Малфоевская крыса

Были неприятные разговоры с мадам Помфри и даже Дамблдором. В целом, всех было довольно-таки легко убедить, что она тренировала какое-то заклинание и потеряла над собой контроль. Раны на руках были залечены довольно-таки быстро, но неприятный осадок и сплетни, мгновенно разлетевшиеся по всему Хогвартсу, ещё долго напоминали об этих неприятных для Джинни событиях. Она поняла, что, в самом деле, сильно облажалась. У неё нет ничего ценнее жизни, а она так легко желала с ней распрощаться… Просить о собственном убийстве Драко было ещё большей глупостью. Да, ею руководило отчаяние, но не существует ведь проблем, которые можно решить только смертельным исходом. Некоторые ученики Хогвартса сторонились её, некоторые за глаза и в лицо называли «сумасшедшей». Преподаватели оказывали особое внимание, Снейп часто спрашивал, всё ли у неё хорошо, и смотрел как-то тоскливо-понимающе. Малфой наблюдал за всем этим с выражением лица наподобие «сама заслужила». И это было правдой. Крэбб с Гойлом же, кажется, вообще не поняли, что с ней произошло. Слишком чужды для них были такие вопросы. Год закончился. Несмотря на обиду, прощаясь на летние каникулы, Драко вновь заключил Джинни в объятия. Только теперь уже при всех, прямо на перроне. Семья Уизли вся дружно не понимала, что вообще происходит. Рон указывал своим друзьям пальцем на это зрелище. Гарри, казалось, протирал очки, а Гермиона морщила нос. — Если будут проблемы, пиши. Родители сами предлагают тебе приехать к нам на летних каникулах. Обещай, что приедешь! Но она не приехала. Дома мама с папой много говорили с ней о Слизерине и её отношениях с Малфоем. Мистер Уизли всё не верил, что этот наглый аристократ вообще может с кем бы то ни было дружить. Джинни не старалась их разубедить, она понимала, что это бесполезно. Родовая вражда слишком плотно засела в сердцах членов её семьи. Просто удивительно, что Малфои смогли с этим справиться и принять подругу своего сына, а её родные нет. Миссис Уизли пыталась говорить даже о любви. — Джинни, милая, я понимаю, что девочкам в твоём возрасте нравятся плохие мальчики, но всё же… Почему не Гарри, к примеру? Он такой смелый, добрый… — постоянно причитала она по вечерам, доканчивая очередной носок или свитер. Но дочь никак не реагировала. Она вообще старалась как можно меньше слушать семью. Их манера речи, громкие голоса с каждым днём всё больше и больше раздражали. О своей встрече с бабушкой Джинни также никому ничего не рассказала. Она знала, что этот факт родственники воспримут негативно. И всё же связаться с миссис Пруэтт ей хотелось. Но исполнить это можно было лишь в одном случае… о котором не могло быть и речи. Отношения с братьями стали ещё более напряжёнными. Они брезговали ею, не относили более к членам семьи. Если раньше им было удобно просто терпеть, говоря друг другу: «Ну, это же наша Джин! Она всегда такая», то теперь снисходительность уступала место всеобщей ненависти. Фред с Джорджем больше не смеялись и не шутили в присутствии Джинни, Рон вовсе её игнорировал, Перси ощущал явную неловкость, а изредка навещавший их Билл иной раз окидывал сестру взглядом, полным непонимания. Им было не ясно, как можно променять семью на кучку слизеринцев. Но ведь она никого не меняла… Просто так сложились обстоятельства. Просто она совсем другая.

