Оковы

Молодая девушка в строгом брючном костюме пепельно-чёрного цвета вошла в мрачную комнату с голыми стенами. Привычным, бесстрастным движением, она разместила на столе папку с личным делом своего нового клиента, вступая в разговор дежурным тоном: — Здравствуйте. Я ваш адвокат. Меня зовут Элизабет Купер. Буду представлять ваши интересы в... — Беттс? Блондинка замерла, вцепившись ладонями в край стола. Она много раз представляла их гипотетическую встречу, воображала заветный оклик, а после всё обрывалось. Купер боялась подумать, что должно было случиться потом, наверное, она здесь за ответом. Откашлилась. — У нас всего тридцать минут, — взгляд скользнул по содержимому раскрытой папки. — Это правда ты? Небритый, с мелкими царапинами, свежим синяком чуть выше левой скулы и разбитой губой, жалкое зрелище. Ещё утром Бетти сообщили, что ехать придётся не в следственную тюрьму, а в исправительное учереждение, с сомнительным уровнем контроля. Вероятно, встретили очередного поселенца подобающим образом. — ...я дам вам оценку вашего положения. Можете поправить меня, если я ошибусь в вашем досье. Джонс склонил голову набок, звякнув наручниками. Улыбка не подоходила под его мутные, стеклянные глаза: — Красивая... Бетти громко отодвинула стул и села. — В двадцать три года вы переехали в Калифорнию. Вам предложили там работу. AG Source Magazine. Туларе-Каунтри. Верно? — Мне никто ничего не предлагал, Элизабет. Надо было начать жизнь заново... Джагхед слонялся по аэропорту, мял в кармане посадочный билет. Всё ждал, пока Купер придёт за ним, позовёт обратно, не даст шагнуть в пропасть. Но, кажется, когда он уходил, она даже не плакала, сидела на кухне, пила вино. Он бы, конечно, вернулся, стоило ей только попросить... — И как оно? Светлое будущее? Кайф? — Бетти презрительно вздёрнула подбородок. — Так мне и надо, — Джонс откинулся на спинку стула, перебирая звенья цепи. — что там дальше? Адвокат вернулась к документам. — Через месяц, вас обвинили в износиловании девятнадцатилетней Оливии... — Купер напряжённо прищурилась. — Гамильтон, — подсказал заключённый. Девушка вынула из сумочки изящные очки, но не надела, слушая чужой голос напротив. — упекли на три года. Я видел её всего раз. Мы делали интервью, — брюнет запустил пальцы в волосы.— я ей понравился. Она была замужем за тридцатилетним уёбком. — Скажите спасибо, что ваша жертва оказалась совершеннолетней. Иначе, вам бы впаяли все тринадцать. В штате Монтана любое изнасилование влечёт за собой пожизненное заключение, а если преступление совершено повторно – обеспечена смертная казнь, — отрезала Купер. — вы легко отделались. — Да не было ничего, мать твою! Меня подставили, говорю тебе. Почему ты мне не веришь?! — заключённый вскочил, переходя на крик. — Сидеть! — прогремел охранник за дверью. Его животный взгляд на мгновение сверкнул в маленьком решетчатом окошке, а когда Джонс медленно опустился на прежнее место, скрылся за раздвижным заслоном. Сняли первую кватиру. Бетти чувствовала себя абсолютно счастливой. Правда в первую же неделю, они с Джагхедом рассорились, поскольку девушка совершенно не умела готовить, а перебиваться на доставке в коробках уже не хватало сил: дёшево, но не полезно. Кроме того, вести совместный быт, уживаясь в тесном пространстве, где есть только кухня, ванная и кровать, сложнее, чем кажется. — Давай разойдёмся на время? — "На время" это насколько? — Не знаю. Просто возьмём паузу. Я поживу у мамы. — Ты хочешь расстаться. Не существует никаких пауз. Тем не менее, девушка не отступила. По началу Джагхед чувствовал себя вполне пристойно, почти готовый согласиться, что всем иногда хочется побыть в одиночестве, подумать, привести мысли в порядок. Однако вскоре, что-то изменилось... Джонс стал обнаруживать себя курящим на её подушке или просто лежащим лицом в простынь. Парень