Дни

* День 1 Красноглазый сидел на ледяном железном стуле среди пиликающих приборов жизнеобеспечения у холодной кровати. Глаза Бакуго были направлены в центр, будто и не видя ничего перед собой, будто они даже не моргали. Блондин все ещё находился в ступоре, некой прострации, так что весь истинный ужас всей ситуации будто не доходил до его измученного мозга. Но Кацуки до тремора в ладонях, до истошного крика боялся этого. Боялся погрузиться в эту темную пучину отчаяния, от куда не спасения. Но спасение есть. Он сжал в ракух чужую мертвенно холодную ладонь, глядя на бледное лицо своего мужа. Оно будто и не живое совсем. Словно лицо не человека, а мертвеца * день 5 Тусклый свет, что еле пробивался сквозь толстые облака, спадал прямо на глаза, что обычно подрагивали во сне. Но на это раз его сон слишком глубок. Бакуго провел тыльной стороной ладони по его щеке. Поцелуи солнца на его бледном лице стали тусклыми и почти незаметными. Его немного пухленькие румяные щеки, за которые было так приятно кусаять, слушая возмущенные восклицания, стали холодными и впалыми. Уже от этой картины Кацуки захотелось застрелиться. * день 12 Блондин все также сидел у больничной кровати. Его руки немного дрожали, а под глазами залегли темные круги. Этой ночью он отчаянно не мог заснуть. Стоило только на мгновение прикрыть глаза, как перед ним вставал образ Мидории. Как его тело насквозь проткнули железные балки, припечатывая к земле. То, как его еле живые глаза смотрели в упор на Бакуго, крича о помощи. Это все вина Кацуки. Он во всем виноват. Не успел. Не защитил. Не уберёг. А сейчас за все это расплачивается. * день 34 Кацуки, не отрывая глаз, смотрел на чужие, такие любимые губы, что вечно улыбались, внушая надежду всем, а в первую очередь Кацуки, сейчас стали тонкимы и до нельзя сухими. Его добрый смех, что мягко ласкал слух, его живые озорные глаза, что всегда были полны решимости и любви к своему мужу. Где же сейчас всё это? Где же всё то, что он так любит? Лежит здесь и чахнет, медленно умирая. Из его мыслей отдергивают надоедливые медсестры, напоминая, что время посещения закончилось. Ему хочется закричать, чтоб те пошли вон, но его взгляд натыкается на обеспокоенное лицо главврача. Красноглазый, без слов все понимая, подходит к нему и вопросительно смотри, ибо на речь у него просто нет сил. - Бакуго-сан, я бы хотел проимформировать вас насчёт состояния Мидории-сана. - пожилой мужчина напряжённо сжал результаты анализов, сочувственно глядя. - И что? - Кацуки просто хотел по скорее со всем этим покончить и вернуться обратно к Изуку, в глубине души надеясь хоть на одну хорошую новость. - Дело в том, что состояние Мидории-сана очень плачевное и с самого первого дня оно не приходит в стабильность. Даже наоборот, результаты его анализов становятся всё хуже и хуже. Вероятность того, что он очнётся падает с каждым днём. Поэтому мы должны спросить вашего разрешения на отключение приборов жизнеобеспечения. - мужчина боязно прикрылся бумажными бланками, выражая своим лицом как ему не хотелось произносить эти слова. ... - ... Что? - в этом коротком слове было столько гнева и яда, что если бы рядом были цветы, они бы моментально завяли. - ..Что ты хочешь сказать? - Бакуго быстро подошёл, хватая врача за ворот белого халата. Горе врач еле вырвался из его хватки, быстро ретируясь к себе в кабинет. Руки Кацуки сжались в кулаки. Вены запульсировали на шее. Он сам никогда не думал, что он может быть на столько злым. Его душа сотрясалась от гнва. Но только ли от него? Деку обязательно очнётся! По другому и быть не может!! Другого варианта просто нет! Он очнётся! Он очнётся! Он очнётся!.. Он очнётся.. Он очнётся.... Он... Он.. он ведь очнётся?