I’ll be brave

I’ll be brave.. Холодный свет Луны пробивался сквозь прозрачные ткани, нежно освещая лицо Накахары так, будто он был самой дорогой жемчужиной моря, самым дорогим сокровищем.На самом деле, так и было, все было так же как и шептала Луна в ночи, но лишь для кареглазого парня что сидел и с неприсущей ему аккуратностью, благоговенно поправлял рыжие кудри, думая о своём. Он лишь надеялся что Чуя сможет доверять ему все обо всем и немного больше, как никогда кажется, не сможет он.Даже если и без слов, они доверяли друг другу свои жизни.Накахара лишь должен понять, Осаму не оставит, при любых обстоятельствах, он просто больше не сможет. Дазай очень хочет оберегать, защищать, и заботится о напарнике. Он не считает себя заядлым эмпатом, но знал, как тяжело будет принять Дазая, принять то что с ним случилось после ухода из мафии, и то что он, непосредственно, сделал с собой.Чуя кажется, никогда и не винил его в этом искренне, лишь в глумливых насмешках и колких оскорблениях, что как таковыми уже давно не являются для обоих сторон.Просто это их фишка. Просто это то, что могут понять только эти оба. Он лишь хотел быть с ним.Ничего более.Хотел его злости, из-за уже давно истертой до дыр шутки при рост.Его мимолетной печали, при очередном просмотре его любимой драмы.Его раздражения когда Дазай хлебает кофе из его кружки.Его радости, хоть и скрываемой, но выложенной как на ладони, когда Осаму с ним. Его, его, его. Он его солнце, и его крайне значимая фигура в жизни.Возможно и причина жить, но это он ещё не решил. Холодный кафель в ванной комнате отрезвляет, но мысли все также остаются на своём месте.Холодный метал в руках не ощущается как что-то новое, диковинное.Если знаком с какой либо вещью слишком давно, она перестаёт вызывать в тебе какие либо чувства.Вот и у парня было так же, он знаком с тонким лезвием слишком долго, чтобы оно имело в себе что то новое.Но с людьми так не работало.А если уточнить, то не со всеми.Некоторые становились скучны с истечением времени.Накахара не относится к данному списку, это можно сказать с уверенностью. Небольшое движение, и маленькие капли алой жидкости появляются на белёсой коже, оставляя за собой небольшую боль и табун холодных мурашек, пробежавших по коже.Ещё, еще и еще.Кажется на сегодня достаточно.Что он этим добивается?Точно не умереть.Он может быть слабым лишь в присутствии Луны, тёмной ночи, и посапования спящего рыжего парня. Как только прозвенит старомодный будильник, красноречиво указывая на семь утра, он не смеет показать трусости, любого проявления собственной слабости.Он дал обещание себе, которое не имеет права нарушить.Возможно когда нибудь, когда они будут жить спокойной жизнью, когда Накахара Чуя перестанет пить успокоительные и засыпать лишь с помощью снотворного. Марлевые бинты без особых усилий укрывают свежие шрамы от чужих глаз, от собственной трусости, и от всяких зараз, мало ли что в воздухе летает.Пару марлевых нитей опадают на пол, неопрятной кучей, формой чем то напоминающей сердце.Именно человеческое сердце.Ну или это у парня уже совсем крыша поехала. И лишь когда утро расцветёт свои красками, до противного звука изготовленного на старый лад будильника, он прикоснется прохладными губами ко лбу и закрытым векам парня, и он надеется что тот все ещё спит. Когда Осаму отрубается как по щелчку, после своих ночных похождений, Чуя легонько хихикает в подушку, аккуратно приподнимается на локтях, и добирается до кухни, где берет набитую до отказа различными бутыльками и блистерами коробку, берет все необходимое и возвращается назад. Сегодня выходной, некуда торопиться. Утром Дазай снова заметит правильно повязанный бинт на руке, и мелкие ватные шарики в мусорном бачке, испачканные, не нужно и гадать, в крови.Он даже знает в чьей.И снова заметит спящего чую с застывшей, нахмуренной эмоцией на прекрасном лице. Кажется завтра его снова ждёт взбучка, и кажется он совершенно не против.Ведь все что он хотел, уже здесь. ..for you.