Дорогой в Вашингтон

1998 Городская мэрия Хьюстон, штат Техас

      Летя из Нью-Йорка в Хьюстон, я повторял себе, что все не так серьёзно как кажется на первый взгляд. Но вот, я здесь, прямо в центре города. Тот вид, который мне открылся, сначала можно принять за галлюцинации. Мой родной Хьюстон, такой близкий сердцу, больше походил на кусок плоти, обглоданный одной из тех тварей, гуляющих сейчас на улице. Да, первая вспышка Z-37 произошла где-то в Айове, но именно Техас полностью заражен за каких-то три месяца. Эта болезнь, как необузданное и голодное дикое животное — сжирает почти всё на своем пути. Сначала, ВОЗ сообщили о внезапной вспышке вируса Эболы. На ранней стадии заражения, симптомы были похожи на обычный грипп, но после появления кровотечений и других симптомов, они больше не сомневались. Когда же новые больные стали проявлять сильную агрессию, было уже поздно, но никто не хотел этого признавать. Полное нарушение всех функций организма, постоянный голод, деперсонализация — всё это породило гниющих. Версия про то, что это чёртово биологическое оружие, была для меня основной в первое время. Верующие скажут: «Бог наказывает нас за наши грехи», но я бы склонился к другому тезису — сама природа пытается выжить нас с планеты.       Главный блокпост решили установить в мэрии, где я сейчас и находился. Генерал-лейтенант Вольф — звучит пафосно, да, но так меня здесь называют. Именно мне поручили организовать срочную эвакуацию выживших, посчитав меня отличной кандидатурой. Согласно плану, мы должны добраться до Порта Хьюстона, по дороге подобрав людей из других блокпостов. Ещё находясь в Нью-Йорке, я выразил свое недовольство планом, посчитав его бездумным и импульсивным. Кто меня будет слушать? Верно, верхним наплевать. Конечной целью нашей поездки является паром «Вильсон». Старое и никому ненужное корыто собираются использовать для эвакуации. Да, я сначала тоже не поверил. Но если других вариантов нет, кто я такой, чтобы просить большего.

***

15:10

      Скоро начинаем.       Я вышел на улицу, пытаясь не вдыхать слишком много воздуха сразу — он был тяжелым, пропитан легким запахом крови. На дороге стояла безмолвная пробка. Да, Первая волна перепугала всех не на шутку. Некоторые машины уже успели покрыться чем-то похожим на лианы и мох. Кажется, я уже упоминал об отмщении природы. Ещё когда я жил в этом городе, мое желание побыть в тишине сводило с ума, но теперь, от этого не по себе. Я снова прислушался. Странно, но никаких посторонних звуков я не выявил, лишь холодный ветер сдувал остатки жизни. Обычно, территория возле мэрии была любимым местом чудищ; похоже, слово «тишина» не существует для моих подопечных. Повторно осмотрев улицу, на случай появления очередного нелюдя, я свернул в парк. Кто-то сразу же окликнул меня:        — Сэр, вам лучше не отходить от поста без охраны! Голос, правда, звучал мутно, как будто издалека.       — Мне нужно подумать наедине, далеко не отойду, мама, — мой голос отдавал сильной хрипотой, выкрывая с поличным сильную раздраженность. Я пошёл дальше. Голос продолжал что-то говорить, всё также мутно, но я игнорировал этот навязчивый шум.       Парк около мэрии не блистал особой красотой, особенно после Второй волны. Бурая от крови и останков нелюдей вода в импровизированном озере, вызывала у меня ещё большие рвотные порывы. Когда-то пышные деревья выделялись своими голыми ветвями, а трава и вовсе превратилась во что-то напоминающее болото. Я уселся прямо на сырую землю, опираясь на ствол дерева. Почему-то вспомнилась мама, такая нежная и ласковая, но в тоже время жестоко избивающая своего ребенка. Возможно с самого рождения, мне была уготована короткая и мучительная жизнь. Также, я вспомнил отца, который как в грёбаных сопливых мелодрамах, уехал куда-то в Небраску. Не сказал бы, что скучал по нему, но удары матери ощущались больнее.

15:30

      Когда я вернулся в здание, все уже ожидающе смотрели на меня — похоже, уже всё готово. Я приказал подготовить транспорт и обследовать ближайшую территорию — лишние заморочки со стаями нам не нужны. «Стаи» — этот термин резал мне слух, даже очень, но когда я своими глазами впервые увидел гниющих, сразу пришли на ум собаки, страдающие от бешенства.       Уже когда я садился в машину, появилось сильное чувство тревоги. Да, странно обращать внимание на такое во время зомби-апокалипсиса в реальной жизни, но оно жгло меня изнутри, призывая бежать, куда глаза глядят. Что-то случится. Что-то пойдет не так.       Впервые надеюсь, что окажусь неправ.

