Крылатая тьма

- Не может быть… - прошептал Лэйс.       Либерти пожала плечами. - В моменты приступов она была сама не своя. Могла кричать, ругаться, бросать вещи. Но после курса лекарств ей стало лучше, и приступы прекратились. Сестра спокойно разговаривала с нами, улыбалась, говорила, что скучает по нам и хочет поскорее вернуться домой. Ее обещали выписать, как только ее состояние стабилизируется. Никто и не подозревал, что все может вернуться в один момент. Врачи прекратили пристально наблюдать за ней – и вот что получилось.       Я помню, что дальше Лэйс, стараясь держать себя в руках, принялся расспрашивать Либерти о том, каково пришлось ее семье, как они справляются с этой утратой. Помню, что Либерти внезапно расплакалась, и он побежал на кухню, чтобы принести ей воды, но она, потянувшись за ней дрожащей рукой, расплескала половину себе на колени.       Казалось, что юноша забыл, что я тоже нахожусь здесь. Что я слышала все, что сказала моя сестра. И что меня это касается гораздо больше, чем их двоих. Я медленно расправила крылья и взлетела вверх, прямо в серое осеннее небо.       Я всегда думала, что моя ранняя смерть – это какая-то нелепая ошибка. Страшная случайность. Несчастный случай. Что-то вроде внезапной болезни, которую не успели вовремя вылечить. Как в фильмах, когда ты лежишь на кровати, такая прекрасная и мертвенно-бледная и ласково прощаешься со всеми родственниками, которые толпятся у твоей кровати. Или, например, автокатастрофа – когда маршрутка, в которой ты едешь, внезапно влетает в грузовик и ты погибаешь, вообще не успев попрощаться со всеми. Это ситуации, в которых ты погибла пусть и глупо, но совершенно незаслуженно. И можешь изображать оскорбленную невинность перед лицом стражницы райских врат.       Но все было не так. Получается, что я сама лишила себя жизни. Я самоубийца – это и есть тот самый грех, о котором говорила мне Эос. И словно в насмешку, я была отправлена обратно в земной мир, чтобы расхаживать перед Лэйсом, помахивая крыльями и поправляя невидимый нимб и разглагольствовать о том, что ему следует делать, чтобы сохранить свою жизнь.       Какая жестокая ирония. На такую способны только те, кто всегда сверху следил за тобой и знают о том, кто ты такая и что успела в жизни. А что вообще успела я? Допустим, я так и не рассказала Лэйсу о своих чувствах. Но успела ли я хотя бы сказать своим родителям и сестре, что люблю их? Что прошу прощения за все свои злые слова в их адрес?       Я очнулась только тогда, когда поняла, что сижу за столом на кухне у Лэйса дома и заливаюсь слезами, отчаянно жалея себя, своих родителей, сестру и всех тех, кто так или иначе скорбел о моей смерти. И я перестала плакать только тогда, когда мне в лицо внезапно уткнулись цветы. Я подняла глаза – хмурый Лэйс протягивал мне охапку белых как первый снег роз. - Цветы на мою могилу?       Я издала что-то вроде полусмешка-полувсхлипа, но тут же замолчала, заметив покрасневшие глаза юноши. Он плакал по дороге домой, а может еще там, рядом с Либерти. Тогда я встала, чтобы обнять его и прижаться всем телом. И принялась отчаянно искать слова, которые были бы здесь уместны, но так и не нашла их. Лэйс гладил меня по волосам, пока я не успокоилась. - Не думай об этом, - сказал он. – Я уверен, что это был несчастный случай. Либерти сказала, что она не верит, что ты пыталась покончить с собой. - Я не знаю, - прошептала я. - Если хочешь, мы можем съездить в ту больницу. Я уверен, что многие тебя вспомнят и скажут, что ты не могла так поступить. - Нет, не надо. Давай забудем об этом. Все уже случилось и ничего нельзя изменить. - Ты права. Тогда давай вспоминать только хорошее.       Лэйс хотел добавить что-то еще, но его телефон снова зазвонил. По лицу юноши пробежала гримаса раздражения, но я взяла его за руку. - Ответь.       Он вздохнул и нажал на кнопку. В его ухо тут же ворвался беспокойных голос Ханни – я отлично слышала его. Лэйс закрыл глаза, и его лицо разгладилось. - Ханни, у меня все нормально. Просто я узнал одну неприятную новость. Моя школьная подруга умерла. Мне нужно некоторое время побыть одному. Нет, все в порядке, тебе не нужно приезжать. Не беспокойся, ладно?       Я сомневалась, что после таких слов Ханни перестанет беспокоиться, но все же оценила честность юноши. Рука Лэйса легла мне на талию, он притянул меня к себе поближе, убирая телефон обратно в карман. - Давай сходим кое-куда? – сказал он.       