво улыбнулся Тимоти и накинул на голову капюшон толстовки. - Веришь в переселение душ? - А как иначе объяснить, что я сказал? - Тогда, должно быть, у тебя старая душа. - Я так и чувствую, - согласился парень. - А у тебя? - Я в это не верю. - А во что ты веришь? - Каждый человек рождается с определенным набором качеств, склонностей и талантов. На это можно повлиять, их можно развить, а можно погубить в зачатке. И мудрость, она, как и любое другое качество, кому-то дана, а кому-то нет. - Как знаешь, - Тимоти пожал плечами, - мне нравится думать, что моя душа уже жила когда-то на земле. Я люблю фантазировать, кем я мог быть. - И кем ты мог быть? – заинтересованно спросил Арми. Парень задумался ненадолго, а потом продолжил: - Я был нищим художником в Париже, я был мастером масок в Венеции, торговцем специй в Индии или торговцем шелка в Китае, я был бедуином в пустыне и проституткой в древнем Риме. - Интересный набор. - На самом деле варианты меняются. Время от времени, - хмыкнул Тимоти и перегнулся через перила. Арми подумал о беззаботности этого парня. Какие у него могут быть проблемы, если на досуге он частенько задумывается о том, кем мог быть в прошлой жизни. В этом было немного наивности и особое очарование, присущее молодости. Сам он давно не думал о такой ерунде. - Ну что, пора выпить? - спросил Тимоти и косо глянул на него. Арми согласно кивнул: - Пора. Они спустились по лестнице на нижнюю палубу, которая огибала крейсер по кругу. Вдоль широких окон стояли лавочки, большинство из которых были заняты милующимися парочками вперемешку с шумными компаниями, уже явно заглянувшими в Дьюти фри или в какой-то из баров. Арми толкнул дверь внутрь и придержал ее для своего нового знакомого. Ощущение сюрреалистичности происходящего накрыло его. Что он делает здесь, в этом праздном месте, где-то в Атлантическом океане в компании молодого парня, с которым в жизни бы не заговорил в обычной обстановке. Происходящее выглядело странно, словно он попал в параллельную вселенную. Вроде он же, все тот же Арми Хаммер, что проснулся утром в своей пустой квартире, но только помещенный в совсем странные условия и непривычную компанию. Но провести вечер в одиночестве и надраться одному в баре было гораздо скучнее и прозаичнее, чем пообщаться с необычным парнем, воображающим себя юным мудрецом. - У тебя есть предпочтения по напиткам? - спросил он, когда они миновали один из широких холлов судна. - Нет, я не прихотлив, - ответил Тимоти, стянув с головы капюшон и попытавшись пригладить непослушные волосы. - Кажется, я где-то видел ирландский паб. Как насчет виски? - Совершенно не против, - отозвался тот и показал на стойку с указателями. Им следовало спуститься еще на один уровень ниже. Широкая лестница, с золочеными перилами и зеленым в ромбик ковролином привела их в нужное место – искомый паб оказался крайним в ряду увеселительных заведений. На входе у Тимоти спросили айди, тот достал из широких штанов неформатного вида маленький портмоне и показал документы администратору, словно был готов к этому. Когда они заняли последний свободный столик рядом с барной стойкой, он сказал: - Мне двадцать пять, но до сих пор везде спрашивают айди. Я так молодо выгляжу? - Молодо, - согласился Арми и схватил листовку с картой бара. Когда подошел официант, он без промедления сделал выбор, - бутылку Бушмилс, пожалуйста. - И колу, - добавил парень. Когда официант, подтвердив заказ, отошел, Арми сказал: - Я угощаю. - Вовсе не обязательно, - отозвался Тимоти, - я в состоянии сам за себя заплатить. - Я настаиваю, - мужчине хотелось сделать приятное хоть кому-то, и лишь одна мысль о том, как они будут делить счет в конце, заставила его внутренне содрогнуться. Парень как-то странно посмотрел на него: - Не хочу спорить, если ты настаиваешь. - Вот и не спорь. Какую музыку ты играешь на своих сетах? - спросил он. Не то что ему было сильно интересно и вряд ли он разбирался в современных стилях, но хотелось поддержать разговор. Вообще хотелось, чтобы этот парень больше говорил и заполнял тишину, сопровождающую Арми уже долгое время. ⁃ Я люблю хип-хоп, миксую известные треки, делаю из них танцевальную музыку. Карди Би, Канье Вест, Кид Куди. Едва ли Арми был знаком с творчеством этих исполнителей, но согласно кивнул в знак поддержки. - Так круто наблюдать как толпа восторженно реагирует на каждый знакомый трек, словно ты ее заводишь и даешь то, что нужно. Я от этого испытываю определенного рода эйфорию, - продолжил Тимоти и его глаза восторженно загорелись в этот момент. Им принесли заказ, избавив Арми от необходимости отвечать. Он не знал, что ответить. Это было так далеко от его обычной жизни, как другой конец земного шара. Он разлил по стаканам виски и потянулся чокнуться: - За новые знакомства? - За новые знакомства! - вторил парень и сделал несколько глотков разбавленного колой крепкого напитка. - Ну что, расскажешь, как твоя жизнь стала дерьмовой? Арми поморщился, словно его резко вернули в реальность, окатив ледяной водой, таким простым вопросом: - Да нечего тут рассказывать. Меня бросила жена, укатила с любовником в Сиэтл. - Ты ее любил? – тут же спросил Тимоти, как будто ничего другое не было важно. - Любил когда-то. Но в последнее время у нас было много проблем и несогласий. - Почему тебя тогда это так сильно расстраивает? - Ощущение одиночества, брошенности, своей никчёмности. Не смог удержать то, о чем всегда мечтал. Знаешь, я думал один раз и на всю жизнь, - слова давались на удивление легко, словно статус малознакомого парня напротив и правда раскрепощал, или это делала заканчивающаяся порция односолодового. Арми подлил в оба стакана. - Я не верю в один раз и на всю жизнь, - заявил Тимоти, сделав новый глоток. - У тебя были серьезные отношения? - Три месяца считаются? - Нет. - Значит, не было. Я не стараюсь привязываться к людям. И к местам. - Ты вообще откуда? - Я коренной Нью-Йоркерец, я обожаю Нью-Йорк, но мне кажется я взял от этого города все, что мог, и теперь много путешествую. - Я не такой легкий как ты. Я привыкаю к местам, к людям. Особенно к людям. - Это делает тебя уязвимым. - Очевидно это так. - И что, ты не нашел себе новую подружку? - Нашел, но меня это утомляет. Новые отношения, необходимость узнавать кого-то заново. Я бросаю, толком не начав. - А как же секс? – удивился парень. - Что интересного в сексе? Самая обыденная вещь на свете. Тимоти присвистнул, и Арми не сразу смог истолковать такую реакцию. - Тяжелый случай, - покачал головой тот, - я люблю секс. В нем нет ничего обыденного. - С кем ты обычно спишь? – не то, что ему было очень интересно, но хотелось узнать, возможно то, чего он не знал. - Мы достигли такого уровня откровенности? - улыбнулся парень и сделал несколько глотков. – По-разному. - С парнями? Тимоти осторожно кивнул: - С девушками тоже бывает, но реже. - Я так и подумал. - Ты пробовал с парнями? - Нет. - Многое упускаешь. - Тебе виднее. Повисла пауза, в течении которой Арми снова принялся рассматривать парня напротив, и неожиданная мысль посетила его. Настолько неожиданная и резкая в своей непривычности, что он сам ей изумился. Если бы Тимоти жил во времена Древней Греции, то за ним бы выстроилась очередь из наставников, желающих воспитать его и показать все прелести «высшей любви». Его внешность была настолько одухотворенной, что ни мешковатая бесформенная одежда, ни другие атрибуты современной жизни не могли испортить впечатление и не мешали разглядеть в нем лицо Антиноя, обожествленного после смерти императором Адрианом. Арми никогда не видел в реальности таких лиц – только на слайдах, что он показывал своим студентам. Крупные кудри идеальной длины просто требовали вплести в них лавровый венок, как и тонкие запястья и аристократично длинные пальцы должны быть украшены не фенечками и серебряными кольцами непонятного происхождения, а самыми редкими и благородными драгоценностями мира. Сапфирами, изумрудами, яшмой. Или хризолит, «точно!», идеально бы оттенил его глаза цвета темного шартрёза. - У тебя есть предрассудки по этому поводу? Совершенно будничная фраза резко вырвала Арми из его потусторонних мыслей, где он подобно Плутарху воспевал красоту, решительность и волю натуры этого юноши. И несмотря на то, что он явно был старше юного возраста, описываемого как идеальный античными мыслителями, это нисколько не мешало представить, что такое могли писать о нем. Какие предрассудки, знал бы он, о чем думал мгновение назад Арми: - Нет. У меня нет предрассудков. Я читаю курс по искусству античности в том числе, а в то время оно сильно переплеталось с этой темой. «…Эрот же Афродиты небесной восходит к богине, которая, во-первых, причастна только к мужскому началу, но никак не к женскому, — недаром это любовь к юношам, — а во-вторых, старше и чужда преступной дерзости. Потому-то одержимые такой любовью обращаются к мужскому полу, отдавая предпочтение тому, что сильней от природы и наделено большим умом», - процитировал он одно из писаний Платона. - Древние Греки считали отношения между мужчинами высшими, так как только в них видели интеллектуальное и духовное начало, тогда как отношения с женщинами воспринимались как чисто телесные. И не только в Греции это считалось нормой, но и в Италии, и даже в Персии, и у кельтов. Приход христианства изменил положение вещей. - Вау, вот я и побывал на твоей лекции. Так почему ты никогда не пробовал? - Не знаю, не было подходящих кандидатур, - сознание Арми просто требовало сменить тему, после вставших ярко перед глазами картинок, оно топало ногой и вопило, - так ты француз? - Наполовину. Родился в Нью-Йорке и вырос, как я уже сказал. Но бывал во Франции у родственников. Мне там нравится, но сердце мое здесь, в Штатах. - Моя мечта побывать в Европе. - Значит, надо превратить ее в цель. Серьезно, что тебе сейчас мешает? Вытряхивай задницу из хандры и езжай смотреть мир! - как-то слишком экспрессивно сказал Тимоти и для усиления эффекта стукнул ладонью по столу. Его острых скул коснулся румянец, а глаза лихорадочно блестели и взгляд метался по лицу Арми. - Я никогда не путешествовал один до сегодняшнего дня, - сказал Арми просто чтобы что-то сказать. - Значит, найди компанию. Я планирую поездку во Францию в августе, могу показать тебе Париж. - Ты серьезно? Мы знакомы полтора часа, а ты уже согласен показать мне Париж? - для Арми все это звучал дико. Дико странно. Разве можно бросаться такими серьезными предложениями в первого встречного – он даже не знал, заговорят ли они завтра. - А что такого? Я же не под венец тебя зову, - пожал плечами парень. - Как тебе удается быть таким легким и открытым? - Просто я не заморачиваюсь лишнего. Захотел – сказал, сделал, предложил, отказал. В этом нет ничего сложного. Ты вот, например, сам усложняешь себе жизнь. Живи и наслаждайся! Сколько тебе? - Тридцать пять. - Всего лишь! Ты привлекательный мужчина в самом расцвете сил, перед тобой открыт весь мир – бери и пользуйся моментом! И если тебя бросила какая-то женщина, которая не смогла оценить тебя по достоинству, еще не повод хоронить себя заживо. Я даже не могу разделить твоей печали. Последние слова уходящей жены до сих пор звучали в голове и резали на живую «Ты – неудачник. Мне надоело тебя спасать!». Нет, этому парню этого точно знать не нужно, он и так рассказал слишком много. И может быть он прав – это не повод. Но