Созвездие дракона

[8 июля | 4563 год]

      Две недели. Две прекрасные, и в то же время, отвратительные недели они провели на этой планете пиратов.       С той ночи, которую Сонхва и Хонджун провели в одной постели, они едва пересекались. На следующий день Пак старался заботиться о капитане, ведь тот всё ещё был не в состоянии спокойно передвигаться. Несмотря на то, что он притворился заболевшим, Уён и Сан уж чересчур понимающе улыбались. Но донимать расспросами, к счастью, не стали.       Как только Ким поправился: лекарства Сана творили чудеса, он куда-то пропал. Ёсан был единственным, кто время от времени видел его, но всё, что он мог сказать — это то, что Ким был на переговорах с Мерим и другими капитанами. В подробности никого не посвящали, и Сонхва ощущал из-за этого раздражение. Ему не нравилось быть в неведении, к тому же, внезапное острое желание заботиться о Киме не давало покоя.       — Я тут виделся с нашим капитаном, — за ужином сообщил Чонхо.       Все эти две недели они отдыхали так, словно приехали в отпуск на курорт: ходили по магазинам, паркам, делали много фото и пробовали разную еду, но всё равно завтракали и ужинали всегда вместе. Бармен часто ругался на них за шум и причитал, что даже вусмерть пьяные пираты ведут себя тише и спокойнее, чем их шайка, но другие гости лишь по-доброму смеялись и подбадривали. Пак испытывал нерациональное спокойствие здесь, хотя его статус не предполагал желания обниматься с потными после шуточного спарринга преступниками. Он даже привык, что в речи большинства жителей города нецензурная лексика является основным способом коммуникации. И, хоть он и не позволял себе вслух произносить такие слова, но в мыслях он был куда свободнее. Тем более, приличных слов, чтобы что-то объяснить непоседливому Уёну, порой просто не хватало.       — Он что-то сказал? — уточняет принц, хотя спросить ему хотелось совсем другое. Например: выглядел ли тот уставшим? Или голодным? Он улыбался или был хмур?       — Лично мне он сказал сходить к местному механику и заменить все железные детали, а то я могу расплавиться на Земле. Ещё передал, чтобы мы все закупились белой или очень светлой одеждой, потому что там слишком жарко. И он кое-что передал тебе, Сонхва, — перечислял киборг.       — Что? — Глаза Пака загорелись, и он нетерпеливо заёрзал на стуле.       — Что твои волосы слишком выделяются, их надо закрасить, — передал слова капитана Чхве. Сонхва непонимающе моргнул.       — Н-но… Это невозможно.       — Почему? — удивился Сан, до этого мучившийся с куском курицы, который было невозможно прожевать. В конечном итоге он с трудом проглотил еду, залив её яблочным сидром, и отодвинул тарелку подальше, переключая внимание на разговор.       — Тебе бы подошёл чёрный! Но, если там и правда, так жарко, то лучше осветлить… — воодушевился Уён.       — Дело в том, что волосы моего народа не могут быть перекрашены. Я пытался, многие пытались, но какой бы едкой и дорогой краской мы не пользовались, она держится максимум один день, и просто выцветает, — спешит объяснить Сонхва, — к тому же, разве волосы Хонджуна не ярче моих? Он тоже перекрасится?       Все на некоторое время замолчали, обдумывая слова принца.       — Для меня это не обязательно, — внезапно раздался голос капитана.       Все дружно вздрогнули и обернулись, замечая Кима. Снова поднялся шум. Уён и Сан, обрадованные появлением Хонджуна громко закричали и осыпали его вопросами. С трудом, но Сонхва удалось утихомирить их. Усевшись снова за стол, все стали ждать объяснений капитана.       — Надеюсь, что вы хорошо отдохнули, потому что завтра мы отправляемся в путь. И так слишком долго тянули, — он устало вздыхает, — я переговорил со многими и у нас есть план. Я всё объясню уже на корабле, но остались детали. Как я уже сказал, на Земле очень, очень жарко, поэтому одеться стоит легко, и обязательно надеть головные уборы. Первое, что вы почувствуете, оказавшись под палящим солнцем — это тошнота и головокружение, а потом потеря сознания, — Хонджун строго посмотрел в глаза каждого, убеждаясь, что они всё поняли, — Сонхва, твои волосы действительно привлекают много внимания. И дело вовсе не в цвете, — он не даёт Паку возмущённо воскликнуть, — хотя, да, дело в нём. Розовые волосы выдают в тебе того, кого разыскивают по всему космосу, он выдаёт тебя с потрохами. Просто прикрыть их шляпой в этот раз не выйдет. Поэтому, придётся красить, хоть каждый день цвет обновлять, но это хоть немного обезопасит тебя.       В этих словах Сонхва услышал что-то такое, что, заставило его сердце сжаться. То есть, Хонджун заставляет его пойти на это даже не ради всей команды? А только ради него самого? Это одновременно имело смысл и казалось бессмысленным.       — Тогда ты тоже. Ты единственный пират с ярко-синими волосами, — замечает он. Ким хмыкает.       — Ты прав, но обезопасить тебя важнее, чем…       — Моя жизнь не важнее твоей и чьей либо ещё! — Пак хлопает ладонью по столу. Всё мгновенно затихает, так что он тушуется и сбавляет тон, — ты — капитан, и от тебя зависит жизнь твоей команды, так что именно ты должен быть в безопасности в первую очередь, — шипит он.       