Малфоевская крыса

Совершенно очевидно, что нельзя было пускать всё на самотёк. Драко Малфой прекрасно это понимал, так как с момента смерти Беллатрисы его жизнь и жизнь Джинни Уизли висели на волоске. Тёмный Лорд наверняка проведёт своё личное расследование, выяснит, кто из приспешников в момент исчезновения Лестрейндж находился не в своих покоях, и устроит пытку через «Империо», чтобы выбить все подробности совершения преступления. Оставался лишь один вариант — убить Лорда Волан-де-Морта. Благо, он примерно понимал, как это можно сделать. Единственным волшебником, к которому он мог обратиться за помощью, был Северус Снейп — десница Тёмного Лорда, его главный помощник и советник во всех делах, и по совместительству преданный друг семейства Малфоев, выпросивший у Тома Реддла после смерти Люциуса Малфоя возможность для Драко и его матери остаться при дворе, быть полезными по мере возможности и желания короля нового мира. Однако Драко понимал, что с нынешней проблемой Снейп не согласится ему помочь ни при каких обстоятельствах. Поэтому единственное, что ему оставалось — попытаться украсть необходимый для его замысла ключ. Ну, или вынудить Снейпа сообщить ему где находится этот ключ, убедить его в том, что с Малфоем сотрудничать выгоднее, чем с Лордом. Скоро, проследовав на ту сторону замка, в которой находились покои Снейпа, Драко остановился перед входом в его кабинет. Прошептав фамильное заклинание, отпирающее любые двери в Малфой-мэноре, Драко уже собирался проникнуть внутрь, когда кто-то ударил его по руке, привлекая к себе внимание. — Драко, что ты делаешь? — Пэнси улыбалась, явно не понимая за каким занятием она прямо сейчас застукала вора. — Мне было поручено кое-что взять… — он начал врать и оправдываться, но девушка его перебила. Кажется, ей больше хотелось поделиться своими планами, чем слушать про чужие. — Я хотела сделать Северусу сюрприз, а ты всё портишь своим появлением, — она настойчиво снова толкнула Малфоя и немного распахнула подол мантии. Наружу выглянуло округлое обнажённое бедро и тут же скрылось за дорогой бархатистой тканью. — Сейчас не время для сюрпризов, поверь. Одновременно раздались звуки шагов на лестнице. Драко быстро сгрёб Пэнси в охапку и затолкал за дверь кабинета. Замок щёлкнул в тот самый момент, когда в нескольких метрах от входа появился Снейп. — Доброе утро, Драко, — в голосе десницы читалась типичная для него усталость, уже давно образовавшаяся из-за многочасовой поздней работы над очередными законопроектами Тёмного Лорда. — Доброе утро, сэр, — Малфой поклонился, как это было положено теперь делать, проявляя уважение по отношению к одному из самых высокопоставленных лиц всей волшебной Великобритании. — Оставь, — ключ, как полагается, вошёл в замочную скважину, повернулся, позволил распахнуть дверь. — Не чужие люди. Мужчины прошли внутрь. Снейп предусмотрительно наложил заглушающие чары, дабы никто не мог подслушать зреющий разговор. — Полагаю, ты хочешь мне рассказать о том, что убил Беллатрису Лестрейндж? Драко выдержал паузу. Проступающее на лбу каплями пота волнение выдавало его с потрохами. За все годы он так и не научился прятаться от своих чувств. Особенно сложно это было делать сейчас, когда на кону стояла её жизнь. — Как вы это поняли? — интерес всё же взял своё. — Ты приходишь ко мне на аудиенцию только когда в твоей жизни происходит что-то по-настоящему ужасное. Последний раз был, когда твоего отца убили, и Лорд гадал умертвить ли тебя и твою мать следом, или дать шанс вам двоим стать полезными. — Вы жалеете о том, что просили за меня Лорда? — Не жалею. Ты хорошо себя проявил в зачистках и при дворе держишься достойно. Меня даже поразило то, как ты спокойно отреагировал на её появление… Многозначительная пауза демонстрировала, как Снейп по косточкам перебирает Драко, пытается понять молодого человека в том числе сквозь призму этих событий. Малфой не видел смысла прятать эту грань своей души. Он тяжело вздохнул и выложил всё как на духу. — Беллатриса Лестрейндж напала на Джинни Уизли, хотела её убить. — И ты убил Беллу первый, я верно понимаю? — Да. — Что ж… — Снейп, кажется, совершенно не удивился этому факту, — любовь заставляет нас делать страшно глупые вещи. И вот ты попался в эту ловушку. — Так же как и вы когда-то, сэр? — Что, прости? — Я знаю, что раньше вы были членом Ордена Феникса. До того момента, как Лорд сделал вам предложение, от которого вы не смогли отказаться. — Откуда ты?.. — Мой отец перед смертью передал мне информацию, которую знал обо всех Пожирателях смерти. Он предполагал, что рано или поздно мне пригодится это, чтобы спасти свою жизнь. — И что же поведал тебе твой отец? — Что Лорд обещал вам воскресить Лили Поттер при помощи воскрешающего камня, поэтому вы предали Орден Феникса, и рассказали Лорду о том, что его жизнь зависит от жизни Гарри Поттера. Повисла многозначительная пауза, в процессе которой Снейп продолжал пытливо разглядывать Драко Малфоя. Слегка заметная дрожь в колене, крепко сцепленные руки в замке. Драко был без мантии, забыл где-то в своих покоях. Рукава рубашки закатаны, оголяя чёрную метку, которую не принято было так демонстрировать — обычай, на уровне рефлекса сохранившийся ещё со времён войны. Драко явно очень торопился. Драко понимал, что его дни уже почти сочтены. — Как интересно… Вообще-то Гарри Поттер мёртв. Об этом было сообщено во всех газетах сразу после окончания Битвы за Хогвартс, Драко, — Северус решил играть на эмоциях, продолжил растягивать время. — Гарри Поттер жив, потому что он является последним крестражем Тёмного Лорда. Вы сохранили ему жизнь на случай покушения на Лорда и спрятали его ото всех. — Ты говоришь глупости. Зачем делать человека крестражем? Он же может умереть от старости, например. По-твоему, Тёмный Лорд настолько глуп? — Тёмный Лорд пытает Гарри Поттера, ему доставляет удовольствие эта связь. Если умрёт Гарри Поттер, Лорд просто сделает новый крестраж. Снейп приподнял бровь. Осведомлённость мальчишки была очень велика, даже слишком значительна. Люциус Малфой не мог самостоятельно получить эту информацию через подслушивающих домовых эльфов. Мертвец явно имел сподвижников, которые собирали долго и упорно для него информацию, следили. Это означает, что среди пожирателей смерти развилась ячейка оппозиционеров. И Драко Малфой явно был её частью, если не лидером, раз уж теперь так спокойно выдавал все наработки. И всё это ради того, чтобы спасти девчонку Уизли? Привычно просчитав сотни шагов наперёд, Снейп в эту же секунду изъял у Драко палочку посредством заклинания. Малфой предвидел это, даже не смея сопротивляться. В его голове судорожно прокручивался тот самый план «Б», который он буквально пять минут назад сочинил на скорую руку и теперь с безумным страхом в сердце пытался не запороть. Он понимал, что ему нужно продолжать говорить, чтобы выжить. — Не делайте вид, что не понимаете, что я чувствую. Не думайте, что только вас судьба снабдила той самой вечной любовью, которая толкает на самые мерзкие поступки. Я пришёл к вам с покаянием как любящий человек приходит к тому, кто тоже любит. Ведь шанс воскресить Лили ещё есть, верно? Нужно только тело Пэнси Паркинсон, вашей нынешней невесты… — Я заставлю твой рот насильно замолчать и буду пытать тебя до смерти, до сумасшествия, — прошипел Снейп. — Вы говорите так, потому что знаете, что я прав, — не унимался Малфой. Теперь, сидя перед Северусом без палочки, с холодными мокрыми от пота ладонями он почти бредил от страха и осознания, что по одному только желанию Снейпа ему и Джинни придёт конец. Но говорил, не переставая, чувствуя, как сипнет голос и как пот стекает по лбу, стекая за шиворот рубахи. Снейп держал палочку в сантиметре от лба Драко. Судя по этому маленькому жесту, смерть обещала быть не такой болезненной, как предсказывал десница. — Оставьте… Всё ещё можно изменить. Мы вместе убьём Лорда и заберём воскрешающий камень… — Воскрешающий камень уже в моих руках, идиот. Я получу его в день свадьбы Тёмного Лорда и применю тогда же. Жизнь Джинни Уизли год назад я обменял на жизнь Лили Поттер, камень мне был обещан за верность Тёмному Лорду, поскольку только я знал, где заточена Джинни Уизли. Прямо сейчас ты умрёшь, потому что никто и ничто не станет преградой мне в воскрешении моей… Драко зажмурился в тот самый момент, когда яркая зелёная вспышка окропила собой кабинет.

