Знаешь, это клиника, ведь во мне ноют голоса

Дальнейшее время сегодняшней практики мне пришлось провести перебирая здешнюю документацию. Истории болезней, выписки, заключения и даже свидетельства о смерти — всё это хранилось в сумасшедшем беспорядке, и я не понимала, как до моего прихода документы функционировали. К вечеру крики со стороны коридора стали утихать, и меня отвлекали от работы только санитарки, щеголяющие в кабинет и обратно. Скрипнув дверью, в помещение зашёл Скарамучча, озираясь по сторонам. Протянув мне ладонь с лежащей в ней ампулой, он попросил: — Открой эту несчастную стекляшку, прошу. — сделав страдальческий вид, парень пояснил причину своей немощности. — Ногти болят, как будто по ним танк проехал. — Так уж и танк... Скорее авитаминоз. Оно и неудивительно, когда весь твой рацион заключается в ролтоне и алкоголе. — вообще, Мучча и сам это прекрасно понимает, ведь он, как-никак, в меде учится, но, почему-то, не предпринимает никаких мер в пользу укрепления собственного здоровья. Уделив время незаурядной лекции для друга, я без труда открыла ампулу и вернула её ему. Поблагодарив за помощь и подмигнув на прощание, Скарамучча потянулся к ручке двери, которую в этот момент уже открыл кто-то по ту сторону. Этим "кто-то" оказалась Барбара, явно желающая со мной поговорить. Когда мы остались одни, она, волнуясь, начала: — У нас проблемы. Вернее... — виновато посмотрев на меня, девушка вздохнула. — У тебя. Сегодня на собрании говорили о той ситуации в день рождения Кадзухи. — Так, и? — безусловно, было очень страшно, ведь администрация психушки могла вынести абсолютно разные решенения в отношении меня. — Всё начальство кипит от твоей выходки. Я, конечно, постаралась помочь и главврач даже решила не звонить в институт но... Твоя репутация здесь безнадёжно испорчена. — глаза Барбары налились слезами, ведь она, безусловно, чувствовала свою вину. — Если бы я не забыла об инъекции в тот вечер... Вам бы не пришлось идти на подобные меры, чтобы поздравить друга. — дрожащим голосом извиняясь за свой косяк, девушка всё больше и больше краснела. Через ещё пару реплик солёные капли из глаз работницы докатились до щёк, оставляя за собой мокрые следы. От того, насколько сильно её беспокоил исход ситуации, становилось стыдно уже мне. — Не переживай, ладно? Веришь или нет, мне уже сугубо всё равно на то, как ко мне здесь относятся. Практика заканчивается, а значит, больше меня здесь не увидят. — Но... Ты не до конца поняла. В таком случае, Кадзуху с тобой не отпустят, когда решишь его забрать. Честно, я даже не знаю, что меня удивляет больше. То, что она решила, что может знать что-то о моих решениях, которые я ещё, к слову, не приняла? Или что я действительно не смогу вытащить его отсюда? Позже пришла другая мысль. Почему она думает, что я обязательно попытаюсь сделать это? — Не пойму, ты намекаешь на?.. — я решила задать вопрос в лоб, к черту формальности. — Люмин, — Барбара нахмурилась и посмотрела на меня. Слёзы быстро сменились на неприсущую этой девушке строгость. У нас с ней не такая уж и большая разница в возрасте, но её взгляд сейчас напомнил мне о том, как обычно меня отчитывает мама, — не думай, что ваша с Кадзухой "тайна" остаётся незамеченной. То, что вы постоянно созваниваетесь, закрываетесь в моей комнате... — не успев договорить и метнуть в меня ещё тысячу и одно обвинение, она, будучи перебитой, уже выслушивала мои оправдания. — Это было всего один раз! — Значит, всё-таки было?— девушка покраснела и мгновенно изменилась в лице. Боже, как стыдно... Теперь она думает, что мы... — Ладно, поняла, не продолжай. И... Прости. — я представила себе внутреннее состояние собеседницы и поспешила скорее закончить неприятный разговор. — Проехали. Главное, что ты помогла Кадзухе выйти из того ужасного состояния, в чём и была твоя цель. Честно, я уже давно забыла про свою изначальную миссию: просто провести с Каэдэхарой немного времени и поднять ему настроение. Но то, во что это поручение переросло, уже несколько недель меня сильно будоражит. Между мной и медсестрой повисло неловкое молчание. Я могла продолжить работу с бумагами, но не спешила возвращаться к этому, ведь к Барбаре у меня было ещё много вопросов. Когда один из них был неуверенно задан мной, девушка защёлкнула дверь, провернув ключ. — Давай поговорим так, не хочу, чтобы меня отвлекли сейчас. — садясь рядом со мной, она переспросила. — На чём мы остановились? — За время нашего диалога я поняла, что действительно хочу его забрать. Что для этого требуется? — возможно, это было весьма посредственным решением, но зато твёрдым. В любом случае, Кадзухе будет намного лучше за пределами больницы. Таким образом он и с другом будет видеться без ограничений, и вернётся к обычной жизни. А может и у нас с ним что-то толковое выйдет, кто знает. Барбара сложила ладони в пирамидку, поставив локти на стол и задумалась. Возможно, с моим вопросом действительно не так уж и просто разобраться, но надеюсь, что она всё же сможет проконсультировать меня. — Вообще, с этим обычно не возникает трудностей, потому что у большинства пациентов есть семьи, готовые заботиться о состоянии больного. Но так как Кадзуха не имеет ни отца, ни матери, ни даже тех, кто имел бы с ним малейшую кровную связь и, конечно, желание взять на себя ответственность, вариант с семьёй отпадает и ситуация усложняется. В данный момент наша клиника предоставляет возможность жить вне больницы пациенту, но при условии, что за него будет ручаться ответственный человек, который будет контролировать состояние больного и употребление им необходимых медикаментов, а также каждые два-три месяца возвращать на обследование. — А моя кандидатура подошла бы, чтобы стать "опекуном" Кадзухи? — я была воодушевлена рассказом собеседницы и уже постоила в голове план того, как буду действовать дальше. — Нет, проникновение в палату во время карантина расценивается врачом как попытка навредить, даже с учётотом того, что опасность ему не угрожала. — всё ещё чувствуя свою вину, она снова опустила взгляд. Стыдишься? Правильно делаешь. Один твой косяк сделал мне вагон и маленькую тележку проблем. Внутри меня засела реальная обида на девушку. Всё идёт под откос, и я ничего не могу сделать, чтобы исправить положение. От этого становится ещё паршивей. По истечении молчаливых минут пяти, наставших после ответа Барбары, ручка двери начала поворачиваться в разные стороны, намекая на то, что кабинет пора бы открыть. Когда я подбежала и впустила человека по ту сторону, увидела переодевшуюся Аяку, которая уже толкала меня домой. Видимо, сегодняшняя практика успела закончиться. — Я безумно хочу есть, давай по дороге домой зайдём в наше любимое кафе? — подруга положила голову на моё плечо, демонстрируя то, насколько она сегодня вымоталась. — Сама хотела предложить. А Скар с нами? — Не-а, он ещё раньше нас ушёл, жучара.