***

В конце лета Уизли отправились на Чемпионат мира по квиддичу. Джинни осталась тогда дома, так как никакой спорт её не интересовал. И всё же это было зря, так как она упустила прекрасный шанс убедиться, что её счастливые дни в скором будущем будут сочтены. На станции Хогвартс-экспресса первого сентября всё было как и прежде. Джинни пыталась затолкать свой чемодан в вагон, когда непонятно откуда взялся Гарри Поттер. Он помог ей с вещами и, придержав за рукав, заговорил. — Я знаю, что ты общаешься с этим недоноском Малфоем… — несколько переживая, начал он. — Но я бы хотел предупредить тебя, что его семья — приспешники Волан-де-Морта. Рон не показывает этого, но он волнуется, что они могут использовать тебя… — Я не понимаю, о чём ты, — спокойно возразила ему Уизли и отобрала свой чемодан. — Извини, но мне нужно идти. Поттер глубоко вздохнул. Джинни ощутила внутри себя резкий толчок. Пугаясь возникших в голове воспоминаний, она скоро зашагала по вагону. Её быстро выхватили чьи-то руки и затолкали в купе. — Что ты обсуждала с Поттером? — Драко навис над ней, с силой сжимая плечи. Боль отрезвила разум. — Ничего. Он спросил, как у меня дела. — Идиотка. Врёшь мне теперь, да? — Малфой встряхнул Уизли и придвинулся ещё ближе. — Я тебе сейчас шею сломаю, если не скажешь правду. — Не сломаешь, — внезапно осмелев, заговорила она. — Хочешь проверить? — Давай. Он смотрел ей в глаза и молчал. На лбу пульсировала напряжённая жилка. — Что. Он. Хотел? — в конечном итоге повторил Драко, ещё больше распаляясь. — Зачем тебе? — Джинни, ну неужели так сложно сказать?! Что хотел этот недоносок? Что??? — Забавно. Он тебя точно так же назвал буквально минуту назад. — А-а-а, значит, вы меня обсуждали?! — краска так сильно прилила к его лицу, что теперь Уизли чувствовала сильнейший жар, исходивший от его кожи. — Он предупредил меня, что ты приспешник Лорда. Малфой тут же расслабился, но, всё ещё обозлённый, он продолжал держать её припёртой к стене. — А ты что? — Сказала, что мне нужно идти. Он, наконец, разжал руки. Джинни осела на пол, тяжело дыша. Теперь была её очередь краснеть. Она вдруг поняла, что испытывает сильнейшее смущение. Буря эмоций заволокла сознание, совершенно вытеснив прежние мысли об убийстве. Это просто удивительно, но ей больше не хотелось распороть Гарри живот! — Драко… — Что тебе? — он сел, закинув ногу на ногу. Даже не глядел в её сторону. — Ты же хранишь всё ещё дневник Реддла? — Он в моей комнате, — немного помолчав, всё же ответил Малфой. — Отцу я ничего не говорил. Почему ты интересуешься? Я тебе его всё равно не отдам. Мне твой труп не нужен. Джинни улыбнулась и на коленях подползла к Драко, закидывая свои руки к нему на ноги. — После разговора с Поттером я поняла, что хочу убить его. — Я тоже. Где спрячем труп? — Нет, я не в этом смысле. Во мне проснулся Тот-Кого-Нельзя-Называть. Но ты мне помог! — Сейчас? — Малфой ухмыльнулся, выхватывая пальцы Джинни со своих колен. — Что ты имеешь в виду, малявка? Он стал сжимать и разжимать их, массируя выступающие белые костяшки. Уизли молча наблюдала за этим. — Просто если заметишь что-то странное со мной, подойди ближе и помоги. Я не знаю, как именно. Просто помоги. Иначе в Хогвартсе точно появится пара-тройка трупов, а мне придётся скрываться от всех в Запретном лесу. — Я буду носить тебе еду и передавать тёплые вещи, — сощурившись, заключил Драко. На его лице проступила настоящая улыбка. Джинни почувствовала, как по сердцу разливается что-то тёплое и приятное. — Ты пойдёшь как соучастник, поэтому не радуйся тут особо. — Ты забыла, кто мой отец? Да даже если Поттер и помрёт по нашей вине, нас легко отмажут. Не беспокойся, малявка. Всё будет хорошо, — свои последние слова он сказал совершенно иным, более мягким тоном. Уизли поднялась с колен и уселась рядом с ним. Ей вдруг на самом деле показалось, что она в безопасности.