***

Открыв глаза, Драко не мог поверить, что остался каким-то чудом жив. Медленно опустив взгляд на пол, он узрел распластавшееся тело десницы. По характерной позе стало ясно, что он мёртв. — Тебе нужно бежать, — Пэнси Паркинсон стояла подле ног своего теперь уже бывшего мужа. — Если ты действительно убил Беллу, отсчёт идёт на минуты. — Это ты… его? — Да. Она ничего больше не стала добавлять, только села на колени рядом с его лицом и сунула руку под воротник-стойку мантии Снейпа. Спустя мгновение в пальцах блеснул ключ, который она тут же бросила Малфою. — Беги. Теперь от тебя зависит и моя жизнь тоже. Отдай должок, Драко. Крепко сжав в руках своё сокровище, Малфой выскочил за дверь кабинета. На ходу он увидел, как Пэнси закрыла своё лицо руками. Одному Мерлину известно, что ощущала эта хрупкая девушка, только что умертвившая человека, который все эти месяцы втайне мечтал её убить.

***

Серое небо ненадолго расчистилось от ставших привычными глазу туч, когда девушка открыла глаза и со странным чувством, щемящим сердце, обвела глазами комнату. Воспоминания сумасшедшим вихрем пронеслись в голове, плодя томительное ожидание чего-нибудь хорошего и одновременно с этим ядовитую тоску, безысходность, парализующий страх. Сердце сжалось в жёсткие тиски, словно покрылось защитной каменной корочкой, которая постепенно стала осыпаться от осознания собственной никчёмности. От осознания того, что Джинни ни на что не способна повлиять. Прошедшие три года были похожи на ад. И она никак не могла избежать проживания этого опыта, вот насколько безжалостна была к ней судьба. И даже обретя второй шанс на жизнь, она вновь по сути её лишалась, став в очередной раз не человеком, а бездушным сосудом для энергии. Домовой эльф как всегда учтиво постучался в дверь. Джинни села в постели, прикрывая грудь и шею. Она знала, что уже настало время для завтрака. Можно было, в принципе, не стесняться это нечастное создание, вынужденное служить всю свою жизнь в угоду чёрных магов, но элементарное понимание о приличиях требовало всё же предстать в более-менее адекватном внешнем виде. — Моя королева, здравствуй, — вместо домового эльфа с подносом в комнату вошёл Тёмный Лорд. С ужасом она осознала, что в комнате всё ещё присутствовал лёгкий душок гнили. Ей даже показалось, что где-то посреди этого страшного аромата затесался запах кожи Белластрисы, её тяжёлых духов. Неосознанно рука потянулась к шее, которая, к счастью, не выдавала ни единого синяка. — Почему ты так удивлена меня видеть? Ведь я твой будущий муж, — ставшая привычной хищная улыбка больше не казалась просто игрой. Он медленно приблизился к постели. На его плечах не было мантии. Идеальную рослую фигуру подчёркивали классические брюки с выглаженными стрелками, двубортный жилет и белая блуза с широкими рукавами, развязанная у самой шеи, оголяющая ключицы и мужественную грудь. — Я имею право видеть тебя в любом облачении! Лорд присел на краешек кровати, провёл рукой по одеялу, под которым скрывались ноги Уизли. Она быстро поджала их под себя и обвязалась тканью по самый подбородок. — Вообще, у меня к тебе есть маленький вопрос, — начал он, почему-то перестав улыбаться. — Только обещай, что ответишь мне честно. Завтра я всё равно узнаю всю правду, потому что приедет один очень умный и знающий своё дело человек. По мере того как он произносил свои слова, рука Реддла всё ближе подбиралась к её фигуре. Он постепенно подвигался к девушке, нависая и тараня своими чёрными глазами. — Произошло кое-что очень неприятное, — пальцы, увешанные дорогими перстнями-артефактами, выхватили из-под парчового покрывала предплечье Джинни. — Я крайне недоволен этим, моя королева… Насильно она была притянута к его бёдрам и груди. Уизли сжалась от страха. Руки медленно высвобождали от одеяла её тело. Хотя, глядя на выражение лица Лорда, создавалось впечатление, что он просто таким образом пытается оказать на неё давление. Отчего-то ей не верилось, что он будет делать с ней то, на что так агрессивно намекал. — Где Беллатриса Лестрейндж? Вопрос должен был её сразить окончательно, заставить истерить, расплакаться, подавить последние остатки силы воли. Но ей стало отчего-то смешно. Она, наоборот, ощутила странный привкус власти. Ведь именно сейчас она располагала большим количеством информации, чем он. И именно из-за чувства собственного проигрыша в этой борьбе он так нагло пытался её раздеть. Его руки нашли её грудь и сжали до боли. Она вскрикнула и попыталась его оттолкнуть, но ничего не вышло. Реддл злился. Он ненавидел её, потому что она лишила его самой любимой игрушки, с которой он утолял все свои похотливые желания. Ведь Белла была идеальным безотказным подопытным кроликом. И прямо сейчас он всем своим нутром ощущал, что эта сумасшедшая от любви к нему женщина оказалась мертва. И он чувствовал, что в этой смерти замешана Джинни. Нет, он не просто чувствовал. Он знал. Потому что так, как смотрела на него Уизли сейчас, на него никто никогда ранее не смотрел. Джинни понимала, что ей нечего терять. Он всё равно убьёт её. Она всё равно пешка в его руках. Но она также понимала, что он не осмелится её убить, пока не получит все необходимые доказательства, потому что риск наличия блефа с её стороны также был высок. Она была самоубийцей, которой собственная смерть была на руку. Между тем лишаться такого удобного, знакомого для его разрушительной энергии сосуда было бы странно. Разрушить сосуд можно было только при условии, что этот сосуд уже создал достаточно неприятностей. Так велел ему собственный внутренний голос. А Тёмный Лорд всегда доверял внутреннему Я. Руки, наконец, отпустили грудь. Она прикрыла их собственными ладонями, содрогаясь от чувства мерзости и ненависти по отношению к нему. — Ненавидишь меня? — словно читая мысли, произнёс он. Воспоминание о том, как Драко накануне задавал тот же вопрос, воскресло и осветило собой тот мрак, в который на секунду погрузилась Джинни. Она смело кивнула, глядя ему в глаза. Лорд ухмыльнулся. — Это очень хорошо. Хотя это ничем тебе не поможет. Готовь наряд для собственных похорон. Хотя, судя по запаху в твоей комнате, ты вынудишь меня расквитаться с твоим телом так же вероломно, как это сделала ты с Беллой. Некоторое время он просто молча изучающе смотрел на неё. — Неужели я вырастил такого монстра внутри тебя? Ты никогда ранее не убивала, при тебе нет волшебной палочки. Как ты это сделала? Голыми руками? — Я не убивала Беллатрису Лестрейндж, — сказала она чистую правду. Он в очередной раз ухмыльнулся. — Я знаю. — Тогда зачем ты сейчас делаешь всё это? — Что именно? — Запугиваешь меня. Я тебя не боюсь. Ты столько истязал моё сердце, столько раз бросал на произвол судьбы и предавал, использовал меня. Мне больше нечем бояться, Том. — Прекрати строить из себя жертву. Не того выбрала. Я знаю, что ты получила очень много удовольствия от её смерти, — новый жест показался совсем другим по своему настроению. Его пальцы снова оказались на её груди, но теперь дотронулись до ореола соска, вероятно, пытаясь вызвать возбуждение. — Ты такая же, как Белла, если не хуже… — Твоя любовница пыталась меня убить, — она с силой отстранила его руку, борясь с резко нахлынувшим чувством тошноты и пустоты. Появилось ощущение безысходности и страх того, что она не способна остановить разрастающуюся тревогу. Она явно не справлялась. И прямо сейчас не было никого рядом, кто был способен остановить это. Вместо того чтобы продолжить акт насилия, Лорд поднялся с постели и положил руки в карманы. — Я не буду убивать тебя, Джинни. Я знаю, что ты причастна к смерти Беллы. Зная это, я возьму тебя силой. И буду брать так до тех пор, пока из твоего влагалища не потечёт кровь. Пока ты не забеременеешь и не родишь мне ребёнка, а потом умрёшь в родах. Вот такая у тебя будет жизнь. — Спасибо, я знала это и раньше. — У тебя ещё есть силы смеяться над собственным незавидным положением? Я, кажется, знаю почему. Потому что он ещё жив, верно? — Мне всё равно на него, — ложь самостоятельно срывалась с языка. Так было нужно. Это был единственный выбор. — Правда? Всё равно? Вновь приближение его лица и ледяного тела. Он наклонился, потянулся к её скуле, провёл по ней языком. Очертил влажную дорожку до губ, а после жадно поцеловал. Девушка выпуталась из этих вынужденных объятий, держа, подобно обороне, ответную ухмылку на лице. — Том, ты слишком похож на человека. Ты слишком хочешь любви, тебя это может погубить. Гнев промелькнул в его зрачках, хотя он и не показал это. Лишь дёрганная манера двигать руками и шеей выдали скопившееся напряжение во всём его человеческом теле. — Не можешь никак привыкнуть к тому, что красивая мордашка стоила тебе слишком дорого. Зачем ты решил собрать свою душу обратно по частям? Разве это не принесло тебе только больше проблем? — Задаёшь слишком много вопросов. — Пытаюсь понять своего будущего любимого мужа. — Ты даже представить себе не можешь как это, когда в твоём теле нет души. Только душа способна получать удовольствие от всего, что тебя окружает: достижения поставленных целей, унижения и подчинения, секса. Когда я вновь начал испытывать эмоции, я ощутил такой невозможный прилив счастья, который ни с чем и никогда не будет сравним. Это было похоже на десять оргазмов. Я рыдал. И я точно знаю, что эти чувства… — Вызывают сильнейшую зависимость, верно? Лорд смерил её презрительным взглядом. — Возможно. Но ещё я точно знаю, что в юности уже испытывал это чувство однажды. Поэтому я точно знал ради чего возвращался в этот мир, к своему телу, вкусовым и тактильным рецепторам, чувству возбуждения и всепоглощающей ненависти, которая тоже по-своему способна приносить удовольствие, когда ты даёшь ей выход, разрядку. — Употреблял те самые вещества вроде экстракта голубого лотоса или ибоги? Которые так любят магглы? Последний вопрос был нагло проигнорирован, поскольку заставлял сознаться в том, что гениальный блюститель чистоты крови якшался по молодости с магглами, притом далеко не самыми лучшими их представителями. — Теперь, когда я — король этого мира, все удовольствия мира находятся прямо у моих ног. Я могу получить сколько хочу веществ, сколько пожелаю женщин. И уж тем более я могу получить тебя. И ты будешь наказана за то, что посмела отобрать у меня игрушку. — Как интересно, что зависимость сгубила тебя даже тогда, когда ты не мог получить от неё удовольствия. Ты настолько… желал стать снова зависимым, что перевоплотился в человека, хотя это очевидно ставит тебя в заведомо проигрышное положение. — Я не в проигрышном положении. Нет ни одного мага и уж тем более маггла, способного меня убить. — Почему ты так в этом уверен? — Потому что я — самый могущественный волшебник всех времён. Я сильнее Мерлина в сто крат. Я поглощаю человеческие души и питаюсь их энергией. Я буду жить ещё сто лет… — Тогда зачем тебе наследник? Твоё тело смертно? — А это ты сейчас и узнаешь, милая Джинни. Потому что прямо сейчас мне доставит особое удовольствие сделать так, чтобы ты сопротивлялась и, не желая того, стала моей. Он вновь протянул руки к ней и начал остервенело рвать в клочья сорочку, душить её сильными руками, кусать и грубо засовывать язык в рот. Джинни укусила его язык, силясь вырвать мясо из его рта с кровью, но эта попытка принесла только ответный удар и сильнейший укус в шею. Но в тот самый момент, когда он оголил её промежность и запустил туда пальцы, его руки разжались — внезапно, подобно лопнувшей петле. Том схватился за сердце и повалился на бок. Уголок его рта пополз вниз, истязая лицо уродством инсульта. Джинни быстро сползла с постели и отошла к выходу из комнаты, наблюдая за тем, как медленно и беспомощно умирал Тёмный Лорд в её постели. Жалкий, убогий, раздавленный, как червяк. Безумные округлившиеся глаза бегали из стороны в сторону, молили о помощи, угрожали. Но Уизли сразу поняла, что спасения ему не будет. В последние секунды она, набравшись храбрости, подошла к постели. Не в силах скрыть торжествующую улыбку, она плюнула на лицо Лорда. Взбешённый, он что-то попытался замычать, но дух его тут же иссяк. Лорд стал мертвецом. Пустым и всё ещё никому не нужным. Она вышла на балкон своей комнаты, кое-как поправила разорванную сорочку, пригладила волосы. Вздохнула, улыбнулась внезапно возникшему из-за туч ясному солнцу. И произнесла: — Это конец.