Некоторое время они молча смотрят друг на друга, не замечая ошарашенных лиц младших пиратов.       — Так, а что насчёт того, чтобы вы вместе сходили в парикмахерскую? — нарушает тишину Ёсан.       Его идею подхватывают остальные, и вот всё вокруг снова наполняется разговорами, стуком столовых приборов о посуду и смехом. Ребята много спорили, шутили и дразнились, словно завтра им не нужно будет лететь на опасную незнакомую планету, чтобы спасти друзей, и, вероятно, объявить войну одной очень сильной организации.       Первым в свою комнату ушёл Хонджун. Сонхва просидел чуть больше десяти минут, но чувство тревоги побудило его сорваться вслед за Кимом. Он осторожно постучал в чужую дверь, но не услышал ответа. Мысленно извинившись у всех известных ему богов, в которых не верил, он вошёл в комнату. В этот момент из-за соседней двери вышел Ким. Он уже был в свободных штанах и растянутой футболке, прилипшей к телу, а на синей макушке висело полотенце. Очевидно, тот только что вышел из душа и надел вещи на мокрое тело. Сонхва хотел было возмутиться такой безответственностью, но вопрос Кима прервал его мысли.       — Зачем ты пришёл? — ровно до этого момента принц знал, что ответить, но внезапно в голове не осталось ни одного подходящего слова, чтобы объяснить.       «Я переживал» — но о чём? «О тебе» — почему? «Я скучал» — не то.       — Я… Я хотел поговорить, — с трудом выдавил из себя Пак, — могу я пройти? — зачем-то уточнил он.       — Ну да, — Ким безразлично пожал плечами. В отличие от Сонхва, он не ощущал напряжения и неловкости, — что ты хотел мне сказать?       Пак сел на край кровати и устремил взгляд на свои ладони, сложенные на коленях. Хонджун вопросительно выгнул бровь, но капля воды, упавшая с его волос напомнила о необходимости высушить их. Он сел рядом с Сонхва и принялся растирать голову полотенцем.       — Можно я помогу? — Внезапно попросил розоволосый.       Не дождавшись ответа, он встал напротив Хонджуна и стал мягко гладить волосы, слегка массировать их сквозь ворсистую ткань.       — Зачем ты делаешь это? — тихо спрашивает Ким, добровольно сдавшись умелым рукам.       — Я просто хочу позаботиться о тебе, — честно отвечает Сонхва, — ты делаешь большую работу и много трудишься. Юнхо… Он ведь был твоим близким другом, твоей правой рукой? Но сейчас ты чувствуешь себя одиноко, и берёшь на себя слишком много.       — Разве это не моя обязанность, как капитана? — фыркает Ким.       — Так и есть. Но скажи мне, зачем капитану команда, если он делает всё сам?       Вопрос остаётся без ответа. Убедившись, что волосы Кима достаточно высушены и аккуратно уложены, он откидывает полотенце в сторону. Глаза Хонджуна прикрыты, а лицо расслаблено. Пак убирает прядь синих волос за ухо, невесомо касаясь щеки. Ким ведётся на случайную ласку, чуть приподняв лицо и открыв глаза. Сонхва смотрит на него с нежностью и искренним беспокойством. Они так и замирают, разглядывая друг друга.       — Спасибо, — тихо говорит Хонджун, хотя сам не до конца понимает, за что благодарит принца.       — Выспись хорошо сегодня. Если что, я теперь живу в соседней комнате, той, что левее.       Он собрался было уйти, но Ким неожиданно дёргает его за руку и роняет на кровать. Оседлав бёдра Сонхва, Хонджун лег на него всем телом, прижимаясь носом к шее. Сердце под ним заходится с бешеной скоростью, ровняясь с его собственным.       — Я не хочу, чтобы ты летел с нами. Я хочу запереть тебя на этой планете, в безопасности, чтобы тебя никто и никогда не смог забрать. Изначально я планировал вернуть тебя на твою планету и забыть об этом навсегда, но… Ты так хорошо вписался в нашу команду, что я больше не представляю Ateez без тебя. Похищение Юнхо и Минги выбили меня из колеи, я так сильно переживаю за них, я так сильно виню себя во всём произошедшем. В тот день я принял решение, что не позволю больше никому и никогда забрать у меня вас, забрать тебя. У меня не было времени обдумать причины того, что я чувствую, поэтому я не могу тебе сказать почему я… Почему я не хочу расставаться с тобой этой ночью.       Пока Хонджун говорил, Сонхва обнял его за талию, прижимая ближе, и гладил волосы, успокаивая. Его шея пылала от горячего дыхания капитана, а синие влажные пряди щекотали лицо. Он слушал Кима и радовался, что тот не видит его лица, ведь сдержать широкую улыбку было невозможно. Он тоже не понимал природу своих чувств, но он был согласен, что Ateez уже давно перестали казаться ему грязными пиратами, они стали ему семьёй.       — Хорошо, я понимаю тебя. Но… Я не могу остаться сейчас, — тело в его руках напряглось, — потому что мне нужно хотя бы принять душ и переодеться, — закончил он.       — Дурак, — выдохнул Ким. Сонхва беззвучно засмеялся, — бери вещи и возвращайся. Примешь душ у меня, — он сполз с Пака и стал прогонять.       — Хорошо, мой капитан, как прикажете.       Смех Сонхва затих где-то в коридоре.