Я кивнула, даже не спрашивая, куда. Это уже не имело значения. Теперь, когда между нами не осталось никаких секретов, мне внезапно стало легко и свободно. Где-то там, в глубине моей души еще теплилась затаенная грусть. Мне понадобится время, чтобы смириться со своей смертью, которую, слушая Либерти, я будто пережила во второй раз.       Мы вновь спустились в метро, где я даже позволила себе задремать, положив голову на плечо Лэйсу. Несколько людей с удивлением смотрели на мои голые ноги в коротких шортах – неподходящая для начала октября одежда. Но это тоже уже было неважно.       Мы вышли из метро, и я сощурилась, прогоняя остатки сна. Мы стояли перед высокими воротами. А за ними мелькали цветные карусели, слышался детский смех и витали запахи попкорна и вареной кукурузы. - Парк аттракционов? – с удивленной улыбкой я повернулась к Лэйсу. - Он самый, - сказал тот. – Банальное место для свидания, однако я привел тебя сюда не просто так. Идем.       Он потянул меня за руку, и я последовала за ним. Мы прошли по главной аллее и остановились напротив щита, на котором была изображена карта парка. Он был огромен – часть его занимал футбольный стадион, вторая часть была отведена под засаженные деревьями дорожки и несколько прудов, а оставшаяся была заполнена самыми разными аттракционами. Здесь были и карусели, и чертово колесо, и американские горки, и вышки свободного падения – короче говоря, на любой вкус. - У нас в школе постоянно были какие-то экскурсии, - сказал Лэйс. – В музеи или картинные галереи. Все это, конечно, интересно, но для школьников – сплошная скукотища. Но однажды наша классная руководительница сказала, что мы едем в парк аттракционов, и у всех сразу загорелись глаза. Моя сестра просто обожала аттракционы. Накануне поездки она все уши прожужжала мне о том, на чем она пойдет кататься. Разумеется, она перечислила все опасные аттракционы. Мама даже хотела оставить ее дома, но она закатила такую истерику…       Я с улыбкой слушала Лэйса. Наверное, мы с Либерти тоже постоянно ссорились, как это постоянно происходит у братьев и сестер. А потом обязательно мирились. - И мама отпустила ее с условием, что я буду за ней приглядывать. Честно говоря, я изрядно разозлился. Я тоже хотел кататься на аттракционах, а вместо этого мне предстояло быть нянькой. Ты в этот день ходила с нами, ведь вы с моей сестрой были подругами. Я был так раздражен, что не обратил внимания на то, что ты была грустной. Ты тоже хотела развлекаться вместе со всеми, но твои родители забыли дать тебе карманных денег. Тебе хватило только на сахарную вату и на билет на колесо обозрения, но это я узнал только потом. Моя сестра тоже не обратила на это внимания – она рвалась на аттракционы. Нам дали два часа на прогулки по парку, а потом велели собраться у входа в парк. В итоге мы бросили тебя, и ты все время бродила одна. В назначенное время ты сидела у входа на скамейке, сложив руки на коленях, и выглядела очень одинокой. Тогда я понял, что никто так и не заметил, что с тобой что-то не так. Никто не спросил тебя, почему ты грустная. Но было уже поздно. Когда мы ехали домой, ты улыбалась, шутила вместе со всеми и говорила, что отлично провела время.       Я посмотрела на Лэйса с любопытством. Ему действительно было стыдно за тот случай. - Ты, конечно же, этого тоже не помнишь. Но я помню. И мне очень жаль, что в тот день я ничего не сделал. Я мог подойти к тебе и сказать, что мы снова можем сходить в этот парк. На этот раз только вдвоем. Но я постеснялся. А теперь я… - Не надо, - я взяла его за руку. – Не жалей об этом. Ведь мы же все-таки пришли сюда вдвоем. - Да. Так что идем. Мы сходим на любые аттракционы, только скажи.       На самом деле это было не так уж и важно. Полет на своих собственных крыльях над городом был гораздо круче любого аттракциона. Но та непосредственность, с которой Лэйс пытался загладить свою вину из-за того случая в прошлом, о котором я даже не помнила, тронула меня. И я поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать юношу.       