Скованная льдом

В коридоре, ведущем к большому залу, уже слышался звон бокалов, звуки камерного оркестра, большое количество голосов. Уже становилось темнее, на смену закатному солнцу подбирались густые и туманные сумерки, и прислуга зажигала подсвечники и факелы. Почти в дверях Микаса столкнулась с Сашей, которую не узнала бы, если бы не ее прическа. В голубом приталенном атласном платье она выглядела словно дочь дворянина из Митры, и в ней было невозможно узнать бойца Разведкорпуса. С широкими от восхищения глазами Саша схватила Микасу под локоть и, отвесив той уйму комплиментов, потянула за собой в зал. Внутри все уже разбились на небольшие компании и коротали время в ожидании Королевы за бокалом вина, ведя разнообразные беседы как делового, так и обычного светского характера под негромкие звуки оркестра, стоя возле столиков или сидя в креслах и диванах. Саша вела Микасу к своим товарищам, которые стояли возле одного из высоких столиков и о чём-то бурно спорили. Когда девушки подошли к столу, споры разом затихли, а ребята смотрели на них словно заворожённые: никогда ранее они не видели своих подруг настолько роскошными, и вероятно только сейчас осознали, что из кадетов-подростков они уже стали взрослыми девушками. Но тут в открытые двери вошла Хистория, а вслед за ней и другие высшие чины нового Правительства, а также представители трёх Войск, в том числе и Разведкорпуса в лице Эрвина, Ханджи и Леви. Оркестр на время затих, и началась череда торжественных речей и восхвалений Королевы в порядке убывания титулов и чинов говорящих. Отряд Леви стоял в стороне и наблюдал за происходящим со стороны, ведь было очевидно, что во время официальной части слова им не дадут. Речь со стороны Разведкорпуса произносил Эрвин, и пока все его подчинённые внимали его словам, Микаса наблюдала за реакцией Леви, который смотрел куда-то в пустоту, даже не обращая внимания на происходящее. Словно почувствовав чей-то взгляд на себе, он повернулся в сторону своего отряда и увидел Микасу. На долю мгновения его взгляд стал пронзительнее и дыхание в груди сперло. Он не изменился в лице, так как всегда умел держать себя в руках, но одно движение выдало его смятение: он поправил свой шейный платок, продолжая это неравное противостояние взглядов. Смятение было вызвано тем, что впервые он видел Микасу не как на свою подчиненную или лучшего бойца, а как настоящую женщину. Этот образ превзошёл любые его представления о том, как бы она могла выглядеть, не встав на путь войны. Микаса ощутила, как по ее спине пробежала волна холода, и все ее тело было словно сковано льдом его глаз. Она не могла растолковать ни этого взгляда, ни неоднозначного движения, которое позволило увидеть часть всегда скрытой шеи… Внезапно она ещё чётче осознала, что её платье показывает куда больше ранее скрытого от чужих глаз, чем какой-то сдвинутый в сторону шейный платок. Это противостояние длилось не дольше нескольких секунд, и Микаса потерпела в нем полное поражение, судорожно отводя глаза на Эрвина и Хисторию, придавая себе образ внимательной слушательницы. От Леви не ускользнул факт его маленькой и такой незначительной победы. Ухмыльнувшись и покорив себя за минутную слабость, он также переключился на происходящее. Вскоре пафосные речи подошли к концу, музыканты заиграли вновь, прислуга принялась разносить угощения по столам, а вино потекло рекой… Микаса взяла один из бокалов с подноса мимо проходящего официанта и сразу сделала пару глотков, стараясь окончательно отпустить ту странную ситуацию с Леви. В какой-то момент к ребятам смогла подойти сама Хистория, но чем дальше, тем неуютнее становилось Микасе в этом наполняющемся шумом зале. Она решила пройтись и выйти на террасу, потому коротко шепнув Саше о том, что ненадолго отлучится, пошла к выходу из зала. Она чувствовала на себе внимание большого количество мужчин, от чего ей становилось не по себе еще сильнее. Проходя