дышать не забывай, ладно?

— Пойдём, пожалуйста, пойдём! — Я думал, мы поедим в городе всяких вкусностей! Там продают... да не тяни ты так мой шарф! Сяо приоткрывает глаза, когда слышит приближающиеся голоса: там, у подножия холма, суетящаяся Паймон пытается подгонять путешественника, который идёт за ней только из-за желания сберечь свою одежду. Но стоит тому заметить Адепта, не очень-то скрывающегося в тени, как он обгоняет свою спутницу, едва не спотыкаясь, и с восторженным «Сяо!» останавливается совсем рядом. — Ты пришёл! С праздником морских фонарей, Сяо! — С праздником морских фонарей, Итэр, Паймон. Сяо откровенно любуется весёлостью путешественника, что находит отражение в довольной улыбке и ритмичном покачивании с пяток на носки, и в тихом смехе. Их уютная тишина прерывается ворчанием Паймон о том, что они «всё пропустят, если не перестанут пялиться друг на друга», и неожиданно для себя Сяо вспоминает, зачем он вообще пришёл сюда. — Паймон закроет тебе глаза, а то знаю, как ты любишь подглядывать! Итэр не успевает даже возмутиться, когда Паймон кладёт ладошки на его глаза, а Сяо с тихим «чтобы ты не споткнулся» берёт его за руку. И под кончиками пальцев путешественник чувствует привычно прохладную ладонь без перчатки, едва дрожащие пальцы, что касаются его кожи. Итэр так крепко держится за его руку, что у Сяо мелькают мысли одна глупее другой: боится ли он темноты, споткнуться или остаться одному. Только когда Паймон с негромким «та-дам!» убирает ладошки от его глаз, путешественник расслабляет свои пальцы, делая пару шагов вперёд. Итэр заворожённо смотрит на бесконечное множество фонарей, мерно плывущих по небу. В его глазах они отражаются маленькими мерцающими огоньками. А Сяо смотрит на него, такого опьянённого свободой и счастьем, и чувствует себя счастливым, и тоже свободным. Паймон дёргает Сяо за его одежды, передавая фонарик, чтобы потом подлететь к Итэру, прося его повернуться на пару секунд. — Это твой особый фонарик, Итэр! Мы с Сяо сделали его для тебя! Вернее, сделал Сяо, а Паймон помогла украсить, — она довольно улыбается, показывая на фонарик с уникальным узором в руках Адепта. — Твой личный праздник, — произносит Сяо. И не с его привычной усмешкой — глаза ярко сияют, а на лице появляется настоящая, даже слегка смущённая улыбка. Когда фонарик уже зажжён, Сяо хочет чуть отойти в сторону, желая показать, что не будет подслушивать их заветные желания, но Итэр хватает его ладонь, вкладывая в неё фонарь. Паймон подлетает с другой стороны, подхватывая вторую руку Сяо. — Давай сделаем это вместе. — Если ты так хочешь. Они втроём запускают фонарик, осторожные потоки ветра позволяют нагнать остальные огоньки. Тихий смех Итэра проникает прямиком в тревожную душу Сяо, и он ловит себя на мысли, невольной и смелой, что ему никогда ещё не было так хорошо. Они не так далеко от Гавани, отчего вдруг среди шума людей внизу, их музыки и песен, Сяо слышит неожиданное молчание Итэра. Открывая глаза, Адепт встречает спокойную и мягкую, переполненную нежностью, улыбку путешественника. — Что-то не так? — интересуется Сяо, чуть хмурясь. — Я очень рад, что у меня есть Паймон и ты, Сяо. Сяо кивает в ответ, не зная, что положено говорить в таких случаях. Ему кажется диким, что кто-то может его ценить вот так. Это даже кажется невозможным, но это… происходит с ним на самом деле. — Можно я тебя обниму? Сяо замирает, даже вдох застревает где-то на уровне глотки. Обнять? Его обнять? Они уже брали друг друга за руки, когда вели куда-то, придерживали на склонах гор, но такой близости ещё не было. Адепт кивает, несколько неуверенно из-за едкого шёпота кармы на ухо. Но счастливая улыбка Итэра, его мимолётная возня рядом, тепло его приближающегося тела, — всё это тут же прогоняет сомнения. Итэр прижимается ближе, опуская голову, лбом упираясь в плечо, пока его руки бережно-нежно обхватывают поперёк талии. А для Сяо всё замирает. В нём, вокруг. От Итэра веет летним воздухом; тёплыми солнечными лучами над вершинами гор; свежестью мяты, которая почему-то всегда оказывается у него в сумке. — Дышать не забывай, ладно? И прежде чем Сяо успевает услышать в этом добрый подкол, прежде чем успевает даже подумать, он отвечает: — Да ну тебя. А в ответ — смех. Чистый и искренний. Когда Итэр чуть отстраняется, Сяо не хочется отворачиваться. Мутный от счастья взгляд — омут, в который он стремительно и без страха падает. — Ну не обижайся, пожалуйста, — не прекращая смеяться, шепчет Итэр. И почти неслышно звенят в его смехе звёзды, что приносят с собой теплоту и покой.