типичная посиделка с пиццей и фильмами

Наконец-то пятница! Невозможно усидеть на месте, пока протекают последние минутки урока. Ты с озорством улыбнёшься, поворачиваясь назад — Майки с таким же неловким нетерпением смотрит на тебя. Стоило звонку прозвенеть, так и след твой простыл. Но не Майкла. Он разбил стеклянную дверь в школьном коридоре. Опять. Поэтому до самого вечера он останется в школе в качестве эдакого наказания в десятый раз сметать крошечные осколки, помогать уборщицам и даже протирать листья растений в классах от пыли. Так его пытались пристыдить. Но о каком унижении может идти речь, когда сегодняшний вечер он целиком и полностью проведёт со своей милой девушкой, уже ждущей его у себя дома. Ожидание такой награды затмевало все время, проведённое за уборкой учебного заведения. Ты, как и Майкл в школе, занималась уборкой. Вечерело — за окном уже темно, и, медленно вальсируя, опадает колючий снег. Об окно иногда бьются падающие с крыши дома сосульки, издавая резкий бьющийся звук. А в квартире слышалось лишь тихое движение стрелки часов. Шума нанёс явившийся Афтон. Стоя у порога, он стеснительно потирал затылок, отводя взгляд куда-то вверх при виде тебя. Стоило ему сделать шаг, вручая тебе пакет со сладостями на вечер, так на его щеке моментом оказываются твои губы. Пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до лица парня и поцеловать его при встрече. Майкл только больше смутился, как неопытный любовник, впервые встретивший свою возлюбленную. — Как в школе? Ничего не разбил? — подшучиваешь ты, пока он стягивает обувь. — Нет, но хотелось разбить кому-нибудь лицо. О, Майкла явно задело, что из него несколько часов подряд делали посмешище и пай-мальчика. Ты с ребяческим любопытством рассматриваешь содержимое принесённого Майклом мешка: там и печенья, и твои любимые крекеры, и вкусная шоколадка, газировка, большие пачки чипсов — в общем, все, чем вы будете убивать свои желудки этой ночью. — Майки, — ты кричишь тому в ванную, моющему руки, — А может закажем пиццу на ужин? И радостный возглас согласия донёсся тебе в ответ. Он был таким по-ребячески милым наедине с тобой. Совершенно не тот хулиган, которым он прослыл в стенах школы. Познакомься вы сейчас — ты бы и руки ему не подала, настолько он был неприятен иногда. Но Афтона, этого глупого паренька ты знаешь уже давно. И его грубый образ никак не рушит представление о нем, как о человеке. Он может быть добрым, когда захочет. Но особенно он добр, когда влюблён. Будто по волшебству, ты заставляешь его остепениться. Ни единая душа никогда не поверит, что вы вместе, что его сердце наполнено любовью так же, как и твоё. Встречи за школой, подальше от чужих глаз; ложь своим друзьям о том, что вы знаете друг друга на уровне простых друзей детства, не имеющих контакт сейчас — все это так будоражит безнадежно-влюблённых подростков. Твои родители всегда рады Афтонам в своём доме. Хорошо, что они все всё ещё считают вас детьми, и ни о каких чувствах не может быть и речи. Хотя, отцу Майкла все равно на то, где он ходит, где ночует, с кем общается и кого целует. Вы попьёте чай с печеньем, обсудите всех своих одноклассников, включите фильм, что оказался намного скучнее вашей беседы. С Майклом всегда интересно разговаривать: его мысли были не такими, как у других парней. Внешняя оболочка обманчива — это точно про него. Он положит свою голову на твоё плечо, зевая от скучного фильма. А рука его пригладит твои волосы, аккуратно поправляя пряди за ухо, чтобы не лезли в глаза. Движения Майкла такие ласковые. Будто он обходится с котёнком, а не с