Красное на золотом

Мистер Голд почувствовал чужое присутствие, как только оказался в доме. Перехватив трость, мужчина прислушался, однако не услышал ничего кроме собственного дыхания. В который раз он помянул недобрым словом Королеву, которая из жажды мести Белоснежке перенесла их всех в этот мир, почти лишённый магии. Когда Голд уже подумывал вызвать Свон, раздалась тихая мелодия музыкальной шкатулки, что он хранил в личной коллекции и берёг по неизвестной даже для себя причине. Поднявшись по лестнице, ростовщик уловил тонкий запах роз. Не узнать его было невозможно и мужчина, нисколько не скрываясь, направился в свой кабинет, откуда и доносилась ненавязчивая мелодия. Тяжёлый запах овечьего жира смешался с тонким ароматом роз, что источала молодая женщина, стоящая у окна, плотно закрытого ставнями. Свет настольной лампы не освещал её, лишь углубляя тени вокруг. - Прости, что без приглашения, Румпельшльцхен, – прозвучал в тишине бархатный голос пришелицы. – Доброй ночи, кстати. - Что ты здесь делаешь, Росинрот? – спросил Голд, опираясь на трость. – Ты ведь не живёшь в Сторибруке. - Не живу, – кивнула женщина и осторожно закрыла шкатулку, ставя на подоконник, - поэтому и помню, рада, что и ты не забыл меня, Тёмный. Вот решила тебя проведать, да всё не знала как, после того, что учудила Королева. Как нашла способ – примчалась на всех парах. Ты же знаешь, как я любопытна, Румпельшльцхен? А мы так давно не виделись. Росинрот резко обернулась, тёмные волосы качнулись в такт движениям хозяйки. Досчитав до трёх, женщина открыла глаза, с жадностью рассматривая Голда. Цепкий взгляд первым делом метнулся к трости, потом поднялся на руку, сжимающую её, рукав пиджака, и выше – к лицу и волосам едва тронутыми сединой. В глазах Росинрот мелькнуло искреннее удивление. - Ты изменился, Румпельшльцхен. Признаться честно, я не ожидала таких… – незваная гостья качнула в воздухе кистью, подыскивая нужное слово, – метаморфоз. В прошлую нашу встречу, ты был куда более… сияющий. Она рассмеялась собственному каламбуру, но быстро смолкла, словно кто-то щёлкнул переключателем её настроения. Женщина вновь была собранной и почти спокойной, только синие глаза блестели в полумраке кабинета. - Сделки, дорогуша, имеют последствия для обеих сторон! – на миг сквозь образ чопорного и закрытого владельца города пробился истинный Румпельшльцхен, которого Росинрот хорошо помнила. - Прости, у меня девичья память! – ухмыльнулась женщина, не размыкая плотных алых губ. – А благодаря тебе, она останется такой навсегда, так что не обессудь, если я вдруг позабуду что-то незначительное. Она мягко шагнула к ростовщику, свет лампы выхватил неестественную белизну кукольно красивого лица, и потонул в тёмно-синих глазах. Ростовщик удивлённо приподнял брови, глядя на старую знакомую, которая нисколько не изменилась после их последней встречи. В тёмно-карих глазах застыл немой вопрос, ответом которому вновь послужил тихий, впрочем, не очень весёлый смех. - Твоя магия оказалась так сильна, Румпельшльцхен, что я осталась такой, какой ты меня сделал даже после заклятья Реджины. Я спала, когда всё произошло, каковым же было моё удивление, когда я проснулась в неизвестном мне лесу, в одиночестве… К счастью для меня солнце не спалило меня, наверное потому что магии здесь нет. С наступлением вечера открылась ещё одна странность – в этом мире никто не знал о нас и меня едва не упекли в сумасшедший дом, но мне удалось… договориться, – блеснула улыбкой Росинрот. – Но что я всё о себе да о себе. Расскажи и ты, Румпельшльцхен, куда подевалась золотая кожа, горы трупов и хвалённая золотая пряжа? - Я же сказал, сделки имеют последствия, – отозвался мужчина, усмехаясь. - Ну да, я уже и забыла, что ты был когда-то человеком. Так как мне теперь тебя называть? Румпельшльцхен или мистер Голд? – Росинрот словно фокусник достала из рукава визитку ростовщика, на которой