Красный король в Хогвартсе

      Микото очнулся в огромном помещении, выложенном грубо обтёсанным камнем. Недалеко от него лежала туша огромной змеи, под которой растеклась довольно большая лужа крови. Чуть поодаль растерянно озиралась незнакомая рыжеволосая девочка. «Джинни Уизли», — услужливо подсказала память. А над самим Микото нависала необычная птица с огненным оперением, ярко выделявшимся в полумраке помещения. Она заливала его своими слезами, но стоило только парню моргнуть, и птица оживилась и издала гортанный крик.       — Гарри, ты жив?! — со слезами воскликнула Джинни и бросилась его обнимать. — Прости, я не хотела!.. Это не я! Я… Прости-прости-простипрости…       Уже через десять секунд эти всхлипывания надоели Микото. Что поделать, раньше ему не приходилось успокаивать рыдающих детей. Вот и сейчас не стал. Он отстранился и ещё раз огляделся. Помимо туши василиска и их двоих в огромном зале не было никого. «Значит, парень успел-таки прихлопнуть того прозрачного, — заключил японец, глядя на чёрную тетрадку, в которой торчал белый клык. — Даже немного жалко. Хм. Ладно. Как выбираться будем?» — Из воспоминаний мальчика он знал, что единственный выход завален. Но, с другой стороны, птица же как-то сюда пробралась? А ведь она немаленькая.       — Забери нас отсюда, — приказал Микото фениксу, сунув теетрадку в широкий карман мантии и крепко схватив одной рукой девчушку, другой — хвост птицы; та кивнула и сначала переместилась к рыжему парню и какому-то мужчине, буквально только что вошедшим в огромный каменный зал, подобрала и их и устремилась куда-то вверх.       «Сейчас главное — особо не выделяться», — подумал Микото.       — Правильная мысль, парень, — в голове проговорила Смерть.       Какими-то странными своими путями Фоукс (а это был, оказывается, тот цыплёнок, самосожжение которого прежий владелец тушки видел) добрался до кабинета директора, буквально пролетев сквозь стену. В заставленном всяким пищащим и скрипящим «хламом» помещении уже находились его владелец и две полненькие разновозрастные женщины с заплаканными лицами. Мать Джинни и профессор Травологии.       Молли Уизли, рыжеволосая женщина лет так сорока на вид, едва увидев «пассажиров» феникса, подбежала к ним и стиснула в крепких и мокрых объятиях, не обращая внимания на грязь и запах канализации, которыми они успели уже пропитаться. Суо почти немедленно отстранился, чувствуя себя некомфортно. Он не был близок этой женщине. Память мальчика говорила другое, но он не был Гарри Поттером. Он не жил в «Норе» и не общался с Молли Уизли так близко, чтобы считать её кем-то вроде своей матери. Он даже мальчиком-то не был (тело не в счёт).       Быстро сделав своё обычное скучающее лицо, Микото, не обращая внимания на растерянное лицо второй женщины, Помоны Стебль, окинул быстрым взглядом кабинет. Действительно, странное помещение под стать своему хозяину. Какой нормальный старик, будучи целым директором и носителем огромного количества титулов, станет носить такую… разъедающую глаза одежду? Кричаще‐алая мантия, расшитая голубыми и зелёными звёздами, серебряные и золотые бубенцы в бороде, неожиданно яркие и цепкие голубые глаза за необычными очками-половинками… «Старик непрост, — понял вдруг Микото. — Лучше помалкивать, а то мало ли что»…       Дождавшись знака Альбуса Дамблдора, профессор Стебль увела миссис Уизли, Джинни и странно неуклюжего и добродушного Локхарта, того блондинчика. Долговязый мальчик («Рон Уизли, сын той женщины») и Микото остались одни перед директором. Мелкий англичанин тут же явно занервничал под суровым взглядом старика с молодыми глазами.       — Вы ведь понимаете, что нарушили больше десятка школьных правил, мальчики? — спросил старик. — Варили и пробовали зелье Высшего Порядка, украли ингредиенты для него у профессора Снейпа. Навредили двум ученикам его факультета, не вняли запрету учителей, напали на одного из них… За это вы должны понести строгое наказание.       — Да, сэр, — тихо ответил побледневший и пошедший красными пятнами Рон. Микото проигнорировал слова директора, устремив взгляд на полки с книгами.       — Но… этого не будет. Вы совершили подвиг, избавив Хогвартс от василиска, поэтому с вашего факультета снимут всего лишь несколько баллов, а вас самих наградят. Кстати, хочу обрадовать: мандрагоры поспели, и уже сегодня профессор Снейп приступит к варке зелья для пострадавших.       Рон, казалось, засветился от радости. Суо же это было безразлично. Он давно не обращал внимания на подобные мелочи. Давно…       — Мистер Уизли, будьте добры, отправьте свою сову в Министерство Магии с моим прошением об освобождении Хагрида из Азкабана. Нам пора вернуть наше лесничего. А, хотя нет, воспользуйтесь школьной почтовой, — проговорил Дамблдор, после чего рыжий ушёл, забрав протянутый лист пергамента.       — Гарри, — обратился директор уже к Суо. — Во-первых, я хочу поблагодарить тебя. Там, в тайной комнате, ты проявил настоящую доблесть; только это могло побудить Фоукса прилететь к тебе, — указал старик на своего фамильяра. — И, во-вторых, я чувствую, что тебя что-то беспокоит. Я прав, Гарри? — уже с беспокойством в голосе спросил старик.       — Нет… Со мной все хорошо, я просто устал, директор, — солгал Микото. Вот ещё. Будет он делиться своими мыслями с какими-то там. Дамблдор вздохнул.       — Я понимаю, Гарри: то, что ты сделал сегодня, не каждый взрослый смог бы совершить. И всё же мне жаль, что с тобой происходит всё это.       Микото ничего не ответил, а тем временем в кабинет влетел разозленный мужчина с длинными светлыми волосами и тростью с головой змеи. Чёрная, украшенная вышивкой мантия развевалась за его спиной подобно расправленным крыльям летучей мыши, придавая ему схожесть с ещё не знакомым Суо Микото лично профессором зельеварения. Вошедший смотрел на директора с яростью и одновременно презрением; двигаясь к столу, за которым сидел Дамблдор, он, словно змея, гипнотически глядел на последнего. Вслед за неизвестным семенило странное невысокое существо, похожее на лысую помесь лемура и чихуахуа в грязной наволочке.       — Прочь с дороги, Поттер! — холодно произнёс мужчина и тростью оттолкнул не ожидавшего подобного «мальчика» в сторону, после чего опять уставился на директора. — Значит, это правда, что вы вернулись? — спросил он со злостью.       — Когда попечители узнали, что дочь Артура Уизли стала жертвой комнаты, меня попросили об этом, — спокойно сообщил старик, расслабленно поблескивая очками-половинками.       — Нелепость, — возмущенно произнес мужчина.       — Удивительно, Люциус, но члены совета утверждали, будто их семьям угрожали сложными проклятиями, если они не согласятся поддержать мою отставку, — с намёком сказал директор.       — Какая ложь! — возмутился названный Люциусом, приподняв подбородок, показывая, что для человека его положения в обществе совершить подобную низость… Существо за его спиной съёжилось, одновременно с надеждой гляда на мальчика, вернувшего себе равновесие.       — В каком смысле? — делая вид, что удивлён, произнёс Альбус.       — Моим делом была, есть и будет забота о процветании школы. И, конечно, её студентах, — на последнем предложении он повернулся к Гарри, но тут же вернулся в исходное положение. — Преступник был изобличён, я полагаю?       — О да, — подтвердил Дамблдор.       — И кто же он?       — Волан-де-Морт. Только действовал он крайне изощренно в этот раз. Чужими руками и использовал это, мистер Малфой, — директор показал черный дневник. Увидев его, Люциус побледнел.       — Ясно, — нараспев проговорил он, не замечая ужимок Добби. Тот переводил свои огромные глаза с дневника на Микото, попутно выкручивая себе уши.       — Хитрый план, — Дамблдор внимательно глядел в глаза Малфою, голос его оставался таким же ровным. — Если бы Гарри… — Малфой бросил на мальчика быстрый, пронзительный взгляд.       — …и его друг Рон, — продолжал директор, — не нашли эту книжицу, даже я считал бы виновной во всём Джинни Уизли. И никто никогда бы не доказал, что она поступала так не по своей воле… — Мистер Малфой молчал. Его лицо словно превратилось в ледяную маску.       — А теперь вообразите, — говорил Дамблдор, — каковы были бы последствия. Уизли — одна из самых известных чистокровных семей в мире волшебников. Артур Уизли — один из авторов Закона о защите маглов. А его дочь убивает полукровок. Подумать только, что стало бы с ним и с его Законом! Большая удача, что дневник был найден, прочтён, а записи в нём потом исчезли.       — Да, большая удача, — с трудом выдавил из себя Малфой.       А за спиной у него Добби, как заведенный, — глянет на дневник, на хозяина и колотит себя кулаками по голове.       — Этот дневник он сам ей подкинул в магазине Флориш и Блоттс, — подсказала Смерть. Микото сразу смекнул, что от него хочет эта леди.       — Мистер Малфой, — парень подошёл к нему поближе, — а не знаете ли вы, как к Джинни попал этот дневник?       — Откуда мне знать, где юная мисс Уизли его взяла?       — Дави на него. Я буду диктовать тебе, что говорить, — прошелестела Смерть.       — Вы ей его подсунули в магазине «Флориш и Блоттс». Я помню, вы тогда взяли у нее из котла учебник по трансфигурации, а потом положили обратно. Тогда дневник в этом учебнике и оказался, — спотыкаясь на «л» и «р», сказал Микото, повторяя за невидимой суфлёршей.       Бледные пальцы Малфоя сжались и разжались.       — Попробуй доказать это, — прошипел он.       — Разумеется, этого никто доказать не может, — кивнул Дамблдор, улыбнувшись Гарри. — Тем более теперь, когда Том Реддл исчез со страниц дневника. И всё же, Люциус, позвольте предупредить вас: не раздавайте налево-направо вещей Волан-де-Морта. Если хоть одна попадет ещё в чьи-нибудь невинные руки, не сомневаюсь, Артур Уизли сможет доказать, что это ваши проделки.       Люциус Малфой на секунду замер, и Гарри увидел, как у него дёрнулась правая рука: хотел, видно, выхватить волшебную палочку, но, оценив обстановку, остановил себя и повернулся к домовику: — Идём, Добби! — он рывком открыл дверь, домовик послушно побежал за ним, чуть опережая, и хозяин пинком вышвырнул его из кабинета. Добби взвизгнул от боли и визжал до конца коридора.       — Если хочешь освободить эльфа, сними с себя носок и положи его в дневник. После чего верни его этому ублюдку, — сказала Смерть. Микото не особо понимал, чем ему может пригодиться этот… домовик, но решил последовать команде совету.       — Профессор Дамблдор, — заговорил он, — могу я вернуть дневник мистеру Малфою?       — Конечно, Гарри, — невозмутимо ответил директор, списав странное произношение слов на последствия произошедшего. — Не забудь только про банкет. Он ведь будет сегодня…       Суо схватил дневник и стремглав выскочил из кабинета. За углом еще слышались затихающие вопли Добби. Понимая, что план может и не сработать, Микото всё же поспешно сдернул с ноги ботинок, стащил мокрый грязный носок, сунул в него дневник, и бросился вдогонку домовику и его хозяину по безлюдному коридору.       Нагнал он их на площадке лестницы и, запыхавшись (всё ж-таки это тело не насколько выносливое, как было у него раньше), остановился:       — Мистер Малфой, заберите это обратно… — сказал он и сунул носок в руку Малфоя.       — Что тут ещё… — Малфой содрал носок с дневника, швырнул в сторону и перевел взбешенный взгляд на Гарри. — Ты так же плохо кончишь, как твои родители. И в самое ближайшее время, — голос его был тих и зловещ. — Они тоже были глупы, совали нос не в свои дела. Пошли, Добби. Я кому сказал, пошли! — но Добби стоял как вкопанный. Он сжимал в руке пойманный на лету грязный, липкий носок и смотрел на него, как на бесценное сокровище.       — Хозяин дал Добби носок, — произнёс он в изумлении. — Хозяин дал его Добби…       — Что такое? — фыркнул мистер Малфой. — Что ты там лопочешь?       — Добби получил носок, — пролепетал домовик, не веря своему счастью. — Хозяин бросил, Добби поймал, и Добби… Добби свободен!       Мистер Малфой, окаменев, уставился на эльфа, затем устремился к Гарри.        — Ты отнял у меня слугу, мальчишка! — Но Добби крикнул ему своим тонким голосом:       — Ты теперь не можешь причинить вред Гарри Поттеру!       Что-то загрохотало, и мистера Малфоя отшвырнуло назад. Он полетел вниз по ступенькам, отсчитывая по три за раз, и упал бесформенной кучей площадкой ниже. Побагровев от гнева, вскочил и выхватил из кармана волшебную палочку, но Добби погрозил ему длинным, тонким пальцем.       — Сейчас же уходи, — велел он. — Ты не тронешь Гарри Поттера. Ты сейчас же уйдешь, — и Люциус Малфой подчинился. Метнув последний, горящий ненавистью взгляд на обоих, закутался в мантию и вышел с площадки в коридор.       — Гарри Поттер освободил Добби! — пронзительно завопил эльф, зачарованно глядя на Гарри. Его круглые глазищи сияли в лунном свете, лившемся из ближайшего окна. — Гарри Поттер освободил Добби!       Микото кивнул и собирался было уходить, но Смерть остановила его.       — Тебе с твоими особенностями не помешает слуга, Микото. Попробуй предложить эльфу служить тебе, — проговорила она.       — Добби, — обратился парень к эльфу, — не хочешь ли ты служить мне? Я буду нормально к тебе относиться и не подниму на тебя руку. Даю слово, — предложил Микото.       Эльф был удивлен и тут же расплакался и бросился обнимать ногу человека.        — Я согласен, Гарри Поттер, сэр, — наконец-то успокоился он. — Добби будет верно служить Гарри Поттеру! Добби клянётся!       Грязная наволочка эльфа, стоило его последним словам стихнуть, превратилась в белоснежное подобие простыни, складчато собранное на плече и подвязанное на поясе верёвкой. Добби и сам стал как-то ярче и бодрее. Зато Микото почувствовал усталость.       — Ладно… эм… Спрячься где-нибудь и жди моей просьбы, — скомандовал он, и домовик тут же исчез.       — Сейчас тебе нужно привести себя в порядок и переодеться, я буду направлять тебя. Вперед! — скомандовала Смерть.       Парню оставалось подчиниться. Приведя себя в порядок в спальне гриффиндорцев, Микото был направлен на пир в Большом Зале, где он оказался в центре внимания: Гермиона встретила его с восторженным криком «Ты победил, Гарри!», Джастин выскочил из-за стола, долго тряс его руку, бесконечно извиняясь за свои подозрения, а в половине четвертого в дверях Большого Зала внезапно появился Хагрид и с таким жаром хлопнул Микото и Рона по плечам, что те угодили носами в свои тарелки.       Вслед за этим профессор МакГонагалл сообщила, что по случаю столь отрадных событий дирекция сочла возможным отменить экзамены («Как жаль!» — огорчилась Гермиона), и прибавила, что четыре сотни баллов, полученные Гарри и Роном, обеспечили Гриффиндору Кубок школы еще на один год.       А тут еще Дамблдор объявил, что, к сожалению, профессор Локонс не будет больше преподавать защиту от темных сил, он потерял память и едет лечиться — ликование школьников разделили и несколько профессоров.       Голова Микото, ещё окончательно не привыкшего к новой обстановке, начала гудеть от шума и направленного на него внимания. Хотелось спалить всё к Бесцветному, и на покрытых пеплом руинах подремать… хоть немного… По коже проскочило несколько алых искорок.       — Терпеть осталось недолго, Суо, скоро всё это закончится. И дальше я тебя направлю, — произнесла Смерть. Парень глубоко вздохнул, начав мысленный счёт. Он погрузился в это занятие так сильно, что не заметил, как ближе к шестистам банкет закончился.       Время до отъезда пролетело подобно штормовому ветру. Вот Микото идёт вместе со всем по коридорам замка, отмечая любопытные места; вот мальчишки мечутся по спальне и гостиной, собирая вещи или наоборот, раздавая их; вот его самого, занятого восстановлением навыков английской речи, благополучно выброшенных из головы сразу по окончании школы, выловили т.