человеком. — Взгляни, что у меня есть! — ты юрко вынырнула из объятий. Скользя по полу, двигаешься к полке под телевизором, доставая альбомы. Майки лениво привстанет и сядет рядом с тобой. Ты перелистываешь пожелтевшие страницы с фотографиями в попытке найти что-то интересное. «Вот!» — пальцем ткнула на снимок с новорожденной собой. И Майк сразу оживился. Он прекрасно помнит тебя в детстве — такая же непоседливая и озорная, как и он. Вечно со смешными розовыми подтяжками с кроликами. Вечно с хвостиками, украшенными милыми бантиками. Ты так ярко описываешь каждую фотографию, будто помнишь каждый день из своего детства и каждую секунду молодости своих родителей. И это так ошарашило парня, никогда не знавшего семейного очага и посиделок в уютном кругу самых близких. В его доме всего одна семейная фотография, и то, разбита его отцом. Будто отстранённый, слушал каждое твоё словечко. Вылавливал каждую эмоцию, будь это смешок или грустный вздох. Хотел прикоснуться к чему-то хорошему, трепетному и радующему душу. И за всю его жизнь по этим критериям подходила лишь одна девушка из его окружения — ты. Только понял он это совсем недавно. — Смотри, Майкл, это мы на горшках! Эта нелепая фотография вас двоих так рассмешила вас. Если бы можно было смеяться громче, вы бы точно залили весь город своим звонким искренним смехом. У Майкла такое испуганное лицо, когда его фотографировали голышом. А ты удивленно смотришь вниз, разглядывая, что же такое прикрывает твой друг ладошкой. — Смотри, это наша первая совместная обнаженная фотография, — Майкл взял фотоальбом из твоих рук; он слегка смутился, перестав хохотать. — И последняя! — ты вырвала альбом, стесняясь его похабных слов. Пока твои глаза растерянно бегали по другим снимкам, в поисках другого повода для обсуждения, ты не заметила, что Майки придвинулся ближе, целуя тебя в щеку своими шершавыми тёплыми губами. Сколько же румянца появилось на твоём лице, будто никогда ранее он не оставлял воздушный след на твоём лице. Он сидел в ожидании твоей реакции, и ты влюблённо взглянула на него. Его скромная улыбка, полная влюблённых волнений, оставляет витать в облаках. Когда сердце бьется быстрее, а вокруг нет никого, кто бы мог помешать — две души, в данный миг, в одну секунду существуют только для прекрасного чувства любви. Наивной нежности, которую они без робости подарят друг другу. Выйдя из окрыляющих мечтаний, ты встрепенулась, дотрагиваясь до своего лица — как горячи были твои щеки. Ты замечаешь, что парень уже сам листает фотографии, переворачивая альбом и всматриваясь повнимательнее. — Это мамина подружка, — ты тихо лепечешь, разъясняя. — Это она тебе подарила те подтяжки? Поразительно, но Майкл не угадал. «Нет», — ты ворчливо буркнешь, толкая его в бок. А он лишь усмехнётся со своей же шутки. Это такое приятное времяпровождение, когда вся жизнь несётся перед глазами, все события, праздники, и все это в паре альбомов. Их редко достают. Всегда просмотр занимает длительное время. Но разве кто-то торопится? Уже слышна усталость в твоём тоне, но ты не можешь не рассказать очередную историю про какого-нибудь родственника. И неважно, что Майкл помнит эти события тоже или уже слышал их от тебя. Ему приятно слышать твой милый голосок, посвящённый только ему. Сложив ноги «бабочкой», положишь альбом на них, листая и листая, игриво реагируя на подписи, оставленные твоим детским неразборчивым почерком. — Тут написано «Майкл дурак», — ты хихикаешь. — Правду пишут, — мурлычет Майкл. Он старается не показывать своей усталости — лишь бы тебе было хорошо. Как что-то обычное, он сползёт вниз, ложась на пол, осторожно кладя свою голову на твоё бедро, как на подушку. Не прекращая свой рассказ, ты зароешь свою руку в его растрёпанные волосы. Одной ты перелистываешь странички — другой массируешь кожу его головы. Он так расслаблен, ему так хорошо. «Хотел бы я быть, как ты», — увлечённая рассказами, ты не услышала его слов, искреннего признания. И совершенно не подмечая для себя ничего из происходящего, в течение ещё нескольких минут вы просидите в таком около-интимном положении. — Ах, Майки, ты уже засыпаешь! Давай вернёмся обратно на диван! Прости! — выдержав молчание перед своими словами, ты произнесешь. Его, несомненно, расстроило, что больше он не полежит на мягком бедре своей девушки. Заменой этому станут твои тёплые объятия, усыпляющие его. — А это кто? Это он тебе подтяжки-то подарил? — слабо шепча, он кивнёт головой в сторону оставленного тобой на полу альбома, на развороте которого красовалась фотография пожилого мужчины, держащего тебя на руках, как куколку. Куколку со смешными подтяжками. — Эй! Прекращай! — ты сильно щипнёшь его подбородок, так, что он громко ойкнул. Переборщила, походу. Но ты продолжишь и дальше щекотать его очертания, тискать щеки и аккуратно сдавливать обеими руками его утомленное лицо. Тебе понравилось, как его мягкая кожа эластично тянется под твоими прикосновениями. Но ответная щекотка Майкла беспощадна. Она заставляет тебя извиваться и громко верещать. Скача по большому дивану, уворачиваясь от шаловливых пальцев Майкла, ты перепрыгиваешь через него. Но он ловит тебя, зацепившись за твою талию, плотно усаживая на свои колени. Неловкая пауза, нависшая между парой прерывается от твоей тихой протяжной ухмылки. Тысяча фейерверков гремят внутри тебя, когда ты тянешься к пухлым губам парня, чтобы поцеловать. Он так податливо тянется в ответ, веки по рефлексу схлопываются. Вспотевшее от волнения лицо Майка расслабляется под твоими бережными прикосновениями. Они держат путь от красных щёк до мокрого лба. Останавливаются в тёмных волосах. Ты вдыхаешь его аромат — запах тела Майкла всегда специфичен, не похож ни на один другой запах. Слабый запах дезодоранта перебивается терпким запахом орехов. В тайне от всех он курил, снимая накапливающийся стресс. И сейчас от него пахло сигаретами, табаком. Афтон никогда ранее не имел опыт в делах романтичных. Но сейчас чувствовал себя в симуляторе счастливой жизни, где нет проблем, находясь рядом с возлюбленной. И в то же время он не нервничает, когда вы занимаетесь сексом. Почему же и Майкла, и тебя каждый раз посещает трепетное возбуждение? Почему это так будоражит? Когда Майки отстранится, оттягивая твою побагровевшую губу зубами, его рука самовольно скользнёт ниже. — Можно? — неуверенно-дрожащим голосом тот спросил. Запечатлевая большие тёплые руки на своих бёдрах, ты одобрительно кивнёшь, позволяя трогать своё тело. Ты знаешь, что это нравится Майклу. Взгляд Майкла светился, как добрые сияющие звезды. И пылала жажда его синеватых родных глаз, увенчанных естественной красноватой припухлостью от слез, которые он часто проливал. И невозможно было устоять перед кротким хотением снова коснуться его манящих и столь желанных губ. Как никогда было тепло и уютно. Один дом, две души. Души мечутся от комфортной радости. Пускай бы это длилось бесконечно: ласковый поцелуй, нежные касания, стыдливые постанывания в унисон и горячее дыхание. Прошло бы и полчаса, и час, если бы только не прозвенел звонок в дверь. — А вот и пицца, — с тоской ты говоришь, нехотя слезая с парня. Занося две большие коробки в комнату, ты видишь, как Майкл что-то готовится сказать. — Так это курьер тебе подтяжки подарил? — Это не закончится, да? — ты с трудом сдерживаешь насмешку. — Никогда не любил кроликов. Сядете на диван, ставя еду между собой. Ароматное блюдо манит к себе, Майкл первый бросается и берет кусочек. Он не наелся принесенными сладостями и оставался очень голодным все время вашей посиделки. Ароматное мягкое тесто с сочной начинкой сверху было божественным. Ещё горячая пицца таяла в ваших ртах, избавляя от голода. Вдоволь наевшись, болтая о мелочах, лицо Майкла приобрело неестественный задумчивый вид, а уже через секунду его глаза расширились и забегали. О чем же он подумал? Ты аккуратно сложишь коробки от пиццы на пол, затем сядешь обратно на диван, придвигаясь плотнее к парню. Майк все ещё был чем-то смущён, и, глядя на тебя, он попытался мямлить. — Что будем делать дальше? — шепотом спросил он. В его голосе мелькала некая надежда. Он увидел задумчивый взгляд возлюбленной, ее черты лица были такими милыми для него. Хочется защищать свою любовь, крепко прижимать к собственной груди и долго-долго целовать, пока сердце бешено колотится. Бешено, но приятно, аж воодушевляет. А голова кружится, пьянеет. — Не знаю, а что бы ты хотел? — игриво ты ответишь. — Поцеловать тебя. Он потянулся к тебе, уже закрывая глаза, но твоя ладонь легла ему на рот, потирая его. Глаза Майкла вот-вот бы и вылетели с орбит, получив такую реакцию. Его что, только что отшили? — У тебя весь рот в соусе, растяпа, — звонко рассмеешься ты, смущая молодого человека. Ты знала, что твои внезапные действия испугают Майка. Но стоило тебе прекратить хохотать, Майкл уже впивается в твои губы, главенствуя во рту, изучая своим горячим языком твой рот. Можно было ещё немного насладиться пиццей, вкус поцелуя был именно таким. Майкл и не планировал отстраняться — мужские руки охватили твоё тело, прижимая к своему. Будто в невесомости, ты лежала на руках Майкла. Это то самое чувство, когда хочется взлететь от счастья. Он целует тебя, и вся его искренняя любовь и забота чувствуются в этом длинном звучном поцелуе. Он мычит, постанывает, когда ты оттягиваешь одинокую тонкую кудряшку на его затылке у шеи или запутаешь его волосы. Беспорядочные, но такие нежные движения… — Без ума от тебя, — хрипло простонет Майк. И ты так широко улыбнулась, что ему оставалось целовать твои зубы. Он внимательно, с трепетом рассматривал твоё влюблённое лицо. Ты видишь, как он чарующе улыбается тебе в ответ, стукаясь своим лбом о твой. Тихий смешок, выскользнувший из его рта послышался тебе командой снова поцеловать парня. И щекоча губами его кончик носа, ты умильно лепетала ему всякие нежности. А растроганный Майкл, пытаясь замаскировать свои радостные слёзы, только стеснительно посмеивался в ответ. Он изнеженно гладил тебя по спине, щекотал пальцем, проводя чёткую линию по позвоночнику, что ты каждый раз взбудораженно выгибалась от сладкого возбуждения. Кажется, прошло уже несколько часов, как вы играетесь с телами друг друга, то нежно обнимаясь, то пылко расцеловывая лица друг друга. Ты успела включить свою любимую песню — плавную романтичную мелодию с текстом. Слушая ее, ты всегда представляла Майкла рядом с собой. И вот, наконец-то под эту песню все происходит наяву, а не в твоей голове. Сбылась маленькая мечта. Уставши, ты уже не сидела на коленях Майки. И он тоже утомился. Теперь ваши тела ещё ближе друг другу — вы лениво лежите на твоём диване. Не хочется с него вставать, и, скорее всего, так вы и заснёте — в ласковых объятиях друг друга. И проснетесь, щекоча друг друга мягким сонным посапыванием.