Двадцать восемь кошек

      Гэвин Рид показался RK900… странным. Серьёзно, память старшей модели готовила его к чему угодно: к издёвкам, к ссорам и непониманию, к тОкСиЧнЫм отношениям и всему такому, но никак не к тому, что у человека по отношению к нему внезапно проснётся материнский инстинкт. Андерсон ещё шутил, что это проклятие тех, к кому в напарники дают линию RK (потому что с другими моделями такой херни не происходило). И ладно ещё пара Летейнант-Восьмисотый, где было не ясно, кто о ком заботиться больше. У Девятисотого система стабильно висла, потому что он, конечно, военная модель и всё такое, но порывы человека заботиться о нём не понимал.       Сам человек с появлением напарника окончательно «слетел с катушек». Повышенный уровень ответственности в крови заставлял человека работать на пределе возможностей, даже если в этом не было необходимости, а концентрат чувства справедливости сбивал с толку не только Девятку-детектив-у-меня-есть-номер-модели. Ну, и желание заботиться о RK, как побочный эффект, потому что после революции дел накопилось столько, что не только его — да, мой — человек летал по участку, как белка под спидами.       Человек, в общем-то, Девятке-ладно-можно-просто-Девять нравился. Вся эта девиация и мир прекрасных и сложных эмоций, из-за которых система стабильно висла, и без того был сложен для восприятия, а из-за обманчивой наклейки «Улучшенная модель» никто не спешил помочь ему с этим разобраться. Никто, кроме полетевшего с катушек Рида, конечно. Собственно, в этом была вина окружающих, что Девять теперь был нагл, язвителен (Пусть до Майкла #60 из спецназа ему было далеко) и ржал с шуточек Рида про картошку.       Специфический юмор детектива вообще мало кто понимал. А Девять теперь никакой больше и не воспринимал. Вообще, объяснить окружающим, почему картошка в собственном соку это смешно, а кофе с тостами — ну такое, было нереально, но это не значит, что от этого шутки становились менее смешным. Вообще, истерички-сплетницы прилипло к ним вполне обосновано. Потому что они либо крысили либо ржали, причём с шуток, которые никто, кроме них двоих и не понимал. И почему кружка с надписью «Ты тоже» была смешной никто не понимал. Но Рид стабильно пил из неё крепкий чай-так-много-кофе-вредно-для-здоровья, и ладно.       К другим новостям: Девять переехал к Риду. Да, вот так просто. Системы висли, пытаясь вспомнить, а какого, собственно говоря, хера, но Королева требовала гладить, а не подвисать, раздумывая о мировых заговорах и рассуждая о вселенских проблемах. Приходилось подчиняться, потому иначе кошка обидится, а если обидится кошка, то обидится Гэвин и всё тогда, пиздец. Сам вышеуказанный сейчас утопал ещё в трёх представительницах флоры и фауны удивительного мира квартиры детектива Рида (Графиня, Герцогиня и Баронесса). Императрица лежала где-то в ногах, Маркиза гоняла пакетик из котонычки, а Джон загорал на подоконнике. Что ему, кактусу, до этих ваших кошачьих и людских дел.       Скоро семь утра, а отпуск им выделили только если Девять будет на связи и будет консультировать тех бедных, кто остался в участке, так что пришлось ссадить с себя недовольную таким раскладом Королеву и свалить в гостиную, настраивать переговорное устройство в виде ноутбука.       Ровно в семь ему позвонили. Обсуждать таким образом дела было не очень, но даже сам rA9 не заставит его выйти сегодня из дома.       Беседа с Коннором, Чэнь и летейнантом шла как обычно. А в 7:47 из спальни грациозно выплыл (сонно выполз) Гэвин в окружении четырёх кошек (Графини, Герцогини, Баронессы и Императрицы). И ладно бы только это, никто бы не обратил внимания. Но он выполз из своей берлоги в одних чёрных трусах, чем моментально привлёк ненужное внимание. — Гэвин, не ходи по дому в трусах, мы уже это обсуждали.       Гэвин что-то сонно проворчал, подхватил Императрицу и прошёл в гардеробную («Шикуем, девочки»). На трусах стало возможно разглядеть надпись «Скажи хей, если гей». Вчера эти трусы вызывали больше энтузиазма.       Назад в спальню Гэвин прошествовал в коробке из-под холодильника, грациозно посадил Королеву Девять на плечо и пошуршал назад. Королева начала увлечённо грызть его ухо, как самую любимую часть его модели. Каменное лицо лейтенанта надо было видеть.       На кухню Гэвин ушёл в ярко-розовой кофте. Спереди на ней было написано «Я петух», сзади — «И ты тоже». Гэвин был без штанов. Девять в который раз спросил себя о целесообразности такой планировки квартиры.       Слава rA9, о косяк двери Гэвин облокотился уже в пижамных штанах. Их зелёный цвет и принт с лапками динозавров можно было игнорировать. На голове у него Сидела Баронесса, Императрица получала релакс сессию на самом удобном месте человека — на руках — остальные вились возле ног Рида. — Девять. Мы хотим жрать.       В тон ему кошки мяукнули. — Так идите.       Гэвин уткнулся носом в загривок Императрицы. Подлый приём. Знает же, засранец, как это коротит системы Девять. — Ну Девять~.       И подмигнул двумя глазами. Сексуальнее вещи Девять никогда не видел (а его электронным мозгам есть с чем сравнить). — Ладно, сейчас приду.       Королева спрыгнула с его плеча и потопала за хозяином. Джон всё ещё загорал на подоконнике. Коллеги ржали с экрана.       На пижамных штанах маркером было написано «Самому лучшему в мире андроиду».