н. «друзья Гарри» — тот самый рыжий мальчишка Рон Уизли и Гермиона-которая-сожалела-об-отменённых-экзаменах — и повели к полувеликану Хагриду прощаться; вот он, бывший Красный король, в плотной толпе волшебников идёт к «Хогвартс-экспрессу» и занимает совершенно пустое купе.       Как бы Микото ни пытался спрятаться, друзья Гарри всё равно его нашли. Заняв оставшиеся места, они замерли, переглядываясь, не решаясь заговорить. Микото им в этом нисколечки не помогал, пребывая в дремотном состоянии. Первой заговорила девочка, накручивая на палец кудрявую прядь. Она интересовалась планами на каникулы друзей. Рон возмутился, услышав гермионину отповедь на своё «буду отдыхать от учёбы». «Как можно… летом?.. Сумасшедшая…» — слышал Микото сквозь сон. К нему самому пару раз пытались обратиться, но потерпели поражение и до самого конца поездки показательно игнорировали. Парень не возражал.       Прибыв на станцию Кингс-Кросс, Микото попрощался со всеми и направился к выходу с вокзала, к дяде Гарри Поттера. В голове царила прекрасная тишина: леди Смерть молчала. Юноша не знал, что эта совсем не юная особа сейчас усиленно успокаивала саму себя. Будь её воля, Смерть отправила бы всю эту «нормальную» семейку на нижний круг Ада, не задерживая на всяких там Судах… Но она, как высшее существо, должна была оставаться беспристрастной и не вымещать свой гнев на тех, кто слабее.       Погрузившись в обдумывание своих дальнейших действий, предоставленный «надзирательницей» сам себе Микото не заметил, как машина доехала до улицы Тисовой, 4, и очнулся только тогда, когда этот моржеподобный человек, прорычав что-то неразборчивое, потянулся к сундуку «племянника». Тут руки и глаза последнего вспыхнули красным диким пламенем, а сам он резво выскочил из машины и вытянулся перед «дядей». Прижимая ещё целые руки к груди, Вернон Дурсль, а также выскочившие из дома на шум Петуния и Дадли со страхом в глазах глядели на это, когда-то бывшее их послушным и тихим племянником. А это, довольно сверкая горящими алыми глазами и чуждой для худого личика кривой ухмылкой, забрало свои… штуки… и погрозило пылающим пальцем перед лицом старшего толстяка.       — Если ты попытаешься ещё раз тронуть мои вещи, я тебя сожгу, не оставив даже пепла, — этот спокойный тон заставил душу Вернона уйти в пятки. Где-то на краю сознания мстительно захихикала Смерть. А Микото, толкнув плечом «дядю», прошёл в кухню, где удобно устроился во главе стола. Дурсли засеменили следом, словно крысы на мелодию Гамельнского крысолова. Открывшая было рот, чтобы наорать на неправильного «племянника» миссис Дурсль была моментально заткнута вновь вспыхнувшим на детской ладони огоньком. «Гарри» хищным взглядом уставился на семейство.       — Продолжим нашу беседу. — Он жестом велел садиться. В бледных лицах ясно читались страх и отвращение к волшебнику. Впрочем, они не посмели ослушаться. — С этого дня в доме новые правила. Первое: вы не забираете у меня мои вещи. Мне это… не нравится. Второе… — Он оскалился, нагнетая обстановку. — Вы не станете пытаться мне навредить. С некоторых пор я на такие вещи отвечаю огоньком. Здесь достаточно жарко, вам так не кажется?       Морж («Вернон Дурсль, его зовут Вернон. А, пофиг. Он не заслуживает») попытался что-то вякнуть. Он выпятил (встав из-за стола, конечно) свой огромный живот, подбоченился и заслонил супругу и сына.       — С каких пор ты, мальчишка, командуешь в моём доме? — загрохотал он. Микото прищурился. Надо было давить сразу и на всё.       — С того момента, как стало ясно, что я сильнее вас.       Пламя, горевшее на протяжении всего разговора, погасло. Микото поднялся наверх, в комнатку, принадлежавшую мальчику, чьё тело он занял. Отставив сундук в сторону, он лёг на узкую кровать и прикрыл глаза. Новый мир, новая личность и новые обязанности. Почти постоянная собеседница в голове. К этому ещё предстояло привыкнуть. Вскоре придётся налаживать связи с Магическим миром: Микото необходимо в ближайшее время съехать из дома Дурслей. Если Смерть или он сам выйдет из себя, он не берётся предположить, сколько людей погибнет. Он подавил обречённый вздох. Стоит разорвать связи со многими «своими» знакомцами. Слишком явно изменился их Гарри Поттер, это не останется незамеченным.