Арми всегда зависел от близких людей, от их мнения и их слов. Ему тяжело было от этого оторваться. А этот парень напротив был такой живой, такой настоящий, казалось, ни от чего не зависящий. Может их встреча не случайна, и Арми правда нужно было услышать такие слова от кого-то. Друзья только утешали, и он был этим сыт. Сочувствующие взгляды, понимающие похлопывания по плечу, попытки как-то развеселить. А вот такой фигуральный пинок под зад ему точно никто не давал. Он плеснул еще в оба стакана и с удивлением отметил, что бутылка подходит к концу. Но заказывать еще даже не думал – не хотелось напиваться, да и Тимоти судя по виду было достаточно. - Расскажи что-нибудь еще о себе, - попросил Арми, не желая развивать тему своего душевного состояния, которое, кстати, неведомым образом начало улучшаться. Причиной того был непринужденный разговор со случайным знакомым, общая атмосфера праздника на корабле, хороший алкоголь или все вместе – он пока не осознавал. Но ему вдруг правда захотелось выбраться из своей раковины. Жизнь рака-отшельника не приносила удовольствия. А вот общение с этим парнем приносило, это невозможно было отрицать. - Я тебе так много рассказал. Мне кажется, ты уже знаешь больше некоторых моих друзей. - Куда ты отправишься после Майями? - Не знаю пока, наверное, вернусь в Нью-Йорк, но это не точно. А ты? - У меня обратный билет на вечер в день прибытия. Я не могу надолго оставить работу, сейчас же не каникулы. - Ты бывал в Майями раньше? - Был однажды с друзьями, еще до женитьбы. Весело провели время. - Это место создано, чтобы весело проводить время. Но я совершенно не понимаю тех, кто живет там на постоянке. Праздник должен быть конечен, иначе какое от него удовольствие. - Твоя правда, - согласился Арми. - Я как-то в студенческие годы провел лето в Мертл-бич, работал официантом и тусил каждый день. Мне этого вполне хватило, а под конец и веселиться стало скучно. - Беззаботные были времена? - Да, - Арми задумчиво улыбнулся. - Ты умеешь улыбаться? В ответ мужчина рассмеялся. - Таким ты мне нравишься больше, - указал на него пальцем Тимоти и кивнул в подтверждение своих слов. Это флирт или Арми показалось? Это утверждение теплым коснулось груди и ощущение не хотелось отпускать. - Ты со мной флиртуешь? - спросил он быстрее чем успел подумать. - Может быть, - загадочно улыбнулся Тимоти. - Смотря как ты на это смотришь. - Мне нравится болтать с тобой, - Арми не стал прямо отвечать на вопрос. - Ты необычный парень. А еще ты словно сошел со слайдов, что я показываю своим студентам. - И что это за слайды? - Античные скульптуры, предметы искусства, картины. - Может быть, когда я жил в Древнем Риме, я был натурщиком? - Я бы не удивился. Если бы я обладал хоть каким-то таким талантом, я бы тебя нарисовал или запечатлел твой образ в гипсе или камне, - теперь выходило так что Арми сам флиртовал, но ему это нравилось. Их общение было таким ненавязчивым и естественным, таким нужным, что останавливаться совершенно не хотелось. Он все ловил навязчивую мысль, мельтешащую, но не дающуюся, и вот, кажется, поймал. Он хотел бы познать всю глубину этого парня, что бы это не значило. Он его заворожил и словно сдул толстый слой пыли с его замершего в недвижимости сердца, а теперь оно гулко стучало, лихорадочно билось о ребра и рвалось наружу. - Может выйдем на воздух? Арми согласно кивнул и подозвал официанта, чтобы расплатиться. Влажный прохладный ветер ударил в лицо, как только они оказались на улице. Трепал волосы, забирался за шиворот, холодил разгоряченную кожу и уносил печальные мысли все дальше. Арми чувствовал душевный подъем. Все вокруг было новым, и это новое наполнило его до краев, разлилось под кожей и щекотало в области солнечного сплетения. Запах соли и океана хотелось вдыхать на всю полноту легких. И вдруг нестерпимо захотелось курить, до зуда в горле и потрясывающихся от волнения рук. Они нашли свободную лавочку в отдалении от шумных компаний. Арми прикурил и предложил Тимоти, но тот отрицательно мотнул головой, достал свой девайс, тут же затянулся и выдохнул сладковатый пар. - Я бросил сигареты, не хочу к ним возвращаться, - сказал он чуть погодя. Они сидели молча и затягивались по очереди каждый своим и думали каждый о своем, пока Арми не нарушил тишину: - Я не знаю, что будет завтра, но сегодня ты меня зарядил позитивом. - Я рад это слышать. Ты не обращался к психологу? - Обращался. Сходил на два сеанса и бросил. Меня это раздражало. - Да, иногда надо всего лишь поговорить с малознакомым человеком. - Мне кажется, что я тебя знаю уже давно, - сказал Арми и откинулся на спинку лавки, положив одну руку сзади Тимоти. Тот взглянул из-под упавшей на глаза челки и, снова словно прочитав мысли Арми, сказал: - Я ангел, посланный тебе свыше. Арми мог поклясться, что думал о том же самом. - Ты читаешь мои мысли? Тимоти расхохотался и тоже откинулся назад, положив голову аккурат на руку мужчины. Специально или случайно, в порыве эмоций – неизвестно. Тот чуть повернул ладонь и коснулся мягких густых кудрей, буквально самых кончиков, но ощущение было такое невесомо приятное, что хотелось вплести всю ладонь в непослушные волосы и трогать, пропускать сквозь пальцы, гладить, а может даже сжать не сильно, но чтоб парень отреагировал как-то по-особенному. Что за странные чувства он в нем пробуждал, незнакомые ранее, волнующие, вынимал их откуда-то из глубины и заставлял переживать. Когда-то Арми думал, что мог бы познать любовь, воспеваемую древними Греками. Он почувствовал это, когда однажды, во времена своей молодости, на пьяной вечеринке, он на спор поцеловался с парнем, и если бы тот не сбежал, то все могло бы случиться. Но