Вечность — это наверное так долго.

Как же быстро летит время! Часы сменяются днями, дни месяцами… и так далее. Влюблëные так и не заметили как прошëл год и месяц, и вот уже настал август, жара начала потихоньку спадать, листья потеряли свежесть цвета, а любовь всë крепла. Арсений переехал к Шастуну, ведь его место заняла Маша, с которой у Матвиенко складывалось всë самым лучшим образом и она пока не жаловалась на частые походы по клубам своего парня, ведь сама таскалась с ним. — Доброе утро, коть, — в ранние десять часов утра, когда солнце начало пробиваться сквозь плотные шторы и греть, словно в июле, Антон начал будить своего парня поцелуями в щëки, губы, нос. — Солнце встало, мой хуй тоже, а ты всë ещë вылëживаешь. — Антош… — он улыбнулся и накрылся одеялом с головой, но Шаст быстренько сдëрнул его, а потом подошëл к окну и раздвинул шторы в разные стороны от чего солнце начало слепить глаза Попову. — Ну ещë пять минуточек… — Никаких минуточек, я знаю твои «минуточки»! До двенадцати продрыхнешь, а у нас дела! — Какие, к херам, дела? На работу тебе завтра, а мне… тоже завтра… — Сюрприз. — Арсений открыл глаза, когда на него навалилось тяжëлое тело. — Я пошëл завтрак готовить, а ты поднимайся. — поцелуй в нос и он убежал, а Арсений начал подниматься с кровати только спустя пять минуточек. Совсем не хотелось выходить из зоны комфорта, но надо! другого выхода нет. — Матвиенко звонил, — из кухни долетел голос Антона и слышимость, из-за шумящей воды в ванной была плохая, поэтому Арсений выключил еë. — Как там он? — На свадьбу приглашает. — тарелки резко громыхнули и послышались маты, которые вызвали смех. — Через месяц. — Круто! — на этом явно их диалог не закончился и брюнет как можно быстро справился с утренней рутиной и вышел из ванны свежий, чистый и опрятный. — Такое с ним было последний раз лет пять назад, и то там до свадьбы не дошло. — он сел за стол. — Чего готовишь? — Я очень поражëн его поведением. — Антон поставил две тарелки в разные концы небольшого стола, стоящего возле стенки, а рядом кружки с какао. — Блинчики, вот, и какао. Как ты любишь. — М-м-м… Как вкусно пахнет, сейчас попробуем. — Арс, не торопясь, взял первый блин, неспешно откусил его и кивнул чему-то своему в голове. — Вкуснятина, Тош. Я хотел чего-нибудь сегодня приготовить, но ты меня опередил. — Я старался. — он уже за обе щеки уплетал свой завтрак и тоже был полностью солидарен с мнением своего парня. Готовит он отменно. — А ты, вон, поспал лишние пятнадцать минут. — Ты когда встал? — мужчина взял ещë один блин. — Где-то без десяти десять. — он отпил какао из своей кружки. — Надо позвонить хвостатому. — Надо, но сначала я доем. — Шаст кивнул, соглашаясь и продолжил уплетать свой кулинарный шедевр. Через полчаса Арсений стоял возле раковины и мыл посуду, потому что посудомойка сломалась и приходилось работать своими руками, думая о чëм-то своëм. Он часто выпадал из реальности, но зато реже стал ловить панички, от которых Антон не знал что делать и бежал звонить Матвиенко, который, в свою очередь, советовал всякие успокоительные, для начала, ему самому, а уже потом Арсению. Шаст так пугался от этого! А Попов потом даже и не вспоминал о них. Задумавшись слишком сильно, Арс не услышал тихих шагов, приближающихся к нему со спины и испугался тëплых рук, обвивающих талию, от чего выронил тарелку, которая чуть не разбилась. Он равно выдохнул и мысленно покрыл всеми существующими матами Шастуна, что вëл носом от скулы до ключиц. Брюнет откинул голову назад, открывая больше пространства для ласк, но понял, что это нужно останавливать, даже через «не хочу». Он промычал что-то несвязное и кинул