***

      На следующие утро Микото, подгоняемый Вечной Госпожой, отправился в Гринготт’с. Необходимо было взять немного денег на покупку нужных вещей и пройти осмотр у гоблинских врачевателей. И сразу же возникли проблемы, потому что у Микото не было ключа от его демонова хранилища. Прежний владелец тела ключик-то видел всего лишь раз, на свой день рождения. Дальнейшие покупки совершала миссис Уизли. В любом случае, сейчас Микото никому не доверял, и при первой же возможности попросил гоблинов сменить ключ. Те внимательно посмотрели на него и согласились, но при условии, что «Гарри Поттер» («А как вы докажете, что действительно являетесь Гарри Поттером?») пройдёт проверку крови — малый ритуал, призванный избегать затруднений с определением личности существа. Парень почти рычал от осознания того, сколько времени всё это съест, но всё же дал своё согласие. Кровь подтвердила, что Гарри Поттер и он — одно и то же лицо, так что зеленокожие карлики всё-таки заменили ключ.       Вероятно, хранилище было особым образом зачаровано, либо своё чёрное дело сделала невнимательность попавшего «в сказку» маленького мальчика. Иначе у Микото просто не получалось объяснить, почему Гарри Поттер не заметил многочисленных сокровищ, принадлежащих семье Поттер и аккуратно разложенных по всему помещению сейфа. Помимо денег Микото пришлось взять несколько толстых томов о семейных чарах, написанных на староанглийском, артефакты-определители — два серебряных кольца — и пожелтевший, потрёпанный временем сборник правил этикета. На последнем пункте настояла Смерть, так как Микото хоть и был королём, но на приличия он, мягко говоря, клал. Как и на свою безопасность, так что всё взятое строго контролировалось его невидимой спутницей.       Обследование и лечение травм, полученных старым владельцем тела, прошли быстрее, чем ожидалось. Спасибо всё тем же малым ритуалам гоблинов и их умении врачевать. У «Гарри» оказалось немало различных болячек, начиная с чуть искривлённых костей и заканчивая переходящими в хроническое бессонницей и проблемами с дыхалкой. Когда Микото просмотрел весь списочек, то пришёл в такую ярость… Его «уродственники» должны были плакать от счастья, что их племянник сейчас очень далеко.       — Мистер Поттер, вам нужно будет пропить курс зелий, чтобы завершить лечение, — после осмотра вынес свой вердикт гоблин и представил пациенту не такой уж и длинный, слава всем, список лекарств.       — Я учту, спасибо, — поблагодарил Микото и покинул банк.       Оказавшись вместе со своим подопечным на улице, Смерть дала волю языку. Около десяти минут она перемывала косточки Дурслям и прочим неприятным лично ей персонам, сбиваясь на многочисленные забытые и не очень языки. Выпустив пар, бессмертная сущность направила своего подопечного в колоритное местечко под названием «Лютный переулок». Свой приказ она аргументировала необходимостью для мальчишки колдовать на каникулах, не опасаясь проблем со стороны Министерства. Парень, пожав плечами на слова Смерти, спокойно направился к тёмному проходу между нависающими над людьми домами. Опасности конкретно для него в переулке не было из-за едва заметного алого сияния, покрывавшего всё его тело: один воришка решил поживиться за счёт желторотого юнца, отбившегося «от стаи», и в итоге сам стал жертвой огню.       С покупкой проблем не возникло, и, докупив к палочкам две кобуры, повесив одну на руку, вторую — на бедро, Суо Микото покинул Лютный переулок. Далее по списку запланированных на этот день дел ему нужно было посетить агентство недвижимости, чтобы купить дом.       