16:50

      Только чудом мы добрались до порта. Знаете, сложно успокоить панически напуганных людей, особенно детей. Тварей привлекают звуки, поэтому нам пришлось попотеть над этим.       Я первым вышел из машины. Замечательно — язвительно вспыхнуло в голове, при виде старого «Вильсона». Кажется, я предупреждал об этом самого Начальника штаба, но мое мнение в Пентагоне никому не интересно. Большой грузопассажирский паром тяжело качался на морской глади, мне послышался скрип. Я даже заметил какие-то следы на корпусе, смутно напоминающие ржавчину. Очень заботливо — вновь саркастично прозвучало в голове, не давая сосредоточиться.       — Хорошая погодка, правда? — спросил рядовой, внезапно оказавшись возле меня. Когда же я посмотрел на него красноречивым взглядом, он поспешил объясниться: — Извините, я просто слишком нервничаю.       — Как долго ты служишь? — спросил я, пытаясь поддержать этот глупый диалог и заметив нервозность мальчишки.       — Где-то год. Вроде, — быстро сказал он, уткнувшись в землю взглядом. — Кстати, я Бен! — вдруг подскочил рядовой и протянул мне руку. Проигнорировав её, я хотел уже что-то сказать, но нас прервала рация:        — Начинаем организацию защиты в случае нападения, приказываю занять позиции, — прозвучал оттуда твёрдый голос. — Подразделение 3 — на вас эвакуация!       С тихого шипения рации начался отсчет до конца.

***

2 часа до спуска на воду

      Поспешно людей выводили из импровизированных грузовиков, ведя к палатке перед восхождением на судно. Даже здесь, они попытались испортить всем жизнь — голос не хотел покидать мою голову, комментируя все происходящее. Дело в том, что перед тем как попасть на спасительный паром, нужно пройти не только проверку на укусы (что было стандартной процедурой для каждого выжившего), но и никому ненужную «регистрацию». Как будто людям есть дело до того, как тебя зовут и сколько тебе лет, когда вокруг творится невесть что.       Решив хоть как-нибудь поучаствовать в этом, я подошел к первой попавшейся палатке регистрации — она отдавала воинственным цветом хаки. Я зашел в помещение и огляделся, вдруг наткнувшись на зеркало. На меня смотрел мужчина — явной немецкой наружности — в военной броне. В свои тридцать с лишним лет, я выглядел на все пятьдесят: мои волосы уже затронула преждевременная седина, на лице проступали нежелательные морщинки, а глаза потухли, больше не излучая того юношеского огонька. Взгляд был замученным, поза излучала напряжение; стиснутые в тонкую нить губы старили лицо ещё больше. Неужели жизнь меня и правда настолько потрепала?       Пора бы браться за работу, раз уж решил помогать.

1 час до спуска на воду

      Уже через час я не выдержал. Не то чтобы меня можно назвать слабохарактерным, но осунувшиеся лица людей зажигали в моей груди яростное пламя, не давая делать роботу нормально.       Неприятный мужчина, отвечающий за регистрацию в той палатке, прогнал меня со словами:       — Понакупают же себе званий, — пылко начал он. — Вот раньше, нормальные солдаты были, а щас усьо деньги решают. А если и берут кого на службу бесплатно, так одних баб. Не мужики, а срамота! Лучше ступай, Волче, ты ж верно отваливаешь кучу денег за такое местечко, зачем те работа? Мать с батей наверняка какие-нить шиш-       Я успел выйти до того, как он закончит свою неграмотную речь, испоганенную сельским говором. Было бы моей матери хоть какое-нибудь дело до меня, она физически не смогла бы заплатить даже за учебу — все деньги уходили на алкоголь, иногда на сигареты; её выбор зависел от настроения. Мне никогда не удавалось сдерживать эмоции, вспоминая об этой женщине. Именно поэтому, я поспешно вышел на улицу, как чёртова малолетка. У вас такое было? Когда хочешь стереть какие-то воспоминания, засевшие грузным камнем в голове, мешающие спать в особенно холодные ночи.       Знакомое чувство, да?       Я ощущаю его каждый день.