не случилось. Больше ситуаций не было, но он их и не искал, а теперь ситуация нашла его. Нужно ли ей сопротивляться или это бесполезно? И хочется ли сопротивляться? Тимоти, как будто снова услышав, о чем он думает, потерся о его руку головой, как одинокий кот, изголодавшийся по ласке, и прикрыл глаза. Такой отзывчивый, льнущий. Арми чуть сжал ладонь, запутался во вьющихся локонах, снова поразившись их мягкости, но тут же нахмурился и придержав за затылок, прервал прикосновение. - Пожалуй пора спать, - сказал он и тут же пожалел о своих словах, но не торопился брать их обратно и выглядеть не определившимся и не знающим, что ему нужно. Голос рассудка кричал, что слишком быстро, и он ему поверил. Парень разочарованно выдохнул, открыл подернутые сладкой пеленой глаза и кивнул: - Спать так спать, - он встал с лавки, размял зачем-то шею и вопросительно посмотрел на все еще сидящего Арми. Взгляд парня мгновением ранее, когда он только открыл глаза, плеснул горячим прямо в вены, и ноги сразу ослабели. Как же он смотрит во время секса?.. Хотелось отмотать обратно, вернуть руку в волосы и приблизиться к призывно приоткрытым губам. Но момент был бездарно упущен. Арми тяжело поднялся и кивнул в сторону входа внутрь. - На каком уровне у тебя каюта? - как ни в чем не бывало спросил Тимоти, когда они снова спускались по той же лестнице, словно не было того наваждения, не было минуты над пропастью «да или нет». Но, наверное, для него и в правду все было проще. - На десятом, - ответил Арми. - А у тебя? - На четвертом. Они молчали, минуя один уровень за другим. Арми смотрел на узкую спину мельтешащую чуть спереди и думал о том, что совершенно не хочет, чтобы вечер заканчивался так, не хочет отпускать этого парня, прощаться с ним, как будто если они расстанутся на ночь, то магия рассеется, карета превратится в тыкву, и он никогда не узнает, каково это, покружиться в танце с принцем, хоть танец и будет весьма нетрадиционным. Когда они спустились на десятый, Тимоти протянул ему руку: - Приятно было познакомиться. Арми ответил на рукопожатие, сжал ладонь в своей и смотрел на сцепленные руки. Он не отпускал его дольше, чем требовали правила вежливости, и взглянув в лицо, поразившее его своей необычной красотой, с чуть поднятыми сейчас в вопросе бровями, притянул его к себе. - Твои сомнения мечутся на твоем лице, я их вижу, - сказал парень. - К черту! - выдохнул Арми и впился в губы, горящие алым на бледном лице, не оставив себе шанса передумать. Невероятно мягкие губы, дрогнувшие под его напором. Парень отстранился, посмотрел на него сквозь ресницы и медленно провел языком по его губам. От этого дерзкого и влажного прикосновения снесло последние стопперы. Арми обхватил его лицо руками и начал целовать, пока поверхностно, словно путник в пустыне прощупывал зыбкий песок, боясь увязнуть с концами. В голове неожиданно всплыла давно запавшая, но забытая цитата из лирики Платона: - Душу свою на губах я почувствовал, друга целуя: бедная, верно, пришла, чтоб перелиться в него, - не думая, прошептал он, оторвавшись от зацелованных им же самим губ. - Мне кажется у меня встает только от твоих высоких речей, - ответил парень. - Можем продолжить болтать. - Нет, хватит болтать. Поцелуй меня. И Арми послушался, ворвавшись языком в его рот и прижав к себе худое твердое тело. Слепящее солнце навязчиво будило Арми, как только он вынырнул из глубокого сна в более поверхностный. Почему вчера он не задернул шторы? Потом вспомнил, что происходило тут ночью и почувствовал, как лицо полыхнуло краской. Безумие. Он приоткрыл глаза и обнаружил, что никого рядом нет. На секунду показалось, что ему все приснилось, и не было вчера этого парня рядом, что он себе его придумал, говорил с ним у себя в голове и надрался до чертиков в пабе, а потом отрубился в постели и увидел самый эротичный, горячий и откровенный сон в своей жизни. Но потом он провел рукой по соседней подушке, примятой чужой головой, и осознал, что нет, не придумал. Они правда вчера занимались любовью на этой кровати, долго и страстно, как не бывало у него раньше. А теперь парень сбежал. Почему? Ему стало стыдно, неловко, он пожалел? Арми снова закрыл глаза и погрузился в воспоминания о нетерпеливых руках, жадных губах, громких стонах. О горячем шепоте на ухо: «Люби меня как никого и никогда раньше. Возьми меня и никогда не возвращай. Я хочу остаться здесь (он тронул голову), здесь (коснулся губ) и здесь (сжал руку под сердцем)». Арми задыхался от его слов, от требовательного «Еще» и брал, брал, брал, пока не кончились силы. Он и правда вчера отрубился, но не потому что был мертвецки пьян, а потому что Тимоти измотал его своей ненасытностью. Он вспоминал нежную белоснежную кожу под пальцами, тонкое гибкое тело вокруг себя, сильные жилистые руки, крепко держащие за плечи и прижимающие ближе. Свое ощущение дикого желания, страсти и невесомости. И невозможный парень – как подарок небес. Жалеть не получалось, жалеть не хотелось, хотелось только повторить. В таком сексе и правда не было ничего обыденного, тривиального и привычного. В нем не было никаких условностей, табу и запретов. В нем можно было быть собой, отпустить всех своих демонов и гнать на запредельной скорости. Не осторожничать и не сдерживаться, узнать нового «я». И новый «я» смотрел на Арми в зеркало. Глаза блестели, чуть вспухшие губы горели от долгих поцелуев, а плечи саднило от плоских красных царапин. Он придирчиво осмотрел свое отражение и решил привести себя в порядок: принять душ и обязательно побриться. Он слишком запустил себя в последнее время – щетина грозила перерасти в настоящую бороду, да и волосы слишком отрасли. Но если волосы, он разве что и мог только зачесать назад, то с растительностью на лице надо было что-то делать. Гладко выбритый, с зачесанными волосами, посвежевший, он шел на завтрак, думая лишь о том, увидит ли он Тимоти, что он ему скажет при встрече, как себя поведет. Набрав полные тарелки еды на шведском столе – он чувствовал невероятный голод – он начал озираться в поисках свободного столика и сразу же заметил знакомую кудрявую макушку за одним у широкого окна. Он замер на месте, не зная, как ему поступить – подойти и присесть к нему или поискать другое место, все-таки парень ушел от него, не дождавшись пробуждения. Но тот сам разрешил его сомнения. Словно почувствовав пристальный взгляд, он поднял голову и тут же заметил замершего в нерешительности Арми, махнул приветственно рукой и кивнул на стул напротив. - Доброе утро, - поздоровался мужчина, поставив свой поднос на неширокий столик. - Привет, - кивнул Тимоти и набил рот едой, - я такой голодный, не могу насытиться. - Я тоже готов съесть все, что здесь предлагают. Арми сел напротив и накинулся на свою еду. Омлет, бекон, салат, тосты, блинчики – он нисколько не преувеличивал о своем проснувшемся аппетите. Какое-то время они молча завтракали, лишь поглядывая друг на друга, но утолив первый голод, Арми не выдержал: - Почему ушел? - ему важно было понять, как вести себя дальше. - Не хотел создавать чувство неловкости при пробуждении, - просто ответил Тимоти и с явным удовольствием сделал глоток кофе. - Да и в душ хотелось нестерпимо. И переодеться. - Понятно. Я думал, чем-то тебя обидел. - О нет, даже не заморачивайся, все было супер, - махнул рукой парень. Он выглядел бодрым и довольным. До крайности довольным и не менее красивым, чем вчера. Чары не развеялись. Только добавились новые детали в виде бледных веснушек на носу. Обсуждать события ночи при свете утра было неловко, и Арми снова замолчал, увлекшись едой. Кормили тут вкусно или он просто отвык от полноценных завтраков за время холостяцкой жизни. Хотя и раньше его никто не баловал таким изобилием. - Какие планы на день? - спросил Тимоти, когда они оба сыто откинулись на спинки стульев. - Не знаю, - пожал плечами Арми, глядя в окно на безмятежный океан. Кроме линии горизонта, разделяющей воду и небо, не было видно ничего, только синий снизу и голубой сверху. - Может быть поваляться с книжкой у бассейна, я видел там шезлонги. Поболтать с тобой? - Это без проблем, - согласился парень, - могу составить компанию у бассейна. - Давай. Тогда я за книжкой и сигаретами, курить хочется жутко. Встречаемся на верхней палубе? - Да, я буду в белом, - подмигнул Тимоти. - Не волнуйся, я тебя узнаю, - улыбнулся ему Арми и встал, забрал поднос, сдал его в окно с грязной посудой и направился на выход из кафетерия. Утро было добрым. - Что читаешь? - спросил Тимоти, когда они устроились на шезлонгах. Апрельское солнце грело, но прохладный ветер Атлантики пока не давал возможности раздеться. - «Смерть на Ниле» Агаты Кристи, - ответил Арми, кивнув на книгу в руках. - Люблю детективы. Они отвлекают. А ты? - Я не очень люблю детективы. - А читаешь что? - А, ты про это. «Книга радости» Далай-Лама. - Так вот откуда тема про прошлые жизни? - Ну вообще я и раньше этим интересовался. - И как, интересная книга? - Да, мудрейший человек. Я зачитываюсь его цитатами. - Зачитай, если встретишь что-то особенное. - Окей. Тимоти уткнулся в свою электронную книгу, Арми - в бумажный томик, но сколько он ни пытался сосредоточиться на сюжете, у него никак не получалось. Вроде бы и атмосфера соответствовала, и сюжет был интересный, но смотрел на строчки, на имена и никак не мог вспомнить, кто такие Джоанна Саутвуд и Эндрю Пеннингтон. Мысли скатывались в прошлый вечер и ночь, он невольно закусывал губы и косился на парня на соседнем лежаке. Тот и правда был в белом – спортивная куртка с яркими полосами на рукавах светилась белизной на ярком солнце, кепка в тон была надвинута на лоб и отбрасывала тень на лицо. Арми думал, что сегодня он бы не стал торопиться, сегодня бы он увел его в свою каюту сразу после ужина и не отпускал бы до утра, а лучше до самого прибытия в Майями. Они бы выходили только поесть и иногда в душ, а больше бы не вылезали из постели. Он хотел утолить свой и его сексуальный голод так, чтобы эта поездка осталась в памяти на всю жизнь как самая горячая; он хотел изучить его полностью, чтобы потом доставать нюансы из воспоминаний, которые будут удивлять своей четкостью и не вызывать сомнений, что все было взаправду. Арми снова уткнулся в книгу, но смысл упорно не давался. Тогда он положил ее на лицо, чтобы скрыться от настойчивых солнечных лучей, и подумал, что он хочет сделать с этим парнем в первую очередь, что чуть позже, а что повторить не раз. Таким озабоченным он себя не помнил со времен студенчества – чтобы думать только о сексе и об объекте своего желания, чтобы никаких мыслей больше. В этих сладких грёзах, он не заметил, как погрузился в дрему. Из забытья его вырвал голос Тимоти: - Эй, Арми, слушай, - но не получив ответа, парень тронул его за плечо, - ты уснул? - Да, - Арми прочистил горло и, убрав книгу с лица, потер глаза и привстал, - да, что-то разморило. Тимоти загадочно улыбнулся: - Ну что, читаю? - Угу, давай. - «Многие препятствия, которые мешают нам радоваться жизни и быть счастливыми, выстраиваем мы сами. Нередко причиной бывает склонность ума к негативизму, импульсивность и неспособность увидеть и использовать свои внутренние ресурсы. Мы не в силах избежать страданий от стихийных бедствий, но можем сделать так, чтобы мелкие повседневные проблемы на нас не влияли. Чаще всего мы сами творцы наших переживаний и, по логике, можем быть