переливались золотом буквы. – Впрочем, мне не важно. Лучше скажи, тебе нужна прислуга? Я хочу осесть в Сторибруке, раз уж Спасительница вернулась. - Откуда ты знаешь про Спасительницу? – проигнорировал оба вопроса Голд. - Птичка на хвосте принесла, – изящно пожала плечами женщина. – Так нужна? Я заметила, что у тебя… пыльно. - Есть дела поважнее уборки, – помрачнел антиквар. - Прости, я не хотела тебя задеть. Мне очень важно, чтобы ты согласился взять меня на работу и позволил остаться в Сторибруке. Птичка, что принесла мне новость о Спасительнице, оказалась деревянной, а я не хочу стать жареной, Румпельшльцхен, – Росинрот действительно была напугана. - Ты просишь о помощи, Росинрот? Меня?! Если ты действительно знаешь кто я, то ты знаешь… кто я! – сощурился ростовщик. - Да, я прошу о помощи. Согласна обговорить условия сделки и готова на многое. Я знаю твои законы и не могу больше рисковать… не теперь, – вздохнула женщина, опустив голову. - Что ж, думаю, что ты можешь остаться, на время. Пусть это будет испытательный срок. Свои обязанности, ты надеюсь, помнишь? – тонко улыбнулся Голд. Росинрот с готовностью кивнула и словно вспомнив, присела в реверансе, словно бы на ней было вновь надето длинное платье, а не строгий костюм. Мистер Голд смотрел на необыкновенно покорную служанку и усмехался, она тоже изменилась. Прежняя Росинрот не просила о помощи и была куда более молчалива. Она не была так опасна, как Белль с её горячим трепетным сердцем и мечтой сделать его человеком. Росинрот не творила подобных глупостей и была куда более аккуратна – не единой разбитой чашки. Она относилась к нему с уважением, которого мог бы удостоиться охотник от хищного зверя, пойманного им. Пока Голд прибывал в своих думах, Росинрот выпрямилась и преодолела последний метр, разделяющий их, и осторожно тронула его за рукав пиджака, хотя могла бы прикоснуться к ладони. - К уборке я приступлю завтра, а сегодня, если Вам будет угодно, я могу исполнить вторую свою обязанность, – шепнула она, осторожно касаясь губ мужчины лёгким поцелуем, – мистер Голд. Антиквар ничего не ответил, притягивая женщину к себе свободной рукой и зарываясь пальцами в чёрный шёлк её волос, отчаянно пахнущих розами. Получив молчаливое разрешение, Росинрот позволила себе стать чуть более смелой в отношении «господина». Её губы дарили Голду поцелуй за поцелуем, а новоявленная служанка проворно расправлялась с пуговицами на его пиджаке. Чуткий нос женщины улавливал мельчайшие оттенки запаха дорогого одеколона, которым пользовался ростовщик. Этот аромат мешался с металлическим привкусом крови и золота, который Росинрот ощущала на губах Голда. Утраченное уже казалось навсегда чувство сытости и предвкушения пьянило её. Не удержавшись, женщина коротко мазнула языком по тонким губам работодателя. Отстранившись, она, тяжело дыша, облизнула губы, смакуя послевкусие поцелуя, словно он был дорогим вином. - Помнится, в первый раз ты была не так рада нашей… близости, – заметил Голд, и Росинрот, даже не открывая глаз, почувствовала его усмешку. - Я тогда изранила губы в кровь о Ваше золото, мистер Голд, – ответила женщина, прикусив губу. - Красное очень эффектно смотрится на золотом, – ответил владелец Сторибрука. - То же самое Вы сказали мне и в тот раз, – улыбнулась Росинрот, – а потом, Вы сделали то, что я не смогу забыть, наверное, под действием даже самых сильных чар. Она отрыла глаза и пробежала пальцами по своей шее и принялась расстёгивать мелкие пуговички на блузке. Голд усмехнулся, глядя на её действия, лелея память о том, как эта же женщина, вернее сказать тогда ещё девушка, стояла в его спальне и, краснея и пряча глаза за пологом ресниц, раздевалась под его насмешливо-изучающим взглядом. Да, пожалуй, это весьма забавно сравнивать ту Росинрот – тихую, побитую жизнью вышивальщицу, нелюбимую дочь ювелира и эту уверенную в себе демоницу в человеческом обличье. Впрочем не без помощи Тёмного она стала такой. - Я думаю, следует переместиться в спальню, для достоверности, – ухмыльнулся Голд, разворачиваясь спиной к женщине. - Как будет угодно, – отозвалась Росинрот и направилась за ростовщиком. Спальня Румпельшльцхена по-прежнему поражала своими размерами и богатством. Огромная, поистине королевских размеров, кровать, застеленная тёмно-алым покрывалом, по которому шёл золотой узор, так плотно покрывающий ткань, что становилось неясно, какого же цвета больше. Взглянув на постель, Росинрот невольно улыбнулась. - Красное очень эффектно смотрится на золотом, – повторила она слова Румпельшльцхена. Голд усмехнулся и устроился на кровати, закинув ногу на ногу и глядя на женщину. Росинрот попыталась изобразить смущение, но за много лет забыла о стыдливости и поэтому махнула рукой на правила приличия. Сбросив пиджак и туфли, она опустилась на колени у ног Голда и подняла на него взгляд полный желания и голода, утолить который было не под силу никому кроме Тёмного. Тонкие женские пальчики пробежали вверх по бёдрам Голда. Дождавшись тени одобрения в карих глазах, Росинрот потянулась к ширинке брюк ростовщика и прикрыла глаза, вспоминая, как ЭТО было раньше, когда кожа Тёмного была толстой, грубой и сплошь покрыта золотой крошкой, которая ранила, и стирала кожу будто наждак и каково было ощущать его прикосновения на собственном теле. Вначале она ненавидела эту часть своей работы, презирала себя за слабость и малодушие, но спустя некоторое время она уже не представляла своего существования без этих ночей. Сейчас же Тёмный был человеком куда больше чем сама Росинрот, поэтому женщине предстояло открыть его тело заново. - По-прежнему не носишь белья? – скорее констатировала, чем спрашивала женщина, поглаживая пока ещё мягкий член мага. - А ты, по-прежнему, много говоришь в постели, – хмыкнул Голд, стараясь контролировать реакции собственного тела на откровенную ласку служанки. Росинрот только улыбнулась, не желая подтверждать слова «Чудовища» и склонилась к бёдрам мужчины, дабы доказать что её рот создан не только для разговора. За долгие годы скитания и постоянной Жажды она научилась доставлять партнёрам удовольствие и не оставаться «не у дел» самой. Её движения были отточены вплоть до малейших нюансов. Она откликалась на самые незначительные, почти незаметные глазу движения, изменения пульса, дыхания – все, что могло выдать желания мужчины. И Голд сдался под мягким натиском алых губ, которые жарко ласкали его. Опустив ладонь на затылок Росинрот, мужчина чуть направил голову любовницы. Женщина покорно разомкнула губы, впуская в рот вставший член Тёмного. От ощущения чужой плоти кружилась голова и Росинрот была словно пьяная. Магия, которой был напитан Румпельшльцхен, была для неё тем самым «наркотиком», от которого было так сложно отказаться. Длинные, узловатые пальцы сжали её волосы, не позволяя отстраниться, и Голд кончил в рот любовнице. Женщина прикрыла глаза и проглотила горьковатую сперму, прошлась сытой лаской по члену «хозяина», заставляя Тёмного невольно вздрагивать от прикосновений шершавого языка. - А как же «горячее»? – даже секс не смог стереть сарказма Голда. - Не в этот раз, Румпельшльцхен, – ответила Росинрот, оправляя одежду. Ростовщик тоже приводил свой внешний вид в порядок. Выглядел он при этом так, словно ничего не произошло и секс через пятнадцать минут общения – обыденность для него. - Не слышу радости в голосе, – насторожился Тёмный. - Мне нечему радоваться, Румпельшльцхен, потому что она жива. Советую поторопиться, если не хочешь потерять свою Белль снова, – ответила Росинрот, устало. - Откуда ты?.. – Голд схватил женщину за руку, до боли сжав хрупкое запястье. - Я знаю местоположение всех, чью кровь пробовала. Нет, я не кусала Белль, но вкус её крови мне знаком, а теперь мне стоит уйти, – ответила Росинрот спокойно и покинула несколько озадаченного Тёмного.