Look in the mirror

Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь. Двадцать восемь. Готово. Алекси поставил еще одну свечу на пол рядом с кроватью. Он взглянул на часы. Оставалось немного. Перкуссионист погасил свет в квартире, чтобы Йоэлю было проще найти его. Вокалист должен был проследовать за свечами прямо в спальню, где брюнет уже ждал его. Предусмотрительно раздевшись оставшись в одной надетой на голое тело кожанке, Каунисвеси взглянул на себя в огромную зеркальную дверь шкафа и понял, что выглядел он внушительно, Хокка точно должен оценить. Они встречались не так давно и ещё не успели многого попробовать, хоть старший и настаивал, но Алекси попрежнему стеснялся и постоянно зажимался. Но сегодня он решился самостоятельно устроить вокалисту сюрприз и терпеливо ждал его, усевшись на кровати и залипая в телефон. Он успел долистать ленту инстаграма до конца и даже ответить на пару вопросов в твиттере, когда в двери щёлкнул ключ и она открылась. — Лекси, ты дома? Почему дома темно? - сходу спросил Йоэль, но ответа не получил. Он опустил голову, увидел свечи и сразу всё понял. Блондин положил ключи в карман и оставил гитару и куртку в коридоре, а сам прошёл в спальню. От увиденного он удивленно сказал «Вау», и младший улыбнулся. Пока все шло по плану. Хокка подошёл ближе и Алекси сделал несколько шагов ему навстречу. На расстоянии полутора метров они остановились, так что вокалист мог быть близко и рассматривать красивое тело брюнета. Они молчали, вдруг высокий расстегнул ремень на джинсах, вытащил его из шлевок и одним ловким движением обхватил семплера им за талию. Потянув концы ремня на себя, он сократил расстояние до нескольких сантиметров. — Хочу тебя всего. — Хочу тебя в себе. - робко ответил младший. Он позволил губам блондина соприкоснуться с его губами для поцелуя. Горячий язык скользнул в рот, касаясь нёба и верхнего ряда зубов. Йоэль прикусывал чужие губы и тут же зализывал, как бы извиняясь. Не отрываясь, он скинул кожаную куртку с тонких плеч перкуссиониста, и она упала на пол. Старший сделал пару шагов вперёд, и диджей сделал тоже пару шагов, но назад. Потом ещё, и еще, пока лодыжки Каунисвеси не соприкоснулись с деревянной кроватью. — А где ещё один ремень? - поинтересовался Ээрик, и голубоглазый молча указал на кресло, где аккуратными стопочками лежали его вещи. На секунду оставив брюнета, вокалист проследовал к креслу и, раскидав одежду в стороны, нашел там светлые джинсы семплера. Он выдернул пояс одним резким движением руки и прошёл в обратном направлении, держа в руках уже два ремня. Посредством обхватывания талии блондин привёл семплера в горизонтальное положение и уложил его на кровать. Холодные простыни приятно касались возбужденного тела, младший чувствовал себя рыбой, медленно остывающей на холодном льду. — А зачем ремни? - спросил он. Йоэль ответил, что так надо, взял диджея за запястья и по очереди пристегнул руки брюнета к изголовью кровати. Голубоглазый был не против таких экспериментов, ведь он сам предложил вокалисту попробовать что-то новое, но гробовое молчание старшего вселяло в перкуссиониста тревогу. Хокка так и не стал ничего объяснять, подошёл к тумбочке у кровати и достал новый тюбик смазки из верхнего ящика. Вернувшись назад, блондин разделся, сняв с себя всё до исподнего, и уселся меж разведённых ног младшего. Он щедро выдавил вещество на пальцы и мягкими движениями смазал узкий, чуть раскрытый сфинктер. Однако ни одна фаланга не проникла внутрь, и поэтому Алекси удивлённо спросил: — А дальше? — Хочу ощутить тебя таким, какой ты есть. - пояснил Йоэль, на что Каунисвеси шустро свел ноги вместе. — Ты не бойся, я буду нежным, честно. Ну малыш… Брюнет смотрел в щенячьи глаза старшего, но развести свои ноги в стороны не решался. Положение не позволяло диджею отказаться и уйти, а вся власть над телом семплера принадлежала вокалисту. — Я боюсь, что будет больно. - пробормотал перкуссионист и отвел глаза в сторону. — Ну ты же потерпишь для меня? - Хокка поцеловал согнутое колено Матиаса, чтобы успокоить его. Алекси всё еще испуганно смотрел на блондина, когда в черноволосую голову закралась мысль о том, что он сам хотел попробовать что-то новенькое, так что Каунисвеси робко кивнул в ответ и раздвинул ноги как можно шире. Ээрик заметно обрадовался и мягко коснулся головкой пугливо поджавшихся мышц. Диджей зажмурил глаза и задержал дыхание, ожидая тянущей, разрывающей на куски боли, но готовый терпеть её до последнего. Саломон проник внутрь на пятую часть длины и остановился, чтобы дать перкуссионисту привыкнуть и потому что младший болезненно всхлипнул. — Йоэль, больно, - сказал семплер, и из его глаз на виски потекли слёзы. Старший сочувственно поцеловал пухлое бедро ноги Каунисвеси и толкнулся еще глубже. Ему нравилось ощущать привлекательную узость любимого тела, которое тут же разразилось вскриками. — Ты восхитителен. - прокомментировал блондин, на что Алекси издал громкий визгливый стон. Ради таких слов брюнет готов был терпеть сколько потребуется, и за сладкими комплиментами в адрес каждой части своего тела перкуссионист не заметил, как вокалист вошёл в него до конца. — Не нравится? - Матиас сомневался в своём ответе, ведь обычно Хокка обращался с ним куда нежнее, но всё равно отрицательно покачал головой, давая старшему карт-бланш делать с телом семплера все, что Йоэлю захочется. Ээрик начал плавные, размеренные движения бёдрами. На каждое из них тело Каунисвеси отзывалось придушенным вздохом, привязанные к изголовью кровати руки диджея все еще были сжаты в кулаки. Однако ощущения движений чужого члена внутри напряжённого не растянутого тела ощущались по-особенному остро. Это обстоятельство не оставляло младшему шансов продержаться достаточно долго. Темп потихоньку возрастал пропорционально двухголосым стонам. — Ещё… ещё! - умолял Алекси в периоды времени между вскриками. Болевые ощущения всё еще простреливали тело брюнета, а кожаные ремни натерли кожу на запястьях перкуссиониста, но это не мешало Матиасу разводить свои ноги шире навстречу приближавшемуся оргазму. Саломон обхватил член Каунисвеси и принялся совершать движения рукой в соответствии с нарастающим ритмом размеренных толчков. В ответ семплер стал стонать всё громче и громче, пока наконец не кончил, запачкав спермой живот и грудь. Следом блондин излился внутрь диджея и рухнул на младшего сверху. С минуту они не издавали ни звука, но потом эйфория прошла и обострившаяся чувствительность заставила Алекси тихонько захныкать. — Йоэль… Йоэль, больно… Йоэль! - вокалист среагировал мгновенно и, чмокнув голубоглазого в сухие губы, плавно покинул тело брюнета. Старший отстегнул тугие ремни от изголовья их общей кровати. Потирая натертые запястья, перкуссионист притянул Йоэля к себе и произнёс: — Это было... Мне понравилось… но в следующий раз давай как обычно..? - Хокка с энтузиазмом согласился, так как тоже считал, что подобные эксперименты должны быть редкими, и от этого более яркими. Хлопнув Ээрика ладонью по плечу, семплер вскочил с кровати и направился в душ, оставив блондина наедине со своими мыслями.