даже в кухню, ступал в предверье тайно восторга, будто там его ожидает Купер, сидящая подле полыхающей тревожным жаром духовки. А когда он окликнул её с вопросом: "Малыш, ты не видела мой телефон?", прекрасно понимая, что ему никто не ответит, стало страшно. Бетти приехала на следующий день. Заплаканная и измученная. Вцепилась в него с порога: — Если ты ещё раз меня отпустишь, я тебя убью. — Хорошо. Блондинка поднялась, отходя в дальний угол. Первое уголовное разбирательство. Ничего. Приспособится. —Допустим, вам не повезло с защитником, но согласитесь в подобных преступлениях так просто не обвиняют. — В чём-то ты права. Взять хотя бы Робиньо. Что ты о нём думаешь? — Ты имеешь в виду Робсона де Соуза? — Бетти даже не заметила, как изменила форму обращения к клиенту на неформальную. Его вопрос звучал тональностями редакции школьной газеты, напоминая формы "Доски убийств" , только теперь Джонс рисовал девушке знаки по другую сторону закона. — Разумеется. Давай, Беттс. Ты же умная. Ты всё про всех знаешь. Две тысячи тринадцатый год. Милан. Нападающий под номером семь и пятеро мужчин, неужели не слышала? — Это они изнасиловали двадцатидвухлетнюю албанскую девушку? —Точно, — Джагхед пахвально щёлкнул пальцами. — итальянский суд назначает девять лет тюрьмы, но... Купер напряженно потёрла лоб. — Наступает момент вердикта, фигурант уголовного дела в Бразилии, — адвокат аналитически водит пальчиком по воздуху. — из-за отсутствия между странами договора о выдаче преступников реального срока Робиньо избегает. А впоследствии просто не пересекает границу Италии, чтобы не оказаться в местах заключения. — Между прочим, не в первый раз по одноимённому вопросу. К слову, он женат, трое детей. — К чему всё это? Джагхед завёл руки за голову. — У него есть семья. Имя, известность, поклонники, ему повезло. — Мы не знаем, как было на самом деле, — оборвала его Купер, скрещивая руки на груди. — вернёмся к тебе. — Со мной разговор короткий. У меня только одна просьба, Элизабет. Я хочу в следственный. Сделаешь? Там я буду сидеть, тихо ждать своей участи. А здесь до суда могу не дотянуть... Бетти кивает. — Убийство второй степени, Джаг. Согласно материалам дела, ты прикончил полицейского Джейсона Блоссома из пистолета AMT Back Up сорок пятого калибра. — Хорошо подготовилась. Оружие малогобаритное, его можно носить в кармане джинсов или в кабуре,— заключённый сложил цепь в петлю и дёрнул её, вытягивая. — человеческая жизнь ничего не стоит. — Скажи мне правду. Ты действительно убил его? — Бетти смотрит на клиента с призрачной надеждой, у Джагхеда колет в недавно сломанном ребре. —Да. Убил. Парень выключил телевизор, внимательно всматриваясь в усталое личико девушки: — Беттс, ты сегодня грустная. Тебе что-то беспокоит? — Джонс нежно отвёл светлые пряди за ушко. — Джаги, а мы же будем общаться после школы? — Купер смущённо провела ладошкой по его щеке. — Я не отстану от тебя, даже когда ты уедешь в Итаку. Ни за что,— блондинка удовлетворено устроилась на его плече, сонно прикрывая глаза. — буду приезжать к тебе по пятницам, оставаться до воскресенья... Годится? — А как же деньги на перелёты? — пугается она. Он смеётся, целует губы, лобик, изумлённые глаза. — Думаешь, не найду? Поспорим? Они заваливаются на диван, их тени возрастают к потолку в свете вечерней лампы... Купер подрывается к Джонсу, но ничего не произносит. Он аккуратно, берёт её дрожащие руки и прижимает к сухим, обезвожанным губам. —Прикосновения запрещены! — вопит охрана. Заключённый отстраняется, хлопает затвор. —Учитывая, что ты будешь отбывать наказания там же, где и находишься в настоящий момент, в Миннесоте, тебе грозит до сорока лет, — шепчет девушка. Джагхед вдруг начинает рыдать, он исходится душераздирающими звуками, захлёбываясь нервной рвотой на глазах у своего адвоката...

Время вышло. Закончили.