***

Оказавшись на улице, я пожалела о том, что надела куртку, ведь тут было достаточно тепло. Внутри больницы света явно не хватало, зато за её пределами сегодня его было даже в избытке. Лучики солнца щедро освещали территорию клиники, а мне приходилось щурить глаза. Преодолев несколько остановок на автобусе, мы с Аякой уже подходили к заветному гастрономическому заведению, как вдруг моё внимание привлёк уж больно знакомый силуэт на скамейке рядом с кафешкой. Это был Тарталья с незнакомой мне, но очень симпатичной девушкой. Это была блондинка с большими глазами и миниатюрным телосложением, одетая в белые брюки свободного кроя и бежевый свитер. Чтож, на основе увиденного могу сделать вывод, что у Аякса определённо есть типаж девушек, если, конечно, сидящая рядом с ним красотка ему не просто подруга или знакомая. Чайльд заметил своих лучших подружек в лице меня и Аяки только когда мы подошли к лавочке. Его лицо выдало одновременно удивление и радость встречи, мы коротко поздоровались, обнявшись, и присели рядом с парой. Незнакомка стала чувствовать себя явно не в своей тарелке, это было видно по появившейся неуверенности в её движениях и потерянному взгляду. К счастью, спутник блондинки решил не тянуть с представлением и познакомил свою компанию с ней: — Хлоя, это мои давние подруги — Люмин и Аяка. Девочки, это Хлоя — моя девушка. — Будем знакомы. — сказала новая знакомая приятельски улыбнулась, не оставляя намёка на неискренность. Между нами произошёл небольшой диалог, касающийся того, куда мы собрались с Аякой и как прошла наша практика. Решив оставить влюблённых наедине, подруга потащила меня внутрь кафешки. Видимо, её желудок уже требовал, чтобы в него что-то положили. Заняв столик и усевшись за него, ожидая прихода официанта, девушка неожиданно для меня задала вопрос: — Тебе нормально вообще? — Вообще да, но голодна немножко. А почему спрашиваешь? — вопрос подруги вызвал во мне противоречивые ощущения. Она и наехала на меня, и побеспокоилась о моём состоянии одновременно. Или... Имела в виду нечто другое? — Да не об этом я. Эта Хлоя уж слишком сильно похожа на тебя, не заметила? — Один цвет волос и рост разве означают полноценное сходство? Может у него типаж такой. — Ага, построенный на основе твоей внешности. Да он нагло использует её! За всё время разговора этот рыжий чертёнок на волосатого мужчину сзади нас посмотрел больше раз, чем на эту очаровашку. — по выражению лица Аяки было ясно, что её действительно сильно расстраивал этот факт. — Ахахах, не драматизируй. В конце концов, может быть, он не по девочкам, а по волосатым мужчинам? — в ответ на достаточно неплохую шутку я получила небольшой смешок. Ситуацию удалось разрядить.

