Не ходи по коридорам

Темные коридоры разведывательного штаба освещали лишь немногочисленные тусклые факелы, висящие на железных подставках напротив плотно закрытых окон. Микаса дотронулась ладонью до белой, веющей приятной прохладой стены, и сделала ещё несколько неторопливых шагов вперёд, свободной рукой теребя ткань белой ночнушки. Должно быть, она совсем потеряла страх. По крайней мере, подобной фразой не побрезговал бы ужалить девушку любой сторожевой, который, по идее, должен был бы уже давно застукать молодую нарушительницу правил. Но за окном глубокая ночь и многие дежурные уже давно спят, прикрыв свои прозяблые на холодных полах тела небольшой зелёной накидкой. Так было всегда. Микаса не впервые гуляет по пустым ночным коридорам. Да и вряд ли бы кто-то смог ее вообще поймать — ловкость и поразительная грация Аккерман делали свое дело, позволяя брюнетке порой проходить даже мимо тех самых спящих ребят. Она могла их понять, ведь, пройдя днём изнурительные тренировки от капитана Леви, у кого-либо вряд ли остались бы силы дежурить целую ночь. Девушка знала это, поэтому всегда подбирала подходящий момент, чтобы выбраться из душной комнаты и остаться при этом незамеченной. К слову, выходило у нее это отлично. Азиатка свернула направо и дотронулась пальцами до деревянной ручки тяжёлой двери. Она оглянулась, проверяя, не идёт ли кто, и настойчиво толкнула нелегкую преграду, освобождая себе путь к долгожданной цели. На кухне было темнее обычного. Свет из полуприкрытого окна практически не поступал, делая и без того тяжело проглядываемые предметы на столах ещё более недоступными взору. Микаса вздохнула. Достать стакан будет куда тяжелее. Но она не была бы Аккерман, если бы сдалась так просто: поправив лезущие в глаза волосы, девушка сделала ещё пару небольших шагов в сторону знакомой тумбы и, удачно ухватившись за маленькие ручки, открыла дверцы. К сожалению, везение этой ночью было явно не на стороне брюнетки — потянув ручки слишком резко, она не рассчитала силу и те с оглушительным звоном столкнулись со стеклянными пластинами по бокам. Азиатка раздражённо выдохнула, когда поняла, что на рефлексах закрыла тумбу обратно с ещё более громким стуком. «Твою мать, не хватало ещё получить выговор от капитана». Но отступать было поздно, поэтому, опять — уже куда аккуратнее — открыв одну дверцу, девушка схватила первый попавшийся стакан и плеснула туда воды из рядом стоящего кувшина. «Я нарушила как минимум три правила», — эхом прозвучало в голове Микасы и она прикрыла глаза, молясь всем существующим и не существующим Богам, чтобы тот шум никто не услышал. Вода в стакане казалась непозволительно темной из-за душащего лёгкие Аккерман мрака в помещении. На улице разгар лета и все комнаты в штабе были до ужаса жаркими. Порой азиатка даже думала, что этот жар мешает ей дышать в полной мере. Собственно, это и стало причиной ее регулярных вылазок за пределы спальни во время комендантского часа — вечная нехватка воды ночью сильно давила на девушку. В одну из таких ночей, когда Саша в очередной раз осушила их с Микасой кувшины, пока брюнетка спала, последняя и решилась на столь отчаянный шаг. Ну не помирать же ей от жажды, честное слово! К слову, спящим в отдельных комнатах командирам этого было не понять, поэтому на их пощаду в случае, если Аккерман поймают, она даже не рассчитывала. Поэтому и старалась быть незамеченной, каждую ночь тихими шагами пробираясь к одной и той же цели. Однажды, во время вот такой ночной прогулки, она встретила беспокойно ходящего по углам штаба Эрена. Он, заметив свою сводную сестру, лишь отстраненно взмахнул рукой, как бы приветствуя ее; конечно, все ещё опекающей шифтера брюнетке было любопытно, что он забыл там в такое время, поэтому, сделав вид, что она вернулась к себе, Аккерман лишь притаилась за поворотом не далеко и начала наблюдать. Совсем скоро вопросы отпали сами собой — стоило Микасе увидеть, как Хистория подошла к Йегеру и как засветилось от счастья в тот момент его лицо, она тут же сбежала куда-то в сторону своей спальни, глотая горький ком в горле. Да, все-таки она любила его. Тем не менее, спустя пару недель от привязанности азиатки не осталось и следа. Она больше не опекала Эрена и не лезла на рожон ради его безопасности; не пыталась убить всех, кто не так глянет на него и в принципе перестала обращать хоть какое-то внимание на, казалось бы, только довольного таким поворотом действий сестры шатена. Единственное, что не изменилось — красный шарф, что даже сейчас висел на хрупкой шее Микасы. Он хранил слишком много воспоминаний. Да, видимо, это все же неизменно. Девушка тряхнула головой, отгоняя от себя назойливые мысли, и снова уставилась на наполненный жидкостью стакан в руке. От воспоминаний собственный шарф казался каким-то до невозможности тесным, будто вот-вот собирался задушить свою боевую хозяйку, поэтому, в попытках отогнать от себя это ощущение, Аккерман залпом осушила небольшой стакан. Какой же азиатка, черт возьми, гений — на улице +30, а она спит в шарфе. Было бы смешно, если бы не было так глупо. Выпитого оказалось ничтожно мало для настолько душного вечера, поэтому, чуть дёрнув вниз алую душную ткань, Микаса принялась пить вторую порцию. Небольшая капля воды просочилась через уголок рта девушки и потекла вниз по подбородку прямо к шее, одаривая кожу азиатки приятной прохладой. Аккерман даже показалось, что она издала звук, похожий на полустон. Поставив стакан аккуратно на место, брюнетка непроизвольно провела белым рукавом по лицу, стирая с себя все следы влаги. Нужно возвращаться на место, пока ее кто-то не застукал. Открыть деревянную дверь теперь, когда в ней плескалась сила свежей воды, она смогла слишком уж просто. За пределами кухни все ещё редкими россыпями висели факелы, но теперь, кажется, они были намного более тусклыми, чем прежде. Микаса нервно дернула плечом, почувствовав лёгкий сквозняк, что прошёлся по ее спине, и в привычной манере схватилась за стену, как за единственный источник опоры. По подсчётам юной девушки прошло не больше получаса с тех пор, как она покинула свою комнату. За плотно закрытыми окнами не виднелся даже слабый свет луны и брюнетка припомнила, что, когда она уходила днём с тренировки, на небе определенно собирались тучи. Возможно, будет дождь. Проходя мимо уже знакомого кабинета капитана Леви, азиатка немного поежилась — этот мужчина мог вызвать у нее дискомфорт, когда она его даже не видела и не слышала. К слову, свет оттуда хорошо помогал ее и так отличному зрению видеть преграды в виде выпирающих из пола гвоздей. Стоп. Свет? Микаса замерла, вглядываясь в еле видимую, слегка желтоватую полосу света в щели двери, и резко — совсем не в ее стиле — отскочила назад. Почему он не спит? Звук от неожиданно соприкоснувшейся с холодной стеной спины отразился глухим эхом в пустых коридорах, и он показался и без того напряжённой девушке самым громким на планете. За полуприкрытой дверью послышались неторопливые шаги и через пару секунд она оказалась настежь распахнута. Меньше всего на свете Микаса хотела бы оказаться застигнутой врасплох именно им. Брюнетка прикрыла глаза, не в силах даже пошевелиться от сковывающего ее тело ощущения пытливого взгляда на себе. Как вообще взгляд может быть настолько ощущаемым? — Ты что здесь забыла во время комендантского часа, Аккерман? — прошипел Леви, которого, видимо, резкие звуки за дверью напрягли не меньше, чем его же присутствие девушку. Микаса выпрямилась и опустила голову. — Простите, сэр, это было случайно. — Отвечай на вопрос, — надавил он и брюнетка закусила губу, пытаясь правильно подобрать слова. — Я ходила на кухню, чтобы попить воды, — Аккерман подняла голову, ища своими глазами его, и в который раз замерла: настойчивый, совсем беспардонный взгляд взъерошенного — что, кстати, совсем не в его стиле — капитана вызвал у девушки целый табун мурашек. Азиатка сглотнула, не в силах оторвать глаза от мужчины. Но все ее предыдущие переживания показались ей сущим пустяком, когда Леви, хмыкнув, лишь командным тоном протянул: — Зайди. Сдавив в руках белую ткань ночнушки, девушка лишь подчинилась. Стук двери за спиной отрезал ее от внешнего мира, оставляя наедине со взрослым, опытным и… …чертовски сексуальным мужчиной. Микаса тряхнула головой и посмотрела на капитана, что уже успел занять свое кресло и, сцепив руки в замок, лишь заинтересованно наблюдал за ней. Азиатка ощутила новый прилив жара в теле и лишь переступила с ноги на ногу, пытаясь как-то отвлечься. Она видит в нем мужчину. И его взгляд сильно ее волнует. — Ну садись, Аккерман, — указав взглядом на стул напротив, проговорил Леви. Брюнетка хлопнула глазами и неторопливо исполнила просьбу капитана. Кабинет заполнило тянущееся молчание. Микаса сидела неподвижно, чувствуя новый и новый прилив доселе невиданных ей ощущений. Почему она чувствовала это только рядом с ним? Каждый его взгляд, вздох, даже запах — все это было для юной девушки неким испытанием на прочность, которое она готова была с треском провалить всякий раз, стоило брюнету случайно дотронуться до нее. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Подобное девочки в штабе всегда называли сексуальным влечением, но до недавнего времени Микаса не могла понять смысл этих слов, пусть и была уже не девственницей. В ее первый раз это скорее все было по чистой случайности, чем под тягой нечеловеческих чувств. Ей это казалось бессмысленным и абсолютно ненужным, поэтому она никогда не обращала на подобное особого внимания. Ровно до того момента, как не встала однажды с капитаном в пару на спарринге и не оказалась под ним. С тех пор Аккерман слишком волновалась в компании мужчины и порой даже делала неуклюжие движения. Она стала куда более рассеянной, за что часто получала от Леви выговор. Микаса понимала, что ей нужно. Разрядка была необходима ей как воздух, но прийти к мужчине со словами «давайте переспим» она тоже не могла. И отчего-то брюнетка была твердо уверена, что никто другой, кроме него, не сможет удовлетворить ее. И было бы куда меньше проблем, если бы вся суть состояла лишь в жажде его тела. Микаса до жути хотела забрать себе и его душу. Из раздумий девушку вытянул требовательный голос: — Ну? Я все ещё жду объяснений, почему вместо того, чтобы заранее набрать в кувшин воды, ты шляешься ночами по штабу. — Это было впервые, — Микаса опустила голову, пытаясь прикрыть красное лицо прядями волос. Сбоку послышался лишь сдавленный хмык, будто мужчина пытался подавить смех. — Ты не умеешь врать, Аккерман, — Микаса из-под челки посмотрела на откинувшегося на спинку кресла брюнета, замечая, как ворот его белой рубашки качнулся, открывая взор на белые ключицы. Девушка облизнула губу в надежде придумать нормальный ответ и при этом не наброситься на Леви. — С чего вы взяли? — только и смогла выдавить она, поднимая взгляд и встречаясь глазами с мужчиной. Тот лишь приподнял бровь, будто ее вопрос был самым нелепым на свете. — Девочка, в этом замке от меня не может ускользнуть даже мышь. Ты думаешь, я не знаю, как твоя подружаня ворует картошку или как ты уже несколько месяцев бродишь ночами по штабу в одном и том же направлении? Леви терпеливо постучал пальцами по объемному столу в ожидании нормального ответа. Микаса лишь вздохнула, признавая поражение. — Да. Так и есть. — Следующий вопрос: что с тобой за чертовщина творится на тренировках? Даже Браус в последнее время не так рассеянна, как ты. Девушка дернулась и снова посмотрела на все еще выпирающие ключицы, чувствуя, как ей перехватывает дыхание. По инерции она облизнула губу. Как ему объяснить, что все дело в нем же? Леви смотрел на нее ещё с полминуты, прежде чем вздохнуть и махнуть рукой в непонятном жесте. Брюнетке вдруг показалось, что она увидела тень осознания в его глазах. — Подойди. Микаса почувствовала жуткое волнение, когда аккуратно поднималась со стула и неторопливыми шагами подходила к капитану. Ее все ещё пронизывал его взгляд и каждый раз, когда ей казалось, что больше жара уже быть не может, новая волна охватывала ее, заставляя чуть ли не дрожать. Она лишь надеялась, что смогла достаточно достойно сохранить свое непоколебимое выражение лица. Девушка обошла стол и встала напротив Леви, ожидая его дальнейших распоряжений. Он накажет ее за нарушение правил? Насколько сурово? Но ведь, судя по его словам, он давно знал о ее прогулках и ничего не говорил. Почему с этим мужчиной все так сложно? Микаса лишь успела услышать недовольное бормотание и даже не поняла, в какой момент оказалась на коленях Аккермана. Она затаила дыхание, чувствуя его руки где-то на талии, и чуть выгнула спину от проходящего по ее шее горячего дыхания. — К-капитан, — брюнетка услышала сдавленное шипение за спиной, явно говорящего о том, что шуметь не стоит. — Помолчи, — шепотом, одними губами проговорил мужчина, перетаскивая свою ладонь на ее живот. Он слегка