губку куда-то в раковину, попутно открывая кран и споласкивая руки холодной водой, от которых по телу прошли мурашки, добавляемые невесомыми поцелуями в шею и правую скулу. Антон крепче прижался к своему парню и укусил за мочку уха, вырывая из груди Попова то ли рык, то ли стон. — Нет, нет… Нет, Шаст, — ноги стали ватными, а в голове всë запуталось и даже слова не могли превратиться в одно нормальное предложение. — Пожалуйста, хватит. — Почему? — между поцелуями переспросил низким голосом Антон, блуждая под футболкой по чужому телу руками. — Не… надо… не сейчас, — он еле как взял себя в руки и повернулся лицом к причине утреннего кайфа. — Говорят, что утренний секс полезен для здоровья, — слова вместе с горячим воздухом легли на чужие губы, оставляя невидимый ожог. — Нет, Антош, — он наконец оторвал взгляд от розовых и искусанных губ и перевëл его на тëмно-зелëные глаза, в которых играл тот самый огонëк, что не оставит себя без внимания и обязательно поволокëт за собой в пучину блаженства. — Не сейчас. — А когда? — он начал покрывать лицо поцелуями, нарочно задевая чужие холодные губы, а руками водя по позвоночнику. — Потом… — Арс взял лицо в свои холодные и мокрые ладони, приблизил к себе и поцеловал, — обещаю, но не сейчас. — Ты не забыл какая сегодня дата? — Ни за что. — он улыбнулся. — Месяц, как ни как. Но давай не сейчас. — Хотя бы сегодня? — Тебе четыре дня назад не хватило? — Не хватило. — Шаст пожал плечами и поцеловал Арсения, а тот не сильно ударил его в плечо, смеясь. — Всë, иди, иначе посуду сам будешь домывать! — Арс повернулся обратно к раковине и принялся за работу, от которой его отвлекли. — Слушай, — Антон сел за стол и начал в открытую пялиться на фигуру своего парня. — У меня для тебя подарочек. — Мы же вроде договорились? — брюнет нахмурился. — Да, но… Это чисто от меня. — Шаст резко встал и подошëл снова к Арсению, который уже вытерал руки вафельным полотенцем, подаренным мамой когда-то давно. — Сначала в кафешку забежим, а потом кое-куда поедем. — Шаст, я, конечно, тебя люблю, но у меня нет ничего для тебя… Мы же собирались погулять в парке и посидеть в кафе, а ты тут со своим подарком. — Ну Арсик, ну пожалуйста, — мужчина начал зацеловывать красивое лицо Попова, нарочно задевая губы. — Мне как-то неловко, — а он решил не отбиваться от назойливых поцелуев. — Я тебе ничего, а ты мне почти всю свою жизнь. Я же этого не стою. — Антон укусил его за нос, — ай! Шастун, блять! — А нехуй херню мне здесь говорить! — разозлили! страшно-то как! — Ну? Поедем? — Ладно, ладно, я согласен. — он улыбнулся. — Вот и хорошо! Одевайся давай, пошли гулять. — пока они дошли до комнаты, Шастуну в голову пришла одна хорошая идея, которую сложно воплотить в реальность. — Слушай, а давай оденемся как были одеты при нашей первой встрече? — Ой, Тош, я не помню, — Арсений сразу законючил. — Я помню как ты был одет… — он прищурился, вспоминая все важные детали и подошëл к шкафу. — Так, вот эта кофта… — он достал фиолетовый пуловер с надписью на английском в бирюзовой рамке. — И эти штаны. Вроде они. — мужчина внимательно их осмотрел со всех сторон, даже потрогал на ощупь изнанку, будто ему это что-то даст и кинул обе вещи на кровать. — А ты? — Арс принялся переодеваться. Как ему в голову тогда пришло одеться в кофту в такую жару? — Я сейчас вспомню… — Антон снова задумался и начал рыться на полках с его одеждой, где царил бардак. — Где-то, где-то были… Вот, нашëл штаны, а футболка. — Вроде чëрная была. — Попов решил помочь в поисках футболки. — Хотя почему «вроде»? Ты других не носишь. — Тогда эта. — он достал икомую вещь и приземлился рядом с Арсением, попутно стягивая