А потом мы все-таки пошли на аттракционы. И катались на всех, которые только могли прийти нам в голову. На колесе обозрения Лэйс все время спрашивал, так ли я вижу город с высоты своего полета, а на свободном падении меня чуть не стошнило. А на американских горках у меня так захватило дух, что я случайно дематериализовалась, чем напугала Лэйса, который думал, что я вывалилась из кабинки. Еще мы катались на карусели, сидя на разноцветных лошадках среди детей, и Лэйс с трудом сохранял серьезный вид. А потом мы грызли горячую кукурузу, сидя у озера, а живущие в нем лебеди подбирали сыпавшиеся зерна и щипали нас за коленки крепкими клювами.       Домой мы вернулись, когда уже стемнело. Пока я готовила ужин, Лэйс ушел в душ, а вернулся оттуда задумчивый. - Я решил, что соглашусь на операцию.       Я едва не выронила нож, которым нарезала овощи. - С чего это вдруг ты решил? – удивленно спросила я. - Я решил это сегодня, в тот момент, когда Либерти рассказала… о том, что случилось. Я понял, что жизнь действительно очень хрупкая и ее нужно ценить. Мне это твердили и ты, и доктор Трабл, а я, болван, решил, что сам знаю, как для меня будет лучше. А ведь никогда не знаешь, что случится.       Отложив нож, я внимательно слушала. - Ведь у меня тоже есть сестра. И два брата. Каково им будет, если они узнают, что я погиб из-за своего упрямства? Либерти выглядит так, будто она все еще в шоке от случившегося, а ведь прошел уже целый год. Я не хочу, чтобы это случилось и с моими родственниками. А Ханни? А Блисс и Райна? Уверен, они тоже будут грустить, если я…       Я кивнула. - Я буду рядом с тобой. Как обычно. - Я знаю.       Он притянул меня к себе и обнял. Эос, ты слышишь? Все будет хорошо. Лэйс не умрет. Он сделает операцию, и его сердце будет биться долго-долго, даже если меня уже не будет с ним рядом.       В эту ночь я долго не могла уснуть, прислушиваясь к ровному дыханию юноши. Все снова стало ясно. Нас ожидает еще одно испытание, но мы справимся с ним. Я буду рядом, и не позволю, чтобы что-то пошло не так. Нам не о чем беспокоиться. Я лишь хочу прикоснуться к нему снова, пока он будет отходить от наркоза после операции. А потом я позову Ханни, чтобы она была рядом с ним, когда он очнется. На этот раз – навсегда.       С этими мыслями я и уснула, а разбудил меня Лэйс. Было воскресенье, и солнечные лучи заглядывали в окно. - Вставай, соня, - ласково сказал юноша, протягивая мне чашку кофе. – Нас ждут великие дела. - Это какие же? – улыбнулась я.       Вместо ответа юноша распахнул окно, и морозный воздух ворвался в комнату, растрепав мои волосы. Я невольно поежилась. - Ты же простудишься, - сказала я.       Лэйс натянул свитер и кивнул мне на миску клея и стопку бумажных полосок, которые лежали на стуле. - Сегодня мы будем заклеивать окно на зиму, - весело сказал он. – Но сначала его нужно отмыть. - Раньше, конечно, это сделать было нельзя, - проворчала я, нехотя вылезая из кровати.       Он усмехнулся и поцеловал меня, а затем вручил тряпку и ведро с мыльной водой. Это утро мы провели оттирая раму и отскабливая засохшие кусочки прошлогодней бумаги, тщательно затыкая щели утеплителем, но больше – веселясь и дурачаясь. Я смотрела на Лэйса, щеки которого раскраснелись от холодного сквозняка, и хотела, чтобы он всегда оставался таким. Кажется, я сказала ему что-то, отчего он посмотрел на меня так, что я покраснела. А затем мы услышали звонкую птичью трель. Это синичка, сидя на ветке напротив окна, прощебетала что-то на своем, на птичьем.       А затем она вспорхнула, намереваясь влететь в широко открытое окно квартиры. Лэйс весело махнул рукой, отгоняя птицу, и поскользнулся на кисточке с клеем, оставленной на полу.       Дальше все происходило как в замедленной съемке какого-нибудь фильма. Теряя равновесие, юноша оперся коленом на низкий подоконник, но его тело неумолимо тянуло вперед. Я с ужасом наблюдала как он, взмахнув руками, легко выскользнул в окно. А затем я рванула вперед.       Для меня, обитающей в иной плоскости земного мира, время и впрямь стало идти медленней. Я успела дематериализовать свое тело и в полете крепко обхватить Лэйса. И пожелать, чтобы он не разбился.       Пожелать, чтобы и у него вдруг каким-то чудом появились крылья.       А затем я вдруг поняла, что я вновь стала человеком, и моя тяжесть увлекает его вниз, навстречу голубой надписи на асфальте. Удар был страшным – я упала на спину, и кажется, что я никогда не чувствовала такой пронзительной, раздирающей тело боли. Последнее, что я увидела – огромные снежно-белые крылья, которые поднимались из-за плечей Лэйса и его испуганное лицо с распахнутым ртом, выкрикивающем мое имя.