Только он вошёл в контору, как был запримечен миленькой черноволосой сотрудницей. Девушка сначала удивилась столь юному посетителю, но быстро отмела все лишние вопросы и начала рассказывать об интересующих мальчика вещах: довольно уединённых продающихся жилых домах. Его выбор пал на Сицилийскую виллу, названную так по месту своего расположения. Привлекла короля обособленность здания и прилегающих территорий. А что для магов большие расстояния?       — Сицилийская вилла ещё продаётся?       — Да, хотите взглянуть? — спросила с улыбкой девушка.       — Хочу, — подтвердил Микото. — Могу ли я сделать это сейчас?       Девушка подтвердила и это и, взяв его за руку, активировала болтавшийся у неё на шее, как и у других сотрудников агентства, мельком замеченных Суо, международный порт-ключ. «Как будто меня протащили сквозь водосточную трубу», — успел подумать парень и оказался на твердой земле.       — Вот же зараза, — прокомментировал он.       — Да, путешествие с помощью порт-ключа и не мой любимый способ передвижения тоже, — усмехнулась девушка.       Микото не понадобилось много времени, чтобы желудок, сжавшийся во время перемещения, успокоился, прежде чем он осмотрел место, где оказался.        Первым, что он отметил, была приятная атмосфера в помещении. Здесь было тепло, возможно, даже теплее, чем снаружи, но не душно. Дом, в котором Микото оказался, был просторным, как и большинство особняков, которые он когда-либо мог видеть. Паркетный пол был выложен дощечками из красного дерева, а стены — красным же кирпичом, использовавшимся при строительстве здания.        На вилле не было никакой мебели, но в ней был потенциал для создания домашнего уюта.        — В доме две гостиные, шесть спален и три ванные комнаты. Есть подвал, который когда-то был винным погребом, но сейчас он может быть использован для любых целей, — объяснила девушка, показывая ему Сицилийскую виллу. — С террасы открывается прекрасный вид на океан, а прилегающий к зданию участок простирается до моря в этом направлении, — она махнула рукой в сторону зеркальной глади, виднеющейся из окна, — и до леса в противоположном. Однако он находится далеко от всех поселений — ближайшая деревня расположена в восьми милях отсюда. Не то чтобы это было большой проблемой для нас, магов, конечно.       — Что насчет защиты? — задал интересующий его вопрос парень.       — При постройке дома в фундамент были заложены сложнейшие чары, которые пробить сможет лишь волшебник уровня Альбуса Дамблдора, но только в теории; посторонние не смогут к вам попасть, пока вы сами того не позволите. Если кто-то попытается проникнуть, вы тут же почувствуете это. Так же произойдёт, если кто-то аппарирует недалеко от вашего дома, — объяснила девушка. Видимо, дом строился для некого интроверта или мизантропа. Или в очень неспокойное время, раз обладает подобной защитой.       — Внушительно.       — Сколько он стóит? — спросил Микото.       — В настоящее время цена сто сорок тысяч галеонов.       — Хорошо. Ещё вопрос, можно ли сделать покупку виллы незаметно, не афишируя ничего, кроме факта продажи? — спросил Микото, и за такую осторожность был похвален Смертью. Не нужно, чтобы кто-то из англичан знал о его покупке.       — Это вполне реально, преимущество покупки недвижимости за границей в том, что её не нужно регистрировать в британском министерстве. Единственная возможность отследить покупку — это банковские выписки, и я могу вас заверить, что это не то, чем мы можем поделиться со сторонними людьми, — заверила его девушка.       — Вот золото, — протянул мешочек. — Моё имя нигде, кроме конторы, не засветится, так?       — Конечно. Теперь осталось только оформить документы на виллу, и, естественно, всё будет на высшем уровне.       — Я хочу получить их через пять дней; если выйдет раньше — вообще отлично, — ответил Микото. — Если это всё, тогда считайте, что мы договорились.       — Очень хорошо, — почти нараспев произнесла консультант.

