Знаешь, это клиника, ведь во мне ноют голоса

Наблюдая за Итэром, который с задумчивым и достаточно солидным видом подписывал какие-то бумажки, попутно выслушивал речи заведующего, я с интересом ждала, когда же брат выйдет, чтобы узнать, что он тут делает. Закончив, близнец деловитой походкой покинул кабинет, с каждым шагом всё шире улыбаясь в пол. — Я тебя, ещё будучи внутри, заметил. С какой целью пасёшь меня? — Итэр был, очевидно, положительно настроен на разговор. Следует ли, исходя из этого полагать, что он уже не винит меня ни в чём? — Ты же всё равно не поверишь, что случайно заприметила. Что тут делаешь, кстати? — А не видно? Извиняюсь. — Может быть и видно, но не слышно. Где там мои "Не дуйся, сестрёнка" или хотя бы "Я буду возить тебя на пары, даже когда сам не пойду, только прости меня"? — Хм, думаю, у меня есть кое-что получше. — протянув мне в руки несколько листков бумаги, которые он держал всё время нашего диалога, брат горделиво ухмыльнулся, ожидая моей реакции. Конечно, я уже догадывалась, что эти бумаги — заключения о выписке Кадзухи в сопровождении Итэра. Но убедившись в этом, эмоций сдержать не смогла. Наше прощание с Каэдэхарой было вовсе не прощанием? Теплые воспоминания недавних проводов до сих пор не дают мне покоя.

***

Время наедине выдалось слишком уж коротким. К записям в блокноте мы быстро утратили интерес, увлёкшись беседой. Слишком много нужно было сказать друг другу перед тем, как на неопределенное время прервать связь. Спустя несколько часов разговоров, указав на часы, висящие напротив кровати, Кадзуха почти невозмутимо спросил: — Не задержишься? — стрелки на циферблате указывали на то, что время, отведённое нашему общению, закончилось. — Как? Уже? — Я также реагировал, узнав о конце твоей практики. Хотя, знаешь... — тон приобрёл более эмоциональную окраску. — Может, оно и к лучшему. Психбольница — явно не место для любовных отношений, ты сама понимаешь это. Обняв парня и уткнувшись в его плечо, я только уточнила: — А разве а нас есть другие варианты? — Есть. Вполне себе есть. Помнишь, я говорил тебе, что способ жить вне психушки, не прибегая к помощи близких, существует? Я узнал об этом только недавно, когда спросил у Барбары. — Почему раньше не интересовался? — собеседник замялся. — Если честно... Попросту не было желания что-то менять. Здесь мне вообще ничего не хотелось, даже открывать глаза утром. Ел через силу, плохо контактировал с персоналом. Всё только потому, что до твоего появления меня совершенно устраивало здесь находиться. Как бы нелепо это не звучало, но после твоего прихода всё изменилось. Добавился стимул, знаешь... Жить? Чистить зубы не два раза в день, а четыре. Держать палату в чистоте. Даже отжиматься и качать пресс начал, хотя в последний раз делал это года три назад. С тех пор, как узнал, что ты вскоре закончишь с практикой, я стал думать, как не только уйти отсюда, ради тебя и наших отношений, но и зажить по-старому, несмотря на диагноз. — закончив, Кадзуха устало вздохнул, устраивая меня поудобнее на своих коленях. — Всё будет хорошо. Люблю тебя. — чуть запрокинув голову, чтобы посмотреть на возлюбленного, я повторила его вздох, на что получила лёгкий смешок партнёра. Он, наклонив ко мне голову, прикрыл веки, целуя мою шею и поднимаясь выше, к подбородку. Наши последние десять-пятнадцать минут были посвящены, как ни странно, поцелуям и ненавязчивым прикосновениям, а не слезам. И хорошо.