30 минут до спуска на воду

      Ещё в Нью-Йорке, я решил, что нужно быть менее сочувственным. Можете думать обо мне что хотите, но это называется профессионализмом, так нам вдалбливали в голову. Только вот глядя на этих людей, с горящей надеждой на спасение в глазах, щит распадался в пух и прах.       Воздух был всё таким же тяжелым и спертым. Светлая мысль о том, что возле воды он будет свежее, оказалась ложной. Здесь было хуже, чем в центре: возможно, некоторое количество неживых попадали в воду, привлеченные каким-то звуком, и вода служит катализатором для усиления запаха. Чёртов зомби-апокалипсис. Несмотря на это, возвращаться в палатку к уёбку с вероятной опухолью головного мозга не хотелось. Поэтому, я выбрал меньшее из двух зол.       Несколько раз обойдя территорию, ноги остановились около главной палатки, явно желая отдохнуть. Я оперся на какие-то ящики и принялся разглядывать всё вокруг, думая о своем. Мой взгляд переключился на людей: большинство из них — семьи с детьми, как маленькими, так и большими. Вот тот мужчина пришел вместе с взрослой дочерью, та пара — с грудничком, а немного дальше стояла семья из четырех человек. Последняя явно нервничала больше всех, пытаясь протиснуться вперед по очереди. Я бы сказал, они походили на типичную семью американской мечты, но знать наверняка я не могу.

Оставалось каких-то 10 минут

      Кто-то сильно дёрнул меня за плечо:       — Генерал-лейтенант сэр, на нас идет несколько стад ходячих! — Из-за его крика у меня начало звенеть в ушах. — Пройдите в палатку и согласуйте план сдерживания с капитанским составом!       Так и знал, что должно что-то случиться.

Всего 5 минут

      Когда я вышел на улицу, не так далеко можно было разглядеть численные лица мертвецов, искаженные голодом. Люди бились в панике — мы не успевали зарегистрировать и усадить всех.       — Просто проверяйте на укусы, забудьте про регистрацию, — прокричал я, забегая в палатку. — Мы можем не успеть!       — Волче, так не положено, мне негзя игнорировать указа-       — Это чёртов приказ, идиот! Хватит быть тупым фермером, включи мозг и хотя бы попытайся спасти людей.       — Так точно, генерал-лейтенант сэр, — услышал я хриплый ответ, уже выходя из потрёпанной палатки.

3 минуты

      После того, как мама захлебнулась своей же рвотой на моих глазах, я решил, что хочу умереть более достойно. В 93-ем, во время того теракта в Северной башне, это решение набрало ещё большей силы. Тогда, я не смог спасти мужчину — ноги завалило грудами бетона; я его бросил. И какой же я тогда солдат?       Похоже, отца семейства зацепило одной из гранат, брошенных для частичного уничтожение стада. Может, я увидел в нем того мужчину, может, я просто захотел помочь. Не могу сказать наверняка. Приближаясь быстрым шагом к семье, попутно пытаясь удержаться на ногах среди бегущих к парому людей, я увидел, что всё намного серьёзней, чем казалось — ему оторвало часть ноги, до колена.       — Папа, мы не уйдем без тебя, — захлёбываясь слезами, проговорил старший мальчик. — Папа!       — Я не смогу идти, Александр, — с болью в голосе ответил мужчина, сжимая руку жены. — Уходите, вы должны успеть.       — Я дотащу тебя, если надо. Не отставлю, — проговорила женщина.       — Ты должна- Ответить она не успела, так как их прервал мой голос:       — Я вас донесу, — сказал я ему, сразу же поднимая с земли. — Нужно спешить. Сосредоточившись на своей ноше, я не особо обращал внимание на счастливые благодарности женщины. Все мои мысли разом улетучились, твердя только одно:       Спаси их

1 минута

      Я дотащил, узнав имя по дороге, Уильяма до парома. Сначала, его жена с детьми кое-как протиснулись и зашли в паром, оставшись стоять на входе. Взрывы слышались всё ближе и ближе — нужно поторопиться. Поставив ногу на небольшое подобие моста, я хотел потянуть за собой Уильяма, но что-то крепко сжало вторую ногу, не давая осуществить задумку. Мой воспаленный адреналином мозг не хотел воспринимать то, что увидели глаза: синяя распухшая рука с торчащей наружу костью и перекошенное лицо, уже разложившееся до черепа. Похоже, они впитывают в себя воду как губки — первая ассоциация, пришедшая в голову. Ходячий сильнее сжал мою ногу и потянул, пытаясь сбить с ног. Я опасно покачнулся.       Крик детей отвлек меня — паром отчаливал.       — Оставьте меня, — сказал мне сипло мужчина, накренив голову вниз. — Я не- Крепко ухватив его за рубашку и напрягаясь всем телом, я бросился вперед. Видимо, у пресвятой судьбы были другие планы — разбухший мертвяк повис на мне как камень.       Перед тем, как улететь в воду вместе с ходячим, я увидел Уильяма, удивленно глядящего на меня с парома. Чёртов зомби-апокалипсис