с себя домашнюю и заменяя еë на новую. Правда, до конца этого сделать не удаëтся и в момент, когда он решает встать за штанами, путается в рукавах и снова падает на матрас, а там на своего парня. Тот недовольно шикнул, будто от боли. — Блять, Арс, прости. — Нет, всë в порядке, — он потëр ушибленное плечо и сам встал с кровати, пока его не убили вовсе. — Я лучше на полу переоденусь, пока ты меня не прибил. — Шастун посмеялся, но нехотя. Через какое-то долгое время, когда солнце уже пекло ненормально, словно в полдень в июле, а не в августе, парни вышли из квартиры по направлению к парку, где их столкнула судьба. Судьба ли это? Может просто стечение обстоятельств? Может это было всë подстроено? Всякие глупые предположения и бесконечное количество вопросов вызвали мигрень и Арс зажмурился, от чего споткнулся об собственную ногу. — Ты чего? — Антон озабоченно схватил парня за предплечье, чтобы тот не упал от потери равновесия и остановился. — Всë в порядке, задумался и споткнулся. — Арс потëр переносицу и наконец открыл глаза. Яркое солнце ослепило его на секунду, но привыкнуть он словил на себе полный переживания взор Антона. — Нет, не в порядке, — он нахмурился. — В последнее время ты стал какой-то рассеянный, будто тебя что-то тревожит и ты отвлекаешься на эти тревоги. Что случилось? — Это лишь глупости, Тош, пойдëм. Стоять жарко, — он зашагал, но дальше расстояния в размер своей руки уйти не удалось, — правда, всë нормально. — Ладно, прости, не настаиваю. — мужчина сделал шаг и сократил расстояние между ними. — Если что-то серьëзное, то не молчи, я всегда раз выслушать и помочь. — Спасибо, я тебя люблю. — Арсений поднялся на носочки и дотянулся до губ Антона. И не важно, что вокруг много людей, которые могут осудить их. Важна лишь их любовь, которую осуждающие никогда не почувствуют. — Теперь я точно в порядке. Прогулка была самой что ни на есть лучшей. Из-за жары Арсений десять раз проклял кофту, в которой был и уговорил Антона забежать в кафе за мороженкой, а там и вкусненьким обедом на нехилые две тысячи, который продлился до пяти вечера. По пути домой в сыром из-за позавчерашнего дождя парке Антон заметил маленькое пушистое чудо чëрного цвета с такими же зелëными глазками, которым отказать невозможно. — Арсюш, давай заберëм? — он поднял на руки дрожащего и худенького котëночка и прижал его к груди, пытаясь поцеловать. — Антон, кто за ним ухаживать будет? — Арсений умилялся видом: высокий взрослый мужчина тискает на руках маленького напуганного котëнка и ещë ведëт с ним беседу, получая в ответ на свои фразы тихое и хриплое «мяу». Он не удержался и сфоткал своих любимых. Он уже понял, что отделаться не получиться и смирился с тем, что в квартире будет жить кто-то кроме одних хозяев и придëтся делить любовь. — Ты на съëмках, я на работе и целый день квартира пустая. Он или от скуки помрëт или от голода, но если найдëт пропитание в виде печенек, оставленных тобой на столе, то будет потом нам мстить и гадить в обувь! — Арс, не душни, ну пожалуйста! — в ход пошëл запрещëнный приëм — взгляд умоляющего кота. Под натиском двух таких взоров Арсений сдался. — Я не буду за ним ухаживать, всë сам! — Ладно, ладно, — Шаст поцеловал в макушку сначала Попова, а потом котëнка. — Антон, он же грязный! Дома его помоем, потом целуй! — Ладно, не ворчи. — он погладил пушистый комочек и тот, как показалось Арсу, замурчал. Хотя не понятно кто это сделал — Шаст или кот. — Кстати, у меня для тебя есть сюрприз. Правда, только вечером, когда стемнеет и туда ехать надо, но я надеюсь ты мне не откажешь, ведь залог уже там, где надо. — Куда денусь, — он улыбнулся, — с тобой хоть на край