***

Новость о скорой организации Турнира Трёх Волшебников довольно-таки быстро облетела весь Хогвартс. Студенты предвкушали зрелище, и оно действительно не заставило себя ждать: имя Поттера, выпавшее из Кубка Огня, стало звучать буквально на каждом углу. Ненависть Драко постепенно росла и крепла — он дико бесился из-за популярности, вновь свалившейся на Мальчика-Который-Выжил. Крэбб с Гойлом активно способствовали травле несчастного Гарри, которого и так жизнь знатно наказала. Джинни же, опасаясь новых вспышек гнева Малфоя, предпочитала в очередной раз молчать. — Вы можете пригласить подругу или друга в качестве партнёра на Святочный бал. Только без казусов! Уважайте выбор ваших знакомых и не переусердствуйте, — однажды пробурчал Снейп на общем собрании факультета. Старшекурсники заговорщически переглянулись между собой, а младшекурсники тут же зарделись. — Малявка, идёшь со мной, — по-собственнически заключил Драко, даже не глядя в сторону Джинни. Крэбб с Гойлом и ухом не повели. — С чего ты взял, что я пойду с тобой? — намеренно удивлённо произнесла Джинни. Она хотела просто пошутить (пусть и не в свойственно ей манере), но Малфой воспринял её заявление всерьёз. — Вот как? — он, наконец, обернулся, зло сдвинув брови, но в следующую секунду хитро ухмыльнулся. — Тогда приглашу Пэнси Паркинсон. — Как хочешь, — Уизли ощутила сильный прилив гнева. Нет, ей не хотелось никого убивать. Просто это было жгучее, неприятное чувство, заставлявшее одновременно ненавидеть и любить Малфоя с удвоенной силой. Он сдержал своё обещание. Во время ужина намеренно подсел к Пэнси и нарочито громко сделал ей комплимент по поводу новой короткой стрижки, которая, к слову, была у неё ещё с начала учебного года. Джинни услышала это и перестала есть, тупо пялясь в тарелку. — Пэнси, хочешь пойти со мной на бал? — Конечно, Драко! Я не ожидала, что ты пригласишь меня! — Я подумал об этом как только услышал разрешение Снейпа. Уизли сжала вилку в руках. В голове роились мысли. Ей захотелось уйти, испариться, исчезнуть в ту же секунду. Чтобы не видеть и не слышать Драко. Не долго думая, она быстро поднялась из-за стола и, так и не доев свою порцию, удалилась из зала. Крэбб удивлённо проводил её взглядом, не осмелившись что-либо спросить, а Гойл был слишком увлечён своей куриной ножкой. В момент «бегства» Уизли из зала Малфой отвернулся от Пэнси, теперь уже не обращая на неё никакого внимания, и на всех парах припустил следом за Джин. Он нагнал её только в гостиной их факультета. Драко ухватил Уизли за руку и грубо притянул её к себе. — Что, не понравилось? — О чём ты? — Джинни откровенно притворялась, нещадно краснея. Она впервые в жизни заметила за собой подобное поведение, и теперь от безысходности и непонимания никак не могла совладать со своими эмоциями. Раньше это получалось очень легко — Джин даже не задумывалась о сущности своей деланной «бесчувственности», принимая это как должное. Но разве нормально то, что сейчас все стены вдруг разрушились, и она просто не в состоянии контролировать реакции собственного тела? — Я про моё приглашение для Паркинсон. — Причём здесь я? — Кажется, не я только что выскочил из столовой с таким лицом, словно меня укусил флоберчервь! — Моё лицо такое всегда. Забыл? Джинни сама не понимала, почему вдруг стала язвить. Обычно она это делала лишь в особых случаях и при особом настроении, а теперь… Её пронзила зависть. Она вспомнила идеальное форфоровое личико Пэнси, обрамлённое аккуратно уложенными тёмными каштановыми волосами. В то же время лицо Джинни… Оно было отвратительным, по её мнению. Она никогда не осмеливалась считать себя красивой. Эти отвратительные веснушки на пол-лица, рыжие, слишком яркие и выделяющиеся из толпы волосы, которые подобно баннеру так и кричат «Я — Уизли!» Ей никогда не стать по-настоящему привлекательной! Это дело решённое. — Что ты сказала? Повтори. — Малфой, освободи мне путь. Я хочу к себе в комнату. Он отодвинулся в сторону, отпуская её руку. Джинни тихонечко скользнула на женскую половину, но на половине пути её задержали внезапные слова Малфоя. — Ты самая красивая в мире волшебница, Уизли. Джин обернулась. На неё смотрел весь красный от смущения и возбуждения Драко. Он сжимал кулаки, казалось бы, несколько злясь. — И я не дам тебе наговаривать на себя гадости. Ещё раз посмеешь так выразиться… И я… Я-я подговорю профессора Снейпа исключить тебя из Хогвартса, поняла? Джинни усмехнулась, сощуривая глаза. — Я согласна пойти с тобой на бал. Он обомлел, открыв рот от удивления. Уизли не стала дожидаться реакции. Ей хотелось скорее попасть к себе и зарыться лицом в подушку, чтобы никто не видел её глупой улыбки до ушей.