творцами собственного счастья. Все зависит лишь от восприятия, способности взглянуть на вещи иначе, реакций на события и взаимоотношения с людьми. Каждый может сделать очень много, чтобы ощущать себя счастливым». Арми задумчиво произнёс: - Но нужна мотивация, чтобы сделать это многое. - Как мне всегда говорила моя мама, когда я впадал в депрессию и начинал ненавидеть весь мир и себя, «Тимми, ты проснулся, увидел новый день. У тебя руки, ноги, голова на месте. У тебя есть все, чтобы сделать себя счастливым. Посмотри сколько людей вокруг имеют серьезные проблемы со здоровьем, кому-то негде жить, кому-то нечего есть. Ты просто не имеешь права хандрить». - Мне так никто, к сожалению, не говорил. - А как тебе говорили? - О, тебе лучше не знать, - закатил глаза Арми. – Это не то, что хочется вспоминать в такой прекрасный день. - Но все же? Расскажи. Может быть это так же, как с женой – ты мне расскажешь и станет легче. Тебе же стало легче? - Стало, - согласился Арми и посмотрел на горизонт. Он молчал некоторое время, решаясь, стоит ли говорить об этом или нет, но потом мысленно махнул рукой, хуже от того, что он скажет вряд ли станет. – У меня всегда были очень сложные отношения с отцом. Мы сейчас не общаемся, – он сделал паузу и снова откинулся на спинку лежака, и прикрыл глаза. – Я с детства не оправдывал его ожидания. Он всегда был во всем лучшим: отлично учился, был спортсменом и главным заводилой. Я не такой: я всегда был тихим, спокойным, учился неплохо, но не отлично. У меня всегда были проблемы с точными науками, он же пятизначные числа в уме мог складывать, а если я не мог – значит, глупый и неспособный. Он никогда не хотел меня понять. Злил специально, чтобы я хотел всех победить, а я ненавидел его за это. Он отдал меня в карате, так как сам был в этом успешен, даже имел пояс, но это не мое, я не добился никаких успехов. Он хотел, чтобы я продолжил семейный бизнес, а я пошел в науку. Мы разные, но он никогда не хотел принять этого. Когда я перестал зависеть от него финансово, я просто хлопнул дверью и ушел. Он всегда внушал мне, что я ничего не стою, что меня никто не полюбит, что я неполноценный. - А мама? – как-то тихо спросил парень. - Она хорошая, но зависимая, вечно шла у него на поводу. Сначала всегда вроде бы пыталась меня оправдать, а в итоге он ее убеждал, что я просто… не тот, кто должен был стать его сыном. - Это ужасно, Арми. Прости, - Тимоти сел на лежаке и спустил ноги, развернувшись к нему лицом, - прости, что заставил говорить об этом. Я даже не думал… - Ничего, не извиняйся, я с этим всю жизнь живу. Привык. Мне даже уже, - он запнулся, - мне никак от этого. - Черт, какой кошмар. Как можно относится так к собственному ребенку? – Тимоти держался за лицо, пытаясь унять свои эмоции. Он явно проникся этой историей, - а ты один или братья, сестры? - Я единственный ребенок, у них больше не получилось. - Да как? Ты же просто не такой, но это не делает тебя хуже! Зато ты умный, образованный. Ты, блин, преподаватель! Ну и что, что в бизнес не пошел и цифры в уме не умеешь складывать, я тоже, например, не умею и счастливо без этого живу. - Наверное, мой отец хотел вырастить свою копию, или того, кто превзошел бы его в успехах. Он всегда говорил матери: «Он такой же идиот как твой папаша! Это все твои дурные гены». Мой дед по материнской линии был писателем детских сказок, немного странноватый, но мне он всегда нравился. Именно он привил мне любовь к чтению и искусству. - Господи, Арми. Как твоя мама с ним живет и слушает все это? Он же унижает всех: сына, ее собственного отца, ее саму. - Ну она всегда говорит: «Зато он настоящий мужчина – сильный, с характером». Как будто все остальные ненастоящие, - фыркнул Арми, - игрушечные. Я не хочу больше погружаться в свои семейные проблемы, если честно. Я правда переболел и отношусь к этому более спокойно, чем раньше. Так у меня сложилось. - Ты как будто рассказал мне историю из какого-то фильма. Я никогда не сталкивался с этим раньше. У меня все не так, да и в близком окружении такого никогда не было. - А как у тебя? - Мне даже как-то неловко говорить об этом после того, что ты рассказал, - замялся Тимоти, - мои родители очень любят нас с сестрой. Всегда было так: занимайся, чем хочешь, ты сам делаешь выбор, и ты сам творец своей судьбы. Может быть, конечно, я поэтому до сих пор не определился с профессией, но мне вроде пока не так много лет, и кое-что я все-таки умею, и на шее у родителей не сижу. Мне очень дико слушать твои слова, и я в очередной раз удивляюсь, как по-разному все бывает в жизни. Я даже не знаю, смог бы я выжить под таким прессингом. - Чувство жалости – это последнее, что мне нужно от тебя, - резко сказал Арми. - Нет-нет, я тебя не жалею, - отчаянно завертел головой Тимоти, - ты мне искренне нравишься, и я просто недоумеваю, как можно так… так. - Не вникай. Забудь. Хочешь еще почитать? - Может прогуляемся? - Давай. Они медленно шли по палубе и, решив изменить настроение их беседы, Арми начал рассказывать про перлы своих студентов, про их уловки на экзаменах, про их проделки. Тимоти задорно смеялся или недоуменно произносил «Серьезно?» и тогда уже смеялся сам Арми. Напряжение прошло. - Я больше не могу, - в какой-то момент сказал парень, громко выдохнув и постаравшись придать лицу серьезный вид, - у меня болят щеки и живот. Ты так красочно рассказываешь, что я все представляю в лицах. - Это у тебя хорошее воображение. Слушай, а одна студентка однажды, описывая древний манускрипт, прямо на паре выдала «Этот текст трогает нас языком». Я еле сдержался в тот момент, думал рассмеюсь на всю аудиторию, а вроде как несолидно. - Боже, Арми прекрати, - взвыл