***

Закончив прокручивать в памяти события недавней встречи с возлюбленным, я немного приободрилась, вновь вглядываясь в текст документа. Выписка была назначена уже на понедельник, а значит, мы даже не успеем соскучиться друг по другу. — Жучара. Убил сразу двух зайцев: и извинился, и обещание выполнил. Я так не играю! — несмотря на интонацию шутливой претензии, мы с удовольствием обнялись, наслаждаясь долгожданным примирением. Теперь покоя не давала только мысль о том, что мне ещё лишь предстоит узнать о подробностях вчерашней ссоры Эи и мамы. Надеюсь, повод для скандала был не слишком серьезным... — Сейчас отмечусь у заведующего, и поедем, окей? В ответ брат только смиренно кивнул, пока я наблюдала за тем, как к его спине приближалась Аяка, вмешиваясь в разговор: — Я уже отметила и тебя, и Скара, так что мы можем со спокойной душой, как следует отметить окончание практики! — К сожалению или к счастью, не сможем. В связи с последними событиями, придется повременить... По дороге к парковке мне предстояло рассказать подруге об упомянутых новостях, о чём я ни капли не пожалела, ведь девушка без даже намёка на обиду поздравила меня и решила отложить празднование конца практики на более удачный момент. Когда наш автомобиль приблизился к дому Аяки, и мы с братом остались одни в машине, я задала вполне логичный вопрос: — А куда мы едем? — Сначала в цветочный, поможешь выбрать букет? — Как будто ты не знаешь, что маме нравятся глазурные лилии, ей богу... — Так скоро с ней я мириться точно не собираюсь. Особенно, учитывая то, какой шквал грязи она вылила на мою девушку. Кстати... Как думаешь, Эи понравятся ветряные астры? — удивившись ответу, Итэр поправил меня — Давай определимся, исходя из того, что будет в ассортименте магазина флористики. — водитель поддержал это решение и мы направились в сторону обсуждаемого места.

***

Ноябрь с самого своего начала принёс излишнюю пасмурность, а вместе с ней и небольшой холод. Пока я устало поёживалась в своей тонкой блузочке от морозного потока воздуха, доносящегося из приоткрытой щёлки окна автомобиля, Итэр нехотя тянулся к отсеку для включения печки, параллельно спрашивая: — Почему бы тебе просто не закрыть окно? Замёрзла вся. — Тогда в салоне душно будет, не люблю. — после этого недодиалога мы оба замолчали, а я, пользуясь моментом, стала допрашивать брата о том, что случилось вчера в ресторане. — Маме с самого начала не особо интересно было говорить о нас с Эи, потому как при каждом удобном моменте она приплетала Эолу, с которой с самого детства пытается меня свести. Хотя... Тебе и рассказывать не нужно, ты и так всё это прекрасно знаешь. — и действительно, увидев в дочери своей подруги, которая в последствии стала ей ещё и партнёром по бизнесу, потенциальную невесту для своего сына, наша мать так и норовила поближе познакомить Эолу с Итэром. Но оба в тесных связях с друг другом вовсе не нуждались, поэтому даже спустя двадцать лет остались просто хорошими приятелями. — Ну а так как скоро юбилей маминого бизнеса, на который придёт вся семья Эолы, разговоры про неё стали целой темой. А в конце, когда Райдэн это множко поднадоело и она проявила капельку недовольства... В общем, что из этого вышло, ты и сама поняла. Наша мамуля с самого начала не одобрила свою сноху, но кто бы её ещё спрашивал. — абсурд ситуации выбил меня из колеи, и остаток пути я только пыталась воспроизвести всё это в своей голове, чтобы понять собственную мать...

***

Так как в магазине флористики нам предстояло находиться как минимум последующие двадцать-тридцать минут, мне понадобилось найти вблизи туалет, пока влюблённый братишка что-то повествовал юной продавщице. В конце поисков я присоединилась к нему, осматривая ассортимент разнообразных растений на стеллажах. Сесилии, светяшки, лилии-каллы, циньсинь и прочие экземпляры не только радовали глаз покупателей, но и прекрасно пахли, наполняя небольшое помещение магазина специфическим запахом, ибо в совокупности ароматы были не так хороши, как поодиночке. Моё внимание с цветов переключилось на Итэра, тщательно и трепетно выбирающего нужные бутоны. Выбирая составляющие букета для своей девушки, он не переставал думать о ней. Как это... Мило? — Как думаешь, львиный зев заслуживает внимания Эи? — вглядываясь получше в упомянутый цветок, интересовался у меня парень. — Тебе не кажется, что нужно взять что-нибудь побезопаснее? Если она решит побить тебя этим букетиком, то твоё лицо окрасится в оранжевый. А вот сесилии в таком случае отнесутся у твоему милому личику куда гуманнее. Да и красивее будут. Что скажешь? — Думаю, ты права. Девушка, можно нам букет из пятидесяти пяти сесилий? На зов клиента сразу же пришла миниатюрная девушка, олицетворяющая своим невинным видом всю индустрию цветов в целом. На бейджике удалось прочитать простое и мелодичное "Флора". Из флористического отдела Итэр вышел очень довольным своей покупкой. В его руках красовались нежные и почти невесомые бутоны, стебли которых скрывала персиковая обёрточная бумага. — Тебя домой завезти? — Нет, мне нужно с Томо попробовать обсудить выписку. А что? — Тогда увожу тебя, а потом уже по своим делам помчу. Расскажи только, куда ехать, а то я местоположение этих твоих Томо отродясь не знаю. В ходе объяснений всплыло, что, оказывается, Томо посчастливилось жить в одной девятиэтажке с Райдэн. А следовательно, нам с братом было по пути, в один и тот же дом.