***

      Пять дней у Дурслей были тихими. К Красному королю никто не лез, он в свою очередь игнорировал семейство. Демонстрация силы ясно дала понять, чем чревато было неповиновение ему.       Сейчас Микото ждал документов на дом, чтобы быстрее свалить от Дурслей. Ему не нравилось это жилище; он просмотрел все воспоминания Гарри от момента, когда он родился, до момента его смерти в Тайной комнате. Он видел издёвки Дадли, телесные наказания от дяди Вернона; помнил голодные дни, устраиваемые тётей Петуньей. Теперь он понимал Смерть: её желание умертвить этих ублюдков было полностью оправданным.       Но сжечь их или устроить что похуже было нельзя, ведь иначе могут возникнуть нежелательные вопросы, и его будут искать, а это парню совсем не нужно. Это лето у него уже расписано наперед: нужно было закончить прием зелий, вытянуть это тело до приемлемого в физическом плане состояния, засесть за изучение магии и этикета. В этом мире о последнем пришлось-таки задуматься, хотя в прошлой жизни он был Микото нафиг не нужен.       Пока он находился у Дурслей, он полистал тот томик и чуть не сжёг, когда в глазах зарябило от многочисленных «если… то…». Но Смерть чётко дала понять, что этого не допустит, и оставалось только смириться и учить.       — Гарри, — робко позвала его Петуния. — Там тебе письмо пришло, — парень кивнул и пошел вниз, чтобы проверить свою почту. К его счастью, это оказались документы на его дом в Италии и порт-ключ туда. «Пора сваливать отсюда,» — подумал парень и отправился за вещами.       Всё было давно собрано, поэтому, только взяв сундук, Микото вернулся обратно и достал порт-ключ, чтобы наконец-то свалить из дома родственников Гарри. Но прежде он обратился к ним.       — Я ухожу. Я бы очень хотел убить вас всех, за подаренное «детство», но, к сожалению, мне это не выгодно сейчас. Прощайте, ублюдки, — холодно произнес Микото, в душе довольно улыбаясь, и активировал международный порт-ключ. «В этот раз получше,» — отметил он своё состояние после перемещения.       Зайдя в дом, он позвал Добби и ввёл его в курс дела; эльф был очень рад новому жилищу и тут же принялся раскладывать вещи своего хозяина. Сам же парень пошёл на террасу, чтобы покурить прихваченные непонятно уже где сигареты: привычка перекочевала с ним даже в этот мир. Стоит отметить, что сигареты маглов не вредят волшебнику, но Микото было всё равно на это. Даже если бы они причиняли ему вред, он бы продолжил курить: любил он это дело, да и нервы быстро успокаивались.       — Я закончил с вашими вещами, сэр, —появился рядом и отчитался о выполненной работе домовик. — Ужин скоро будет, сэр, — продолжил он.       — Хорошо.       Спалив сигарету, ещё пока она была в руке, парень направился в спальню. План мероприятий на лето уже был составлен и согласован со Смертью. С завтрашнего дня Микото приступит к его выполнению, и это будет очень весело в первую очередь для него самого. Ну что же, дамы и господа, маги и немаги, готовьтесь к встрече с абсолютно другим Гарри Поттером. С Красным королём. Суо Микото.