Маленькая проблема

      — Напомни, почему мы здесь? — устало закатил глаза Чуя, уворачиваясь от запущенной в Акутагаву Тигром вилки.       — Куникида сказал, этих двоих надо помирить, — пожал плечами Дазай, с выражением неземной скуки катающий оливку по тарелке.       — Я не хочу тебя видеть! — рычал на фоне Ацуши, запуская в едва не трясущегося от злости Рюноске солонку. Официант, некстати появившийся рядом, в отличие от Чуи увернуться не успел.       Им, на самом деле, повезло, что в ресторане почти никого не оказалось. И — в особенности — что нашелся укромный уголок, отгороженный от посторонних глаз хлипенькими, но все же сёдзи.       Когда Ацуши стал подозрительно понур и раздражен, первым это заметил Куникида. Потом глава Агентства эдак невзначай уточнил у Дазая, все ли в норме у его подопечного. И только когда Чуя стал жаловаться на будто сбрендившего Акутагаву, до Дазая дошло, что появилась маленькая проблемка.       Как эти двое начали встречаться и когда, он не знал и не очень-то стремился узнать. Захотел бы — давно вытянул бы из Тигренка любую информацию. Проблем от этого не было, была даже польза — Рюноске с мелким перестали так активно грызться и почти сработались, теперь активно перенося все конфликты в постель.       Но пару недель назад вышла осечка. Ацуши заметно сник, больше не уносился с заданий со скоростью реактивной метлы и не сверкал своими огромными кошачьими глазами так уж счастливо. Улыбался, конечно, пытался шутить, но все, кто хоть немного его знал, понимали, что веселье это напускное.       — Я ему говорю «Оставить в живых по возможности», так этот засранец даже не попытался! Такого свидетеля лишились… — шипел Дазаю Чуя в трубку. Он так-то не любил жаловаться, но упрямый мальчишка бесил его с каждым днем все больше. Полез в свои любимые старые фокусы… — Нет, как с цепи сорвался, паршивец мелкий, честно, прибью и не пожалею!       — Чу-уя, успокойся…       — Разбирайся со своим выкормышем сам, знаешь? Мне это надоело! Я и без того уже пресмыкался тут перед Мори, когда мы чуть не завалили задание!       Через несколько дней слушать все это Дазаю надоело, и он, в свою очередь, пошел ныть Куникиде на жизнь свою жестянку. Тот пожал плечами и предположил очевидное — наверняка эти двое просто поссорились. А значит…       — Значит что? — переспросил Дазай, когда Куникида завис на середине фразы.       — Значит, что их надо помирить!       — Помирить? — скривился Чуя, когда на следующий день Дазай ввалился к нему в квартиру через балкон и огорошил очередной дурацкой идеей. — Слушай, нам бы не надо в это лезть… Они сами разберутся и все такое.       — Да брось, давай развлечемся, — потряс его за плечи Дазай, за что получил по рукам. Чуя, такой домашний и тощий в одной просторной темно-серой футболке, скривился снова. Но согласился.       Стащить этих двоих в одно место оказалось проще простого, а вот дальше… Дальше начинался полный бедлам. Поругаться они умудрились за несколько минут, казалось бы, непринужденного разговора, при чем ни Дазай, ни Чуя так и не поняли, что послужило причиной ссоры. В таких случаях они сами в молодости обычно дрались до потери пульса, а потом трахались.       Получивший солонкой в лоб официант взвыл, хватаясь за голову, пригнулся, но упрямо дошел до Дазая и протянул ему меню с жалобным:       — Желаете что-то еще, пока готовится горячее?       — Нет, благодарю.       — А ваш спутник…       — Нет. Погуляйте где-нибудь пока. И лед приложите!       — Ты меня даже не слушаешь! — надрывался Ацуши, едва не подпрыгивая на месте от злости. За спиной Акутагавы разбилась о стену первая тарелка. По обоям потек соевый соус из салата.       Чуя подпер щеку рукой. Дазай подковырнул край скатерти, за который зацепился бинтом, завозился с полезшими куда-то не туда нитками.       — А ты меня не слышишь! — не остался в долгу Рюноске. Ему кидаться было нечем, поэтому он просто активно шипел в ответ на любую фразу парня.       Тигр раскраснелся от гнева и сжимал кулаки.       — Ты постоянно только и делаешь, что как собака бегаешь за палочкой, выполняешь эти жуткие приказы! А на меня тебе наплевать!       — А ты лучше? Вьешься хвостом за Фукудзавой! Своей головы-то на плечах нет, вот и веришь всему на свете!       — Ты не обращаешь на меня внимания! Не умеешь общаться с людьми! Вообще не поддерживаешь ни один разговор! Не удивительно, что Дазай-сан тебя бросил! Ты жестокий! Страшный! Безжалостный! Грубый! Ничего не чувствуешь! Я бы тоже ни за что не остался с таким плоским и безэмоциональным человеком, как ты! Ненавижу тебя!       