Тимоти, сотрясаясь от смеха. Он оперся руками о бортик и занавесил лицо волосами, пытаясь успокоиться. На них уже поглядывали прогуливающиеся мимо люди: кто-то понимающе улыбался, кто-то качал головой. Арми подошел к нему ближе и провел ладонью вдоль позвоночника – от пояса штанов до самой шеи – и чуть сжал у основания головы. Тимоти тут же перестал смеяться и замер. - Лучше? – спросил мужчина. Он продолжал поглаживать кожу у края волос. Как же он хотел его притянуть за тонкую шею и поцеловать прямо сейчас. Но, наверное, это было бы слишком вызывающе, учитывая количество народа на палубе. Правила приличия не позволяли ему это сделать. – Придешь ко мне вечером? – вместо этого спросил он, чуть склонившись к уху. Тимоти кивнул и сверкнул глазами из-под длинных кудрявых прядей. Арми прошил этот взгляд насквозь, и он довольный, убрал руку. Этот невозможный парень, что буквально свел Арми с ума, не дождался вечера. Пообедав, они договорились встретиться на ужине, но едва мужчина устроился на кровати с планшетом в руках, планируя досмотреть последние серии сериала, что он смотрел иногда, как раздался нетерпеливый стук в дверь. Вся истома, что накатила на него прежде, вмиг пропала. Открыв, он увидел на пороге своей каюты именно того, кого хотел. - Слишком долго до вечера, - быстро сказал Тимоти и кинулся к нему на шею. Арми нравилось все: подрагивающий кадык от поцелуев в шею, плоская грудь, вздымающаяся тяжело от неровного дыхания, темная дорожка волос на впалом животе, упирающаяся в подбородок твердость, когда он целовал бледную кожу вдоль кромки штанов. Ему так это нравилось, что он не пропускал ни сантиметра, отвечающего на каждое прикосновение, тела, а потом возвращался к открывающимся с готовностью губам и целовал их глубоко и долго. Встречал чужой язык своим и ласкал, ласкал, ласкал. Удовольствие расходилось по телу как круги на воде, один за одним все дальше и дальше. - Кажется, ты вошел во вкус, - шептал Тимоти между поцелуями. - Я не хочу выпускать тебя из постели, - отвечал Арми и снова впивался в губы. Кусал за пухлую нижнюю, всасывал ее в рот, зализывал следы от своих же зубов. Буквально трахал его рот языком. - А теперь можно так же только ниже и не языком? - С удовольствием. Податливое тело принимало его полностью и легче, чем вчера, но узость и жар были головокружительны. Арми не думал ни о чем, предаваясь страсти, которая цепляла под ребра и канатом тащила на невиданные высоты, все выше и выше. Ему хотелось не только получать, но и дарить, он никогда не был эгоистом в постели, поэтому чутко следил за реакциями парня и менял варианты, перебирая и ища, что унесет их обоих. И кажется, ему удалось найти верный, потому что того подбросило, он впился ему в предплечья и горячечно зашептал: - Да, да. Дааа! - протянул на выдохе. От чужого удовольствия рвало крышу похлеще, чем от собственного. Они сливались воедино и поднимались, поднимались, пока не достигли пика. И эта вершина принесла легкость в тело и мысли. Лежа по разным сторонам кровати, они приходили в себя. - Кажется, у меня теперь будет пунктик на мужчинах постарше, - улыбнулся Тимоти и посмотрел на мужчину, поймавшего его довольный взгляд. - Умных мужчинах постарше. Это заявление неприятно царапнуло по живому. - Не хотел бы я, чтобы у тебя был еще кто-то такой, - «кто-то вообще» хотел сказать Арми, но не добавил. - Ты же знаешь, что так не бывает. Будет кто-то и у тебя, и у меня. Да и не нужен я тебе, это все влияние момента. «Нужен» рвалось наружу, но Арми промолчал. Для чего нужен? Зачем? Он сам пока не знал. Может быть и правда это все момент, очарование курортного романа, чувство вседозволенности. А будни внесут свои коррективы, закрутят, завертят. - Но я тебя никогда не забуду, это точно, - сказал Тимоти. - Ты лучший из любовников. Такого в свой адрес Арми никогда не получал. Никто ни разу не говорил, что он так хорош в постели. Или просто женщины стесняются такое говорить. А этот парень не стеснялся ничего. Арми потянулся к нему и поцеловал в знак того, что услышал и понял. Он благодарил его без слов. - Мы сейчас сходим по очереди в душ, - проговорил ему в губы Тимоти, - потом пойдем на ужин. Может прогуляемся по палубе после. А потом вернемся сюда и я отсосу тебе так, как никто никогда не отсасывал. От таких откровенных слов кровь снова устремилась вниз. Он точно не стеснялся ничего. - Хороший план, - согласился Арми и прижался к его губам. Арми давно разлюбил поцелуи. Конечно, они присутствовали в его жизни – поцелуи вежливости, дружеские поцелуи, поцелуи как обязательная прелюдия к сексу – много разных и быстрых, и долгих, и поверхностных, и глубоких. Но таких, чтобы захватывало дух и самому хотелось продолжать, не было давно. Он и забыл, каково это – не хотеть отстраняться от чужих губ, желать коснуться в любой удобный или не очень момент. Но он отчетливо это вспомнил с Тимоти и шел на поводу у своих желаний. Он целовал его без остановки – в постели до, во время и после секса, после душа, просто валяясь в кровати, на лавке на нижней палубе, прижав к парапету на верхней, а стены коридора, ведущего в его каюту, они, кажется, все обтерли своими спинами. Тимоти не возражал, напротив – он с охотой принимал любые знаки внимания и улыбался призывно, жаждуще, открыто. Он словно спрашивал: «И где тот мужчина, что я встретил в первый день? Разочарованный в жизни, в любви, в сексе. Где он?», а Арми ему так же мысленно отвечал: «Нет его, исчез, утонул в океане, растворился в твоих глазах». Как-то, когда они шли по центральному фойе с зеркальными стенами по сторонам, Арми чуть тормознул и оглядел их обоих с ног до головы – как они смотрятся вместе. Тимоти, прошедший по инерции вперед, обернулся, и подойдя, встал рядом. Он был высоким парнем, высоким и невероятно худым, и смотрелся так хрупко рядом с ним, имеющим более широкий разворот плеч и рост почти два метра. Они были как день и ночь – Арми с его голубыми глазами и русыми волосами и Тимоти зеленоглазый, темноволосый, кучерявый. Но хотелось думать, что им суждено встречаться чаще, чем два раза в сутки, - на рассвете и на закате. День и ночь, нарушившие правила природы. Что будет дальше, когда жизнь разведет их по разным сторонам, Арми старался не думать. У них еще было время, ничтожно мало, но было, и они тратили его только друг на друга. Они проживали каждое мгновение вместе, словно были одни на всем лайнере. Никаких развлечений для них не существовало, никаких отвлекающих факторов, никаких вмешательств извне. Лишь изредка Тимоти наведывался в свою каюту переодеться или взять что-то из своих вещей. Он признался, что его каюта меньше и без окон, потому что для него это было изначально не важно, он путешествовал эконом-классом, но просыпаться с видом на океан, заниматься любовью или просто валяться на широкой кровати было прекрасно, он этого не мог отрицать. Лишь последний вечер они решили провести по-особенному и выбрали для ужина итальянский ресторан. Заказали вина, еды и практически все время, проведенное там, молчали. А что нужно было говорить? Что вообще говорят в таких случаях? Завтра они сойдут на берег и расстанутся вероятно навсегда. Давать друг другу несбыточные обещания, говорить о том, как эта поездка повлияла на обоих, признаваться хоть в чем-то было бессмысленно. И они молчали, лишь переглядываясь и грустно улыбаясь. Позже в каюте обо всем расскажут их тела, безотрывно льнущие друг к другу на прощание, и руки, не желающие отпускать, и губы в отчаянии, что каждый поцелуй может быть последним. Они не спали практически всю ночь, и под утро Тимоти, выбравшись из его объятий, начал собираться. - Мне нужно собрать вещи. Арми кивнул, подумав, что и ему тоже. Он поймал за руку уходящего парня и поцеловал теперь точно в последний раз – вряд ли им удастся это сделать утром на людях, когда лайнер пришвартуется в порту Майями. - Это было прекрасно. Тимоти молча кивнул, провел кончиками пальцев по губам мужчины и выскользнул из объятий. Уже сидя в самолете, пролетая где-то над Северной Каролиной, Арми думал о трех вещах. И если первые две были реальными планами на ближайшее время, то вот третья вещь заставляла его волноваться и кое о чем жалеть. Первое, что он планировал сделать по прилету и оказавшись на работе, — это подать заявку на защиту докторской. Предстоит много работы, но если все пойдет по плану, то к концу следующего академического года у него есть возможность защититься и найти работу в более престижном учебном заведении. Он слишком долго откладывал это в дальний ящик и сейчас явственно чувствовал, что пришло время расти. Он чувствовал прилив энергии и сил сделать, наконец, этот необходимый рывок в своей карьере. К черту отца и жену, он больше не позволит их призракам стоять у него за спиной и внушать ложные идеи. Второе, что было в его мыслях, — спланировать путешествие в Европу. Он всю свою сознательную жизнь изучал историю искусств преимущественно европейских и ни разу не был на их исторической родине – досадное упущение. Теперь ему ничто не мешало это недоразумение устранить. Там наверняка он найдет вдохновение, точно определится с темой и направлением своей будущей работы. Весь последний год он провел в забытье и забвении и не хотел больше в них возвращаться, но зато это позволило ему скопить определенную сумму на счете. Он мало тратил из своего ежемесячного жалования, ведя почти аскетичный образ жизни, но зато теперь мог себе позволить хоть месяц кататься по старушке Европе. А третье его пока волновала больше всего. Уже в порту, сжав Тимоти почти в дружеском объятии, он сунул ему в руку бумажку со своим номером телефона. Поймав его удивленный и даже слегка растерянный взгляд, Арми растворился в толпе, не сказав ни слова больше. А теперь жалел об этом. Зачем? Господи, зачем он это сделал? Они ничего друг другу не обещали, зачем он дал себе это маленькую надежду, что однажды парень ему позвонит. Это было лишним и ненужным. Курортный роман, что случился у них на борту, был ярким, головокружительным, страстным, но что они могли дать друг другу в реальной жизни. Нужно было оставить это там, а воспоминания бережно хранить в своей памяти и возвращаться иногда, когда станет совсем грустно. Тем более Тимоти сам сказал, что не привязывается к людям. Зачем Арми все испортил? Теперь он будет ждать, а ждать наверняка нечего. Он не позвонит. Надеяться на обратное глупо и не серьезно для взрослого мужчины. Эти три дня и три ночи дали ему многое. То, что он не совсем не ожидал от них получить. Они дали ему влюбленность, которую невозможно было отрицать, сказку и возможность думать, что идеальные отношения существуют. Пусть на такой короткий срок, но существуют. Эта встреча заставила его поверить в себя – и это было самое главное. А ложные надежды ни к чему. Но где-то на краю сознания Арми себя оправдывал, ведь Тимоти грозился показать ему Париж, да и в принципе они могли бы встречаться время от времени в Нью-Йорке, когда парень будет в городе. Но ждать – это сложное и опасное занятие, потому что можно зависнуть в пространстве и времени и ничего не получить. У самого Арми не было номера телефона парня, только его имя, фамилия и одно смазанное селфи с их последнего вечера. Но он не будет искать его ни в социальных сетях, ни где бы то ни было. Навязчивостью можно только испортить все окончательно. Он дал им шанс, выбор за ним.