надавил в область чуть ниже пупка, там, где обычно азиатку щекотало при виде его, и девушка была готова поклясться, что это одно из самых незабываемых ощущений в ее жизни, — Здесь же, верно? Тебе нравится до потери пульса? Его хриплый шепот, казалось, пробирался прямо сквозь бледную женскую кожу, и Микаса закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этих ощущениях и запомнить их как можно лучше. Ривай поднял руку и потянул красную ткань шарфа на себя, оставляя азиатку без защиты и открывая себе взор на пасма ее волос. Все, на что хватило сил девушки, это лишь кратко кивнуть. По комнате снова пронесся сдавленный смешок. — Я вижу все, Микаса. Собственное имя казалось каким-то чужим, будто он не к ней обращался таким нечеловечески-прекрасным тоном. Микаса издала звук, в какой-то степени похожий на всхлип, и дернула плечами. — Я… — Я же просил молчать, — более мягко, чем, видимо, хотел, пробормотал Леви, касаясь пальцами ее достаточно сильно отросших волос, — просто погоди. Рефлекторный вопрос застрял в ее горле, когда он откинул темные пряди на одно плечо, так и оставшись неозвученным. Азиатка сильнее подвинулась к нему, желая ощутить спиной жар его тела, и еле сдержала желание обнять себя руками. Горячие губы коснулись оголенного плеча, лаская нежную кожу. Совсем невесомо, почти нежно, Леви надавил на уже ранее нащупанную точку в животе девушки, наслаждаясь тем, как прерывалось ее и без того нестабильное дыхание. Она никогда не чувствовала себя настолько взволнованной чьими-то действиями, как в эту ночь. Разум отлетал далеко за пределы каменных стен и лишь настойчивые горячие пальцы, ласкающие ее тело, удерживали сознание в возбуждённом донельзя теле. Она никогда не была настолько открытой. — Сэр, — всхлипнула Микаса, пытаясь пробудить в капитане здравый ум. Меньше всего ей хотелось прерывать этот момент, но здравый ум вопил, что, если они зайдут дальше, то уже не смогут вырваться из этих никому из них непонятных отношений. Брюнет лишь приостановился на секунду, обдумывая немой зов подчинённой. — Ты действительно хочешь остановиться? Аккерман впилась ногтями в собственные ноги, крепко сжимая гладкую ткань ночнушки. Этот голос сводил ее с ума и больше всего она хотела резко развернуться и впиться губами в его рот, чтобы лишить капитана возможности говорить и лишать ее рассудка своим хриплым тембром. — Так я и думал. Девушка едва ли смогла подавить свой рвущийся наружу стон, когда мужчина провел острыми клыками где-то в области яремной вены. Она слышала свое гулко стучащееся сердце и отчётливо ощущала эхо его биения в висках. От такой непозволительной близости перехватывало дыхание. Молниеносным движением Аккерман опустил лямки ее ночнушки вниз и принялся целовать каждый участок ее плеч. Девушка откинула голову назад и чуть вбок, давая ему волю действий, и он этим без слов воспользовался. Горячая мужская ладонь, что всё ещё покоилась на животе Микасы, казалось, обжигала, но это тепло было таким приятным и таким манящим, что брюнетка невольно задумалась: она точно отдала бы все, лишь бы это продолжалось. Эти ощущения азиатка испытывала впервые и уж точно хотела бы испытать их вновь. Микаса ничего не успела понять, как ее требовательно развернули к себе лицом и жадно впились в губы. Девушка протяжно выдохнула от неожиданности, уступая напору мужчины и отдаляя голову чуть назад, давая ему пространство для дальнейших действий. Он, не давая ей соскользнуть со своих колен от сумасшедших нахлынувших на обоих чувств, притянул брюнетку к себе за талию в точном намерении удержать. Аккерман оторвалась от капитана в попытках перевести тяжёлое дыхание. Ей не впервые было целоваться, но в этот раз ощущения были совершенно иными. Она подняла взгляд на Леви и тихо прошептала: — Как долго вы все это понимали? — Кажется, с самого начала, — проводя пальцами по коже над коленями, отозвался мужчина, — но мне было интересно, как долго ты сможешь продержаться и что будешь делать. — Удерживать невинную девушку от приятных ощущений, при этом желая того же…как так можно, сэр? — шутливо произнесла Микаса, массируя плечи командира. Он выдал непонятный звук, похожий на фырк, и приблизился к брюнетке. — Если ты невинная, то я — букет ромашек. Боец хотела бы продолжить, но ее губу предупреждающе