мимо своего руководства, она подняла глаза и кивнула в знак уважения в сторону Эрвина, Ханджи и Леви. Последний посмотрел как-то сквозь неё и проводил ее почти полностью лишённым эмоций взглядом. Микаса вышла на террасу, и прохладный вечерний воздух заполнил ее лёгкие. Голова слегка вскружилась от свежести, которая пришла на смену легкости от вина. Уже полностью стемнело, из сада доносился шорох листвы, потрескивали факелы, выполняющие роль подсветки скорее ради антуража, чем из необходимости… Но все это не приносило умиротворение взбудораженному мозгу. Что произошло сегодня вечером? А за последние дни и недели? Может ли быть так, что между ней и Капитаном возникла иная связь, не только та, что возникает между двумя боевыми товарищами? Что-то внутри отозвалось на тот пронзительный взгляд, от чего внизу живота стало как-то… тяжелее? Нет, это очевидно было глупо. Между ними образовалось доверие, они работали в паре, но лишь благодаря выдающимся способностям самой Микасы. Наверное, все дело в этом дурацком платье, которое ей подарила Хистория. В такой одежде ходят либо знатные дамы, либо… Порыв холодного ветра прошелся по террасе, от чего факелы затрещали сильнее, а по телу Микасы побежали мурашки, и ткань платья на груди натянулась сильнее в двух местах. Внезапно на плечи Микасы упало что-то тёплое, терпкий запах чая и бергамота ударил в нос. «Ты быстро заболеешь, если будешь долго стоять здесь в этом платье», - бесстрастно сказал Леви, облокачиваясь на ограждение спиной в одной рубашке и мимолетно скользнув взглядом по вырезу и напрягшейся груди Микасы. Та удивленными глазами посмотрела сначала на китель, который начал согревать ее плечи, затем на самого Капитана. От нее не укрылось движение его взгляда, и она в очередной раз подумала, что от этого платья слишком много хлопот. Ее мысли отразились на лице румянцем. «К-капитан, не стоило…», - начала было Микаса, но ее оппонент не дал ей закончить. «Я не собираюсь терять солдата в эти смутные времена из-за какой-то простуды, даже если он приложил сегодня все усилия, чтобы это случилось», - на мгновение после этого Леви замолчал, все ещё смотря на дверь с террасы. «В прочем, я не могу не заметить, что это платье тебе к лицу». Микаса лишь растерянно ответила, сильнее кутаясь в китель: «Благодарю Вас, Капитан». Леви чувствовал напряжение стоящей рядом с ним Микасы. Сейчас он корил себя за этот неуместный комплимент, но где-то внутри точно знал, что это имеет значение. Она показала себя восхитительно в последних сражениях, он давно так не доверял кому-либо, ей не нужно было ничего говорить для взаимопонимания… Это было давно забытое чувство для него. Но одного он не понимал или боялся осознавать: того, по какой причине эта связь между ними возникла. Он повернулся в сторону сада, на который открывался вид с террасы, и слегка приблизился к Микасе, задевая ее предплечье сквозь свой китель. Вдвоём они какое-то время молча любовались видом, находясь в душевном смятении. Прохлада ночи остужала пыл в мыслях и теле Леви, однако вскоре он почувствовал, что дыхание Микасы дрожит, как и она вся, от возникающих порывов ветра. Эта дрожь снова распотрошила все мысли в его голове, которые он так тщательно старался разложить по местам. «Думаю, ты не хочешь возвращаться обратно к этому наверняка уже окосевшему сброду?», - он обратился к ней, но она не ответила, пытаясь подавить дрожь во всем теле. Микаса сама не понимала, от чего ее тело бьет легкая судорога - складывалось впечатление, что от кителя и стоящего рядом Капитана стало лишь хуже, рядом с ним ощущалось тепло, от которого все внутри разгоралось, но дрожь не унималась. Она лишь кивнула ему в ответ, стараясь скрыть свою слабость. «Тогда иди за мной», - строго сказал Леви, слегка сорвавшимся под конец фразы голосом. Ноги Микасы сами последовали за ним. Это был приказ ее Капитана, а потому сознание не успевало следовать за ее реакцией.