***

Покинув салон автомобиля и одновременно с этим набирая другу, я уточнила у Итэра о его дальнейших планах: — И как ты собираешься мириться в итоге, если вчера она тебя даже на порог не пустила? — Буду у подъезда караулить. Знаю, план такой себе, но я сам виноват. Заметив на парковке Эи, которая выгружала из своего старенького черного ситроена пакеты с продуктами, я кивнула брату в сторону неё: — Иди, помоги ей донести. Растает, простит. — а потом, чмокнув парня на удачу, быстрым шагом направилась в сторону подъезда, где обитает мой недавний приятель. Гудки в телефоне длились недолго, ведь Томо почти сразу взял трубку: — Да, Люмин? — привычной грубости в голосе не обнаружилось, хотя, честно, я уже была готова словесно защищаться от нападов, потому что это было в его манере. — Ты дома? Можешь выйти, поговорим? — мой собеседник временно замолчал, было слышно, как что-то, наподобие горячего масла, трещит в трубку. — Я тебе дверь открою, у меня поговорим. А то выйти к подъезду навряд ли получится. Озвучив номер своей квартиры, парень сбросил звонок, а я поплелась на седьмой этаж. Снова пешочком.

***

В квартире меня встретил запах жареной рыбы и белый котик, который сидя напротив двери старательно вылизывал вытянутую заднюю лапку. А вот хозяина мне так и не удалось дождаться, из-за чего пришлось распоряжаться прихожей самой. Кухню, в которой, вероятно, и находился друг, удалось найти без труда (ещё бы, ведь именно оттуда сочился запах, привлёкший моё внимание). — Привет, есть новости? — Томо заинтересованно начал диалог, разделывая приличный кусок мяса на ровные стейки, пока на плите зажаривались тушки рыбы. — Да какие там новости. Так, ерунда. — я с саркастичной улыбкой опустила на столешницу медицинское заключение о выписке, ожидая реакции собеседника и устраивая поудобнее рядом с собой хозяйского кота, который, к слову, был совсем не против незаурядных ласк с моей стороны. Сполоснув руки под резким напором воды, парень вытер их об футболку, приближаясь к обеденному столу. Во время ознакомления с документом его лицо приобретало целую гамму эмоций. Так, начав читать, он был задумчив и спокоен. Ближе к самой главной, смысловой части, его глаза загорелись, а губы расплылись в лёгкой улыбке. — Я конечно счастлив и всё такое, но... Почему эта выписка оформлена не на твоё имя, а на какого-то парня? Друг согласился помочь? — Брат. — поделилась я, переняв у Томо улыбку. — Выкрутилась, значит. Толковая, я и не сомневался. Дальнейшее время мы обсуждали планы на понедельник, пока мои руки поедал местный пушистик, а его хозяин мариновал стейки. Рутинные вопросы в духе того, на чём поедем, в какое время, что будем делать после — всё подобное стало темой для разговора. Внезапно, оживлённая беседа прервалась глухим восклицанием повара: — Твою мать!.. Ммм... — отбросив нож подальше, кричащий подбежал к раковине и подставил под струю воды руку, омывая кровоточащую рану. Увидев место пореза, я была слегка шокирована: — Как ты умудрился раскромсать ладонь? — Вышло как вышло. Дай перекись из навесного шкафчика. — абсолютно невозмутимо говорил раненый, хотя ещё секунд пять назад он орал на всю кухню, как будто свою руку не зацепил ножом, а отрезал. — Окей, а где бинт и ватные диски взять? Перевяжу тебе руку. — Просто дай перекись, я сам всё сделаю. — Одной рукой? Прикалываешься? Лучше уж всему измучаться и истечь кровью, чем принять помощь от меня, да? — ловя на себе убийственный взгляд Томо, я продолжала свою шарманку. — Я думала, ты уже привык ко мне, раз уж стал дружелюбно относиться... — Окей, как бы тебе объяснить... Ты же видела, как твои прекрасные ручки изуродовал мой кот? Не до конца понимаю, почему ты позволила ему это сделать, но да ладно. — в спешке переняв бутылёк с дезинфицирующим средством из моих рук, он договорил. — Если хотя бы одна несчастная капля крови отсюда, — парень указал на свою рану, — окажется на твоих руках, ты рискуешь заразиться такой неизлечимой штукой, как ВИЧ. Всё ещё жаждешь помочь? Отшатнувшись после сказанного, как от удара, я старалась расставить всё по полочкам в собственной голове. ВИЧ? Теперь понятно, почему приёмные родители отказались от Томо. Бедняга... На смену мыслям о том, как с этим тяжело жить Томо, пришли другие. Какого чёрта он не рассказал, ведь я из-за этого могла пострадать. — Почему я узнаю об этом только сейчас? — сохраняя спокойный вид снаружи, начала, будто бы допрос. — Как ты себе это представляешь? Привет, я Томо, друг Кадзухи. А ещё я страдаю от иммунодефицита, сечёшь? — А если бы тебе стало плохо и от незнания я не смогла бы тебе помочь?! Как врача, меня бы быстро в тюрьму упекли. Честно, мне было безумно стыдно за подобную реакцию. Молчание между нами длилось недолго, пока мой собеседник подбирал слова, а я пыталась установить внутреннее равновесие. — Прости, не каждому, даже знакомому об этом сложно рассказать. Не пойми меня неправильно. — закончив с перебинтовыванием своей ладони, он совсем поник. — Ты имеешь право держать это в тайне, прости за мою... Бестактность.

