Скованная льдом

Рука Леви так и продолжала сжимать платок над коленом Микасы. В нем бушевал ураган мыслей, в котором прослеживалось единственное важное направление: может ли он позволить себе нарушить все формальные и моральные уставы, бездумно последовав за охватившим их желанием? Чем он сильнее выведет своего лучшего бойца из душевного равновесия: этим порывом страсти или же холодным рациональным отказом от него? Для Микасы страшнее было второе, она точно знала, что сейчас творится в его голове. Поэтому она протянула свою руку к его лицу и осторожно коснулась пальцами его лба, сдвигая сбившиеся пряди чёлки вверх, в сторону, в надежде показать ему своё безграничное доверие. Свободной рукой Леви перехватил ее за запястье и поцеловал тыльную сторону ее ладони, затем прикосновение слегка шершавых губ перешло выше, к предплечью… Он резко встал, оборвав едва начатую, ещё невинную ласку, и взял в руки свой бокал со стола. Освободившись от его прикосновений, Микаса шумно выдохнула и всем телом опустилась к подлокотнику кресла, подпирая голову рукой в области виска. Сердцебиение отдавалось в голове, на кончиках пальцев, на губах, оно не было таким учащенным ни на одной из тренировок и ни в одном бою. Теперь Леви смотрел на неё сверху вниз, делая неспешные глотки и словно убеждая себя в чём-то. Верхняя пуговица на его рубашке уже была расстегнута, открывая вид на напряженную шею. «Если ты считаешь, что не должна находиться здесь, со мной, то уходи. Я не стану напоминать о твоей неуклюжей выходке на тренировках или где-либо еще», - он прервался, словно ожидая, что она действительно может встать и оставить его одного. Микаса лишь переложила ногу на ногу, от чего подол платья поднялся ещё выше, оголяя одно бедро. Она продолжала смотреть ему в глаза, теперь уже с некоторым вызовом. Но его взгляд не выдержал и спустился дальше, на углубившуюся ложбинку груди, на задравшийся подол платья, на колени, которых он уже успел коснуться… «Хорошо. Я тоже хотел, чтобы ты осталась», - с этими словами он левой рукой протянул ей свой бокал. Когда она уже потянулась за ним, он резко схватил ее за руку своей правой рукой и практически вырвал из кресла. Потеряв равновесие от неожиданности и попытки встать ровно на обе ноги, она упала на его грудь, а он перехватил её за талию, не проронив ни капли из своего бокала. «Сними уже эти чертовы туфли…», - он посмотрел куда-то через ее плечо, и Микаса улыбнулась. Всё-таки это смущало его, и она не стала испытывать его терпение дальше. Все ещё придерживаемая за талию, она сбросила туфли в сторону, впервые устраивая беспорядок в присутствии Капитана. Этот момент совсем не соответствовал ситуации, но помог немного забыть обо всей её неловкости… Леви отставил бокал на полку камина и положил освободившуюся руку на плечо Микасы, осторожно скользя ладонью выше, к шее и на затылок, запутываясь в ее волосах. Он больше не желал сомневаться и бороться, а потому закрыл глаза, притянул её к себе ещё ближе и коснулся её губ своими. Его руки словно обжигали, Микаса забывала как дышать, когда он дотрагивался до ее кожи. Его губы сначала касались ее мягко, невесомо, затем все сильнее сминали и вовлекали в более глубокий поцелуй. Она уперлась одной рукой в его предплечье, вторую положила на грудь, которая часто вздымалась от тяжелого дыхания. Когда его язык прошёлся по ее нижней губе, из ее груди вырвался слабый, еле заметный стон, тут же утонувший между ними. Не прерывая поцелуй, Леви отпустил тонкую талию и поднялся выше, задевая бугорок напряженного соска, от чего нежная женская кожа покрылась мурашками. Осторожно нащупав край проймы платья, он проник под него пальцами, ощущая изгиб выпуклой груди и косточку ключицы, затем перехватил бархатную ткань с внешней стороны и потянул в сторону. Полностью обнажились одно плечо и верхняя часть груди, платье не спадало ниже из-за того, что рука Микасы была согнута в локте. Она слабо дернулась, когда Леви проделал то же самое с другой стороны, и успела перехватить платье руками, прежде чем оно сползло бы с груди, тем самым отстраняясь от его губ. «Опусти руки. Я хочу увидеть то, что скрыто под этим платьем», - в его тоне до сих пор слышались нотки приказа, но говорил он почти шёпотом, с возникшей хрипотцой в таком всегда звонком голосе. Не желая остаться без этого подарка Хистории или самой судьбы, Микаса сделала шаг назад, расстегнула потайную застежку сбоку, и в следующий миг тяжелая бархатная ткань упала с ее тела на пол. В его глазах был отчетливый проблеск желания, она наслаждалась этим взглядом и надеялась больше никогда не встретиться с тем абсолютным холодом. Леви сделал шаг вперёд и прижал её к себе, снова находя припухшие губы, в которые теперь впился с ещё большей страстью. Его язык проникал все глубже, она обхватывала его своими губами и посасывала, от чего даже знаменитая капитанская выдержка давала сбой. В этом безумии его руки исследовали ее тело с такой нежностью и благоговением, что Микаса теряла рассудок. Самыми кончиками пальцев он проводил от затылка до поясницы, проходился по лопаткам, затем аккуратно сминал ягодицы, скрываемые под тонкой тканью последней оставшейся на ней части одежды… В ней не было смущения от того, что она практически полностью обнажена перед своим Капитаном, но сравняться все равно хотелось. Она начала неспешно расстегивать пуговицы его рубашки, поглаживая разгоряченную, покрытую шрамами грудь по мере исчезновения препятствия. Леви же одним движением скинул рубашку со своих плеч, выправил ее из форменных брюк и отбросил куда-то на пол. В этот раз, когда он приблизился к Микасе, которая рассчитывала на продолжение терзаний ее измученных губ, он подхватил её за поясницу и впился губами в тонкую кожу над ключицей. Она задрожала в его руках всем телом, а он продолжал целовать ее шею, иногда проводя языком и оставляя прохладу, которая впрочем тут же обдавалась раскалённым дыханием. Он подтолкнул ее ещё на шаг назад и кивнул на кресло, словно приглашая сесть. Микаса откинулась в кресле, переводя дыхание и пытаясь унять дрожь в уставших ногах. Она была такой разгоряченной, волосы были растрепанны руками Капитана, щеки пылали огненным румянцем, который украшал ее лучше, чем украсила бы любая косметика. Леви встал перед ней на колени и притянул за бёдра ближе к себе. В голову пришла мысль о том, что все происходящее было таким правильным, словно они отдавались своим страстям не первый, а сотый раз подряд. Он выпрямился и вновь протянул свои руки к ее телу. Левой рукой он снова нежно поглаживал ее везде, где мог дотянуться, а правой осторожно смял ее округлую грудь, пропуская набухший сосок между пальцев. Все связные мысли уже давно покинули Микасу. Она плавилась от одной только мысли о том, что делает ее Капитан с ней в закрытой комнате. Они исчезли из этой реальности, им не было дела ни до кого вокруг. Прикосновения его рук и губ заставляли ее дрожать с новой силой, и напряжение внизу живота росло невообразимо быстро. Когда одномоментно его пальцы сжали один сосок, а губы сомкнулись вокруг другого, горячая волна удовольствия отдалась от груди напрямую в клитор. С губ сорвался протяжный стон, который она тут же подавила в себе. Микаса хотела сжать бёдра, чтобы немного унять нараставшее возбуждение, но Леви ещё ближе придвинулся к ней торсом и не дал этого сделать. В результате она сжимала бёдрами его талию и непроизвольно начала двигаться, уже недвусмысленно показывая своё желание и мнение о затянувшейся прелюдии. Когда его талия оказалась в сладостном плену ее бёдер, у Леви на мгновение потемнело в глазах от переполнявшего его возбуждения. Не выпуская зализанный до красноты сосок изо рта, он одной рукой ослабил ремень и застежку своих брюк, которые уже болезненно натянулись в паху. Затем он всё-таки оторвался от раскрасневшейся девичьей груди и обеими руками спустился по ее талии ниже, цепляя пальцами тонкую резинку ее нижнего белья и утягивая его вниз. Он перехватил его за ластовицу, которая проскользнула в его пальцах от впитавшейся смазки, и бросил последнюю часть одежды своей подчиненной в темноту комнаты. Запах возбуждения женского тела пьянил Леви, он раздвинул ее ноги ещё сильнее, от чего Микаса приняла полулежачее положение. Осознав, что он намеревается сделать, она приподнялась на локтях и взволнованно посмотрела в его глаза. Они были тёмными, как два тлеющих уголька, он сейчас напоминал голодного зверя, только что прикончившего свою добычу. «Капитан, что… Вы…», - дыхание ее было таким глубоким, что слова выговаривались с большим трудом, но он в очередной раз не дал ей договорить: «Микаса, мне бы не хотелось слышать своё звание в тот момент, когда ты лежишь передо мной без одежды». Он положил одну руку ей на живот, а другой обхватил бедро. Горячий язык прошёлся по влажности половых губ Микасы, и она вздрогнула и постаралась ближе прижаться к источнику своего удовольствия, однако Леви силой удерживал ее за ногу, не давая никакой свободы действий. Он опустился ниже и принялся слизывать всю выступившую смазку вокруг входа во влагалище, задевая языком тонкую перегородку между ним и напряженным анусом. Микаса запрокинула голову и сосредоточила все свои ощущения на языке Леви, это было ни с чем не сравнимое удовольствие в ее жизни. Когда его губы обхватили и принялись посасывать уже налившийся кровью клитор, казалось, что сейчас сознание полностью покинет ее. Он отпустил ее бедро и оттянул мешающую кожу с самого чувствительного места большим пальцем, удерживая ее на месте и надавливая весом своей руки на лобок. Быстрыми, точными движениями языка он принялся ласкать обнажившийся клитор, ощущая как Микаса начинает подаваться к нему бёдрами в ожидании подступающего оргазма. Она задыхалась от этого мокрого, тягучего, горячего удовольствия и уже не могла контролировать своих действий. Наощупь нашла его руку, которой он поглаживал ее дрожащий живот, и крепко сжала ее, стараясь хоть как-то вернуть себе ощущение реальности. В один момент стало нечем дышать, все ее тело застыло, с благодарностью принимая последние мгновения необходимой для разрядки ласки она прошептала: «Нет, я сейчас… Леви, я… я…» Ее тело охватила судорога, а в горле застыл тихий стон, она крепко сжала его руку, а он провожал последние мгновения ее оргазма неспешными движениями языка. Когда тело Микасы ослабло, Леви поднялся и окинул ее взглядом. Глаза были закрыты, шея и грудь были покрыты красными разводами, грудная клетка резко поднималась и затем плавно опускалась, живот и бёдра ещё немного подрагивали. Он сам уже плохо держался на ногах, но вспомнил, что в этих покоях есть куда более подходящее место для двух новоиспечённых любовников. Словно раненого солдата Капитан подхватил девушку под колени и плечи и поднял с кресла, на котором остался тёмный мокрый след. Микаса почувствовала напряженные руки, которые подняли ее в воздух так непринуждённо, словно она не весила ничего. Она раскрыла глаза и увидела умиротворенное лицо Капитана, влажные губы которого слегка блестели в тусклом освещении комнаты. Ее руки обхватили его шею, когда он отпустил ее ноги возле кровати. Теперь уже она увлекла его за собой во влажный, ленивый поцелуй. Ощущать свой вкус на его губах было чем-то непостижимым. Леви сорвал покрывало в сторону одной рукой, а другой отстранил Микасу от себя за предплечье и подтолкнул в сторону кровати. Она села на край, но не дала последовать за ней своему Капитану, уперевшись в его пресс обеими руками. Вопросительный взгляд устремился на неё сверху вниз, но после того как ее руки опустились к уже расстегнутому ремню, он прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе самообладание. Ловкие женские пальцы справились со всеми преградами на своём пути, а нежные губы коснулись его живота. Микаса стянула форменные брюки Леви до колен сразу же вместе с нижним бельём, освобождая его уже ставшее болезненным возбуждение. Одной рукой она обхватила член и крепко сжала его, от чего Капитан хрипло выдохнул и дернул бёдрами в надежде на более активные действия. Не желая более мучать мужчину, проявлявшего чудеса выдержки, Микаса взяла в рот головку его члена, распределяя по ней влагу языком и оттягивая рукой крайнюю плоть. Леви тяжело дышал сквозь зубы, снова сдерживая порыв податься бёдрами вперёд. С каждым следующим движением член скользил все глубже и глубже в ее небольшой рот, которым она так старательно пыталась отблагодарить его за свой самый яркий в жизни оргазм. В какой-то момент на ее волосы легла тяжелая мужская рука и, ухватившись покрепче, остановила движение. В секундном замешательстве Микаса хотела отстраниться, чтобы убедиться, все ли в порядке, однако в следующий момент из глаз непроизвольно брызнули слёзы, когда твёрдый член быстрыми резкими движениями начал доставать почти до самой гортани. От недостатка кислорода, железной хватки за волосы или этого грубого акта удовлетворения в Микасе вновь все сжалось в тугой комок. Одной рукой она уперлась в его тазовую кость, стараясь хоть как-то усмирить темп, с которым он врывался в неё, а другой схватилась за край кровати, сжимая его колено между своих ног. Леви открыл глаза, услышав тихий приглушённый стон, и от увиденного его разум прояснился: в закрытых глазах Микасы стояли слезы, и он не смог различить причину ее стона. Он резко отстранился и освободил девушку, осознавая как она могла воспринять это действие: последнее, чего ему хотелось, это чтобы она посчитала, что он насилует её. Он положил руку ей на плечо, ища опору, и сдавленно произнёс, стараясь привести своё дыхание в норму: «Я… я не должен был терять контроль». «Не должны, но даже Ваша капитанская выдержка имеет предел», - она смотрела на него блестевшими влажными глазами, но не смогла сдержать скромной улыбки. «Твоя. Напоминания о нашей разнице в возрасте в данный момент тоже неуместны…», - он нежно провёл рукой от щеки к острому подбородку, цепляя большим пальцем ее нижнюю губу и засматриваясь на ее приоткрытый рот. Она отодвинулась назад и забралась в постель с ногами, взглядом приглашая его лечь рядом…