прикусили, снова втягивая в головокружительный поцелуй. Правой рукой она взялась за капитанское плечо, большим пальцем выводя узоры на тех самых полюбившихся ей ключицах. Ривай схватил Микасу под ноги и рывком встал, усаживая ее тело на стол. Руками он настойчиво залез под ночнушку девушки и холод от его пальцев вызвал очередной табун мурашек на молочно-белой коже азиатки. Аккерман выдохнула ему прямо в губы, позволяя снять с себя светлую ткань и выбросить ее куда-то в сторону. Она до дрожи в коленках хотела продолжения. И готова была закричать всякий раз, когда чувствовала его прикосновение к себе. Ривай наклонился, продолжая изнурять шею любовницы, а его свободная рука провела черченую линию где-то под грудью, в районе ребер, вызывая внутри брюнетки приятно-лоскочащее чувство. Девушка прикусила губу и выгнула спину, как бы прося повторить это движение. — Будь тихой, — прошептал на ухо ей Аккерман, — над нами все ещё покоится кабинет Эрвина. Микаса сдавленно кивнула, обхватывая руками шею мужчины и притягивая его к себе. Она целовала воина так яростно, будто это было в последний раз, пытаясь ухватить каждый сантиметр его губ, чтобы ничего не пропустить. Кто его знает, сможет ли она ещё раз это почувствовать. Руки брюнетки разорвали надоедливую рубашку и девушка, услышав недовольное шипение Леви, лишь тихо хихикнула. Ткань упала куда-то им в ноги с тихим шелестом, и Микаса провела холодными пальцами по кубикам мужского пресса. Леви схватился за белье спутницы и дёрнул его, освобождая азиатку от одежды и оставляя ее совсем нагой. Боец вздрогнула от накатившего на все ее тело холода и потянулась к тёплому телу капитана, обвивая свои руки вокруг его талии и грея себя. Осознание того, что она совсем голая сидит на столе высшего по званию, было сродни чему-то чертовски правильному и не менее чертовски ошибочному. Она понимала, что этот шаг буквально столкнет их в пропасть, и была уверена, что Леви тоже думал об этом. Тем не менее, ни один из них не поддался голосу разума, предпочитая пойти по зову сердца. Микаса не помнила, в какой момент мужчина тоже остался без одежды — в чувства она пришла, когда почувствовала его половой орган совсем рядом со своим. Девушка немного сжалась — не столько от страха, сколько от неожиданности — выдыхая, и капитан это заметил. Он провел большим пальцем по ее скуле, заправляя прядь волос за ухо, и прошептал: — Если хочешь, я могу остановиться. Она резко замотала головой, снова совсем по-детски притягивая мужчину к себе. Тот усмехнулся, поцеловал ее в висок и плавным движением, будто боясь причинить вред, вошёл в нее. Азиатка затаила дыхание, чтобы не издавать громких звуков — все же, Эрвин все ещё спит наверху — и впилась зубами в плечо Леви, пытаясь заглушить рвущиеся наружу стоны. Движения были совсем плавными, казалось, абсолютно не в стиле резкого и грубого Ривая. Микаса провела ногтями по спине мужчины, оставляя красные следы, которые, скорее всего, потом станут ноющими уродливыми царапинами. Аккерман рыкнул, ускоряя темп, пока девушка кусала губу до крови. Уровень страсти в кабинете набирал обороты вместе с ускоряющимися толчками и томными вздохами капитана и его подчинённой. Пара минут — и они оба закончили, с тяжёлыми и самыми громкими стонами завершая свой раунд. Азиатка задрожала, испытывая тот самый оргазм, и притянула руку ко лбу, освобождая его от прилипшие пасс волос. Она с уверенностью могла бы назвать это ощущение самым приятным. Аккерман подняла взгляд на смотрящего на нее Ривая и слабо ему улыбнулась. Микаса раскрыла руки, приглашая уставшего мужчину к себе в объятия, и он с радостью принял это приглашение. Девушка обвила руками его шею и начала перебирать пальцами влажные волосы. — Теперь ты сможешь нормально тренироваться? — выдохнул Леви, утыкаясь носом в ключицы брюнетки. Та выдержала небольшую паузу и, хмыкнув, ответила: — Только если вы будете чаще давать мне «то, что нужно». — Чертовка, — с доброй ухмылкой, которую азиатка почувствовала почти физически, пробормотал Леви, — буду давать, если ты начнёшь шастать не на кухню, а лично ко мне. — Как скажете, сэр. Микаса забрала с его лба прилипшую челку и поцеловала капитана в висок, хихикая. — Что с тобой? — послышала она тихий вопрос и затихла, храня улыбку на губах. — Да так, ничего.