Чуя, потянувшийся было к бокалу с вином, застыл, будто его выморозило. Дазай чуть обернулся, глядя на тяжело дышащего Тигра через плечо. Со стороны Акутагавы почти осязаемо веяло ледяной яростью. Если он бросится на Ацуши, стоит успеть его поймать, прежде чем Агентство лишится своего маленького детектива.       Но тот не бросился, хотя мальчишка, кажется, этого и ожидал. Просто медленно прошел мимо него к выходу, подхватив повешенный до этого на спинку стула плащ.       Теперь оцепенел уже Ацуши, пораженно приоткрыв рот и широко распахнув глаза. Чуя даже не дышал, Дазай не двигался с места. Тишину нарушал только размеренный цокот каблуков по кафельному полу.       А потом Ацуши вдруг сорвался с места, бросился к Рюноске, мертвой хваткой вцепляясь в его руку, почти повис, потянул, пытаясь остановить, затараторил быстро, сбиваясь и путаясь в словах:       — Прости! Я не считаю так, я не должен был этого говорить! Я ляпнул не подумав, стой! Не уходи! Не уходи! Пожалуйста, не уходи, нет! Пожалуйста! Я просто хотел задеть тебя! Пожалуйста! Я так не считаю! Не уходи!       То ли из-за отчаянных мяуканий, то ли из-за самого повисшего на нем Ацуши, но Рюноске действительно остановился. Остановился и замер как каменная статуя, с прямой спиной, будто прут железный проглотил. Ацуши забежал за него, схватил за плечи, заглянул в лицо. В желтых глазах горели слезы.       — Не уходи, — повторил он снова, держась за рукава чужой рубашки. — Ты очень хороший, правда, ты очень-очень хороший, прости меня…       Плечи Акутагавы не расслабились даже когда Тигр прижался к нему, обнимая и бормоча что-то еще сквозь всхлипы. Официант с заклеенной разбитой бровью появился в проходе с подносом, предусмотрительно сначала заглянув за створку сёдзи. Он в полной тишине расставил на столе заказанные блюда, разложил приборы, кивнул и поспешил удалиться… Дазай задел краем палочек ножку чужого бокала, потянувшись к тарелке Чуи. Чуя протянул:       — Эй, Рюноске. Прекращайте истерики, успокаивай Тигренка и садитесь уже есть. Остынет. Может, и поговорим спокойно…       Чуя молча жевал, периодически отгоняя назойливого Осаму от своей миски с лапшой и часто отпивая вина, Ацуши так и не отлип от Акутагавы, прижимаясь к нему и держась за край рукава, будто еще боялся, что он сейчас встанет и все-таки уйдет.       — Прости, пожалуйста, — снова попросил он через какое-то время, так и не притронувшись к еде. Акутагава молча кивнул, а потом, гася приступ кашля, припал к стакану воды, оставленному еще в начале ужина. Посчитав, что больше от любовника не дождется, Ацуши аккуратно разжал пальцы, выпуская чужую руку, сложил ладони на коленях, неловко оглядываясь на Дазая и чуть краснея. Кажется, за устроенную сцену ему стало стыдно. — Подождите, а кому суп?       — Рюноске, — сглотнув, угрюмо бросил Чуя. Он изначально был не в восторге от всего, что происходило, но сейчас от криков еще и разболелась голова. — Он любит.       — Не думал, что вы помните, — опустил глаза Акутагава, обращаясь скорее к Дазаю, чем к нему и поправляя подрагивающими пальцами жабо.       Дазай, усмехнувшись, потрепал его по волосам, пододвигая набор приборов. Ацуши удивленно проводил взглядом тарелку, которую Акутагава поставил перед собой, на несколько секунд задержав пальцы на горячей поверхности посуды.       Чуя фыркнул.       — Ешь уже.       Не то чтобы кто-то знал, что они будут делать дальше. Дазай планировал просто поесть и насладиться скандалом, Чуя планировал увильнуть изначально (но его поймали в последний момент), Ацуши и Акутагава будто пребывали в некой общей прострации после спора на настолько повышенных тонах.       Молчание затянулось, тишину нарушал только негромкий стук палочек о края тарелок и немного раздражающее хлопанье вентилятора прямо над ними.       — Я отойду, — Акутагава отложил в сторону измятую салфетку.       — Я с тобой! — мгновенно вскочил Ацуши, накрепко, до побеления костяшек и без того бледной руки вцепляясь в его локоть. Акутагава опустил на него глаза и на короткие секунды они наполнились каким-то фантомным, будто не предназначавшимся для взгляда теплом.       — Мне нужно в уборную. Я вернусь через пять минут.       Ацуши смотрел ему в след как-то слишком уж испуганно, ерзая на стуле и забыв о еде, поэтому Чуя, пребывающий уже в лучшем расположении духа после почти полностью выпитой бутылки любимого вина, которой Дазай пытался задобрить ворчащего любовника, положил ему руку на плечо.       — Не переживай. Он отходчивый. Да и потом, куда он сбежит, выход-то прямо напротив нас!       По тому, как Тигр улыбался вернувшемуся Рюноске, Дазай мог сказать, что их маленькая проблема решилась практически сама собой. А всего-то лишь надо было дать им поскандалить и поистерить вдоволь.