света! *** Парни за прогулками не заметили как на Москву напала ночь, забирая всех жителей в свой тëмный плен и рассыпая по небу яркие маленькие звëздочки. Часы показывали пол одиннадцатого ночи, когда чëрный джип мчался по пустой трассе навстречу ветру и ночным приключениям. Водитель спать не хотел, а вот рядом сидящий пассажир буквально клевал носом и даже пару раз ударился об стекло окна головой, просыпаясь снова и снова. — Арс, — Антон глянул на своего парня, что посапывал в кожаном сиденье и снова вернул взор на дорогу, но через три минуты продолжил звать Арсения. — Арс, проснись, — он одной рукой несильно толкнул его вбок, не отрываясь от тëмной дороги, — дуй назад, там удобнее. — Нет, я не сплю… — Арс, не спорь. — Антон прибавил громкость голоса и строго посмотрел на мужчину. Тот зевнул и закатил глаза. — Давай, давай, там подушки и плед. Мы не скоро приедем. — Да блин! Остановись тогда. — Давай так, я не хочу. Арсений начал перелазить между двух сидений, чуть не задев ногой коробку передач, а там и Антона. На будущей «кровати» Попова и вправду лежал тëплый плед, а под ним подушка. Мысленно поблагодарив своего заботливого парня, ведь сил говорить не было, он лëг на кожаное холодное сиденье, накрылся пледом и закрыл глаза. Сон пришëл уже через минуту. Через не долгое для сна Арсения время, но очень утомительное для Антона, пришлось как-то просыпаться от невесомых поцелуев в лоб, нос, губы и гуляющему по салону автомобиля прохладному ветру. Голос Шастуна отдавался в голове гулким эхом, хоть он говорил шепотом. — Арс, поднимайся, приехали. — он последний раз поцеловал в губы Попова и отошëл от двери, позволяя своему парню выйти из машины, но тот, видимо, желал спать, а не смотреть на сюрприз Антона. — М-м… Нет, Тош, — он даже завернулся в плед от холода и настойчивости мужчины. — Давай ещë чуток… — Никаких чуток, я говорю вставай и пошли смотреть на… на красоту. — Ладно, заинтриговал. — слишком медленно он принял позу сидя, а через какое-то время всё-таки вышел из машины, потягиваясь. — А это где это мы?.. — холодный ветер обдувал лицо Арса, пока он стоял и разглядывал чистое поле с частыми то ли колосьями, то ли сухими палками жëлтой травы, что шумели из-за ветра. — Пойдëм, сейчас узнаешь. Захвати только мой телефон, он где-то рядом с тобой валялся. — пришлось снова лезть в машину, искать телефон, за одно тыбзить мятную жевачку, от которой стало в разы холоднее, и возвращаться к Антону, который стоял и курил, глядя куда-то вдаль, но выкинул окурок под ноги, когда подошёл Арсений, чтобы сцепить свои и его пальцы рук в замок и потащить его куда-то прямо. Над их головами висел месяц, разливая свой холодный свет по полю и очерчивая контур профиля Антона, окружённый множеством звёзд. Шаги были тихими, но из-за шороха страны и пения сверчков и прочих насекомых казалось, что они топают словно слоны и эти звуки слышны во всëм мире. Арсений заметил, что Антон в блёклом свете луны казался ещё красивее. Мужчина буквально влюбился заново в его ровный нос, длинные ресницы и вечную ухмылку, играющую на таких любимых губах, которые хотелось целовать вечность. Это же долго?.. Ноги начали уставать от непривычно долгой ходьбы по неровной поверхности и от вечного путания ног в траве. Наконец на горизонте начал видеться какой-то свет, а там и… — Воздушный шар?.. Серьёзно? — глаза Попова загорелись, в них отразились маленькие фонари, освещавшие шар и он начал улыбаться. — Ну как тебе? — снова любимая ухмылка, — нравится? По глазам вижу, что да. — Шаст… Это же великолепно… — он бросился Антону на шею и поцеловал. — Я… Я мечтал об этом, Антош… — Мечты сбываются, давай, пошли. — Арсений рванул первый и когда подошëл Антон, он уже стоял довольный в корзине. Каким-то образом канат был развязан и шар плавно поднялся. Реакция Арсения была неоднозначной. Он одновременно прыгал от радости и тут же погружался в думы. Тысяча мыслей. А что, а как? Особенно его беспокоил момент, что воздушным шаром управлять нельзя. Оставалось полагаться на умение Антона, которое взялось хер пойми откуда, следовать по ветру на нужной высоте. Благо этой самой высоты Арсений не боится. — Тош, это же так прекрасно… Я тебя очень сильно люблю! — Попов снова бросился на шею своего парня и стиснул его в сильнейших объятиях, что у того, казалось, хрустят рëбра. — Я старался, любимый. — Антон обвил руками талию мужчины и чмокнул в губы. — Смотри, уже Москву видно. Арс слез с Шастуна и чуть облокотился на бор корзины. Под ними медленно проплывали многоэтажные дома и высотные здания, которые казались игрушечными и маленькими, но когда стоишь рядом сними, они кажутся великанами. Это немного забавляло. Хотя, в этот восхитительный и незабываемый момент казалось всë что ни на есть микроскопическим и можно было уместить на ладошке. Дороги, кишащие машинами мажоров и крутых людей, казались обычными ниточками, брошенными сверху и оставленными на произвол судьбы. Город не спал. Жёлтый свет фонарей, в контрасте с чёрным звёздным небом, казался очень красивым, не таким, когда ты стоишь на дороге и смотришь на эту мрачную картину. От этой красоты захватывало дух. Город в прямом смысле блестел. Шум города немного был слышен, но не так сильно, когда ты стоишь в центре всего этого Гама и это не так давило на уши и голову. Холодный ветер путался в волосах и вызывал мурашки, а может это от захватывающего дух вида… — Это самый лучший подарок в моей жизни, Антош, — Арсений прильнул к Шасту и зажмурился от эмоций, берущих вверх. Адреналин, смущение, любовь и радость смешались и хотелось сотворить что-нибудь эдакое, но пока можно только стискивать Антона в объятиях. — Спасибо… — Не за что, я тебя тоже очень люблю. — Шаст отстранился от прня, полез в карман спортивок, достал из него что-то квадратное и склонил голову набок в изучающем жесте. Глаза его блестели. — У меня к тебе есть ещё одна просьба, — через пару секунд он поднял голову и уставился на него своим фирменным взглядом котёнка. Лëгким движением пальцев он открыл маленькую коробочку, не пойми какого цвета. В темноте всё казалось чёрным и лишь благодаря бледному свету луны, Арсений мельком увидел еë цвет. Красный. Всë внутри замерло и сердце начало покалывать, будто тысяча маленьких иголочек, которыми лечат в Китае, разом воткнули в него. Дыхание от волнения и эмоций перехватило, а по спине прошëлся мороз, но не от ветра. Слова Антона прозвучали как в тумане и отдались эхом в голове: — Выходи за меня. Всë, станция конечная, приплыли. Арсений не понимал что ему сейчас делать. Продолжить дышать, выпрыгнуть из корзины или схватить Антона и никогда не отпускать… А может всë сразу? — Арс, не молчи, пожалуйста. — голос мужчины прогремел в ватной голове Попова и он наконец отрезвел, а взгляд перестал быть стеклянным и в нëм отразились звезда и луна. — Я тебя очень люблю и готов провести с тобой остаток своей жизни. Без тебя она была бы никчëмной, как и раньше, но ты раскрасил еë. — Шаст перевëл дух. — Ты согласен?.. Лëгкий кивок головы и кольцо уже на пальце. Теперь их не разлучит ничего вечность. Вечность… Это же долго? Арсений так боялся, что ему не хватит целой жизни насладиться любовью Антона, он так боялся его потерять… Антон же дорожил Арсением больше своей жизни и был готов лечь под пули лишь бы его любовь не трогали. Не это ли счастье?