***

Нашу еду принесли быстро. "Снег на горне" Аяки получился особенно аппетитно, хотя я и не любительница подобных пирожных. А моя паста своим запахом заставила живот урчать ещё громче. Темой для разговора во время трапезы стали мои планы на Кадзуху и то, как медленно, но верно они идут под откос. Когда приём пищи был успешно завершён, а подруга отошла, говоря с братом по телефону, я тоже решила позвонить. Причём не кому-то там, а другу моего возлюбленного. С момента нашего разговора с Барбарой я всё больше думала о том, как мне легально забрать больного, и решение само заползло мне в голову : "Если я не смогу, значит сможет Томо". Для того, чтобы решить всё запланированное мной, я и стала набирать его номер. — Ало, кто? — собеседник долго не поднимал трубку, но в последний момент,вместо гудков всё же послышался голос знакомого. — Люмин. У тебя разве нет моего номера? — После того, как мы организовали подарок, удалил за ненадобностью. Я на работе, говори быстрее. — с каждым словом тон Томо становится всё грубее. — Скажи, Кадзуха до того, как попал в психбольницу, жил на съемной квартире? — Нет, у него своя есть. Почему спрашиваешь? — в голосе парня появилась заинтересованность. — Хочу забрать его и думаю над тем, куда. — Тааак, понял. Помогу тебе с этим, тем более, ключи я храню у себя. — то, как меняется его отношение ко мне, когда речь заходит о друге, меня поражает. Он сразу превращается из отвратительного, колючего ежа в самого настоящего котёнка. — Когда встречаемся? — Через два часа я приеду с работы, за тобой заехать?

***

Мы с Томо приехали к дому, в котором располагается квартира нашего общего друга. Девятиэтажка находилась не слишком далеко от моего района, и это радовало. Пока спутник пытался открыть дверь, я умиротворённо и неподвижно стояла, предвкушая то, как буду приходить сюда к Кадзухе, которого отпустят под ответственность его друга. Когда препятствие в виде двери было, наконец, устранено, я вошла в скромные, однокомнатные апартаменты, в которых года два назад жил Каэдэхара. С того времени уборка тут, конечно же, не проводилась, а значит, мне предстояло хорошенько отдраить квартиру. Но гораздо больше меня заботило сейчас состояние таких вещей, как шторы, ковры и постельное бельё. Их не помешало бы постирать. Работы было много, и чтобы поскорее скоротать время, я решила завести разговор с Томо: — Вот как на фрилансе можно было так быстро заработать на квартиру? — Ему как выпускнику детского дома выдано жильё, работа здесь не причём. — Здорово, а мы с братом до сих пор по съёмным квартирам бегаем. Везёт же некоторым. — я сама не понимаю, зачем ляпнула, необдумав. Ведь, по сути, везения в этом никакого нет... — Кха, что?! Ты называешь везением вагон психологических травм и детство без родителей? — парень, набирающий в ведро воду из крана, вскипел до самых кончиков ушей. И я понимаю, почему. — Прости, я сказанула, не подумав. — неловкий диалог испортил позитивный настрой на работу у нас двоих, и дальше мы делали уборку в тишине. — А ты уже с администрацией клиники разговаривала по поводу того, отдадут ли Кадзуху под твою ответственность? — уже закончив с уборкой на кухне, спросил Томо. — Меня же за визитом к нему во время карантина спалили, забыл? Так что мне не доверят. — Так а зачем мы сейчас тут всё намываем тогда?.. — он выпал в осадок. — Я думала, что мы с тобой уже договорились. Ты забираешь, а мне нужно будет контролировать. — Мы с ним такую дичь творили, когда я приходил навестить. Мне тоже отказали, когда хотел взять под свою ответственность. Или ты думаешь, почему он до сих пор там, а не со мной? Прямо в ту минуту у меня разрушилось всё. Ни я, ни Томо не можем забрать Кадзуху. Так как же мне действовать дальше..?