***

Ещё немного побыв в гостях, я поспешила на улицу, в надежде, что Итэр ещё не уехал без меня. Наш автомобиль стоял на парковке, а это значило, что в вызове такси не было надобности. Правда... Оставалось только найти брата, что не особо просто. Пройдя около шести подъездов, я заметила на одной из лавочек знакомую фиолетовую косичку, а рядом с ней тот самый букетик, что мы с Итэром выбирали так, как будто он предназначен президенту. Приблизившись, я рассмотрела рядом с Эи и свою потеряшку. Рядом, это, конечно, мягко сказано, ведь эта парочка слишком увлеклась и во время примирительных поцелуев перестала замечать кого-то кроме друг друга. У него получилось... Красавчик.

***

В воскресенье мы с Томо закончили с приготовлением квартиры Кадзухи, и, не чувствуя своих конечностей от усталости, я пролежала в кровати остаток вечера, глядя в потолок. Итэр дома почти не был, но зато, когда всё-таки приходил, светился от счастья настолько, что утомившейся мне находиться с ним в одной комнате было просто невыносимо. Зато ночь с воскресенья на понедельник была ещё хуже. Дела со сном обстояли просто отвратительно, ведь от волнения перед предстоящим днём буквально скручивало всё внутри. Именно поэтому, больше не надеясь, что усну, в пять утра я беспощадно для себя пошла отпаиваться кофе. — Хээй, а ты за час до выписки своего возлюбленного успеешь собраться? — голос брата в моей голове прозвучал, как пожарная сигнализация. Поднявшись со стола, на котором благополучно уснула, пока размешивала сахар в стакане с кофе, я вспомнила о том, что меня сегодня ждёт и, хватаясь за голову, побежала в ванную. Меньше всего мне хочется встречать новый эпизод своей жизни с мешками под глазами и отёкшим лицом. Почему всё, как обычно, идёт через одно место, а? Уже в машине, от нервов мне ни капли не хотелось спать. Хорошо это или плохо, а ничего с этим поделать я точно не могла. Присутствие Итэра за рулём и Томо на заднем сидении, безусловно, успокаивало, но чем ближе мы приближались к месту назначения, тем быстрее колотилось моё сердце. Увидев в окне машины здание клиники, у меня, почему-то отлегло, а в голове появилась мысль: Это последний раз, когда я буду лицезреть весь тот ужас. Как хорошо, что Кадзуха перестанет быть его частью...