Люди тонут молча

* * *

      Темно, ничего не видно. Каждая попытка вдоха заканчивается провалом. Вокруг будто вакуум. Из-за отсутствия воздуха, лёгкие словно рвет на части. В голове все громче становится звон. Давление, боль, паника и       — *БУМ* — У соседей сверху что-то упало на пол, прервав кошмар, в котором девушка из ночи в ночь задыхается. Тело слегка влажное из-за холодного пота, а сердце бешено стучит. Успокоится ей не доставило особого труда, ведь это происходит далеко не в первый раз. Перед глазами облупившийся потолок и старая люстра, которая держится на одном только проводе, кажется, лишь из сострадания к хозяйке комнаты.       — Сколько времени? — Пронеслась в голове мысль, пока заветные «6:35» не показались на экране смартфона. У Сени не было в привычке опаздывать, а в день, когда на первой же паре будет знакомство с новым преподавателем, делать это не хочется ещё больше. Это был единственный весомый аргумент для того, чтобы встать, ибо пары по литературе казались максимально бесполезными на втором курсе юрфака. Зачем их вообще решили им поставить? Девушка села на кровать, облокотившись на стену, и, пытаясь проснуться до конца, смотрела на закрытую дверь и ободранные обои, разукрашенные ею ромашками, чтобы не было так уныло и серо в комнате. Не понятно, сколько ещё ей придётся возвращаться сюда изо дня в день. Несмотря на изношенность всего, что только можно увидеть, в комнате было достаточно чисто и уютно. На стенах висело множество рисунков, как черно-белых набросков, так и полноценных работ карандашами и маркерами. Каждый из них был подписан простой надписью — «Сеня».

* * *

      — Эй, не спать! У нас же сегодня новый препод будет. Говорят, он очень строгий. — Прозвучало откуда-то справа, пока Ксения дремала, лëжа на парте.       — Да пусть он хоть Маяковский, все литераторы ведут пары максимально уныло и консервативно. Подобные занятия не будут интереснее моих снов. — Честно сказать, в этих словах есть немного лжи, ибо ее сны тот ещё мрак. Если быть точнее, именно из-за них она уже долгое время не может нормально выспаться.       — Ну, как знаешь. Потом только не жалуйся, если он тебе на первой же паре кол влепит.       — Угумх… Расскажешь потом, что там за зверь этот тигр.       — Все же лучше один раз увидеть, Вам так не кажется? — Чей-то строгий и твëрдый, как сталь, голос заставил поднять голову и посмотреть на того, кому он принадлежал. — И если не хотите, чтобы «этот зверь» начал рычать, лучше сядьте прямо.       Напротив, облокотившись бедрами на учительский стол и скрестив руки на груди, стоял мужчина. Его черные, как дёготь, волосы, спадая волнами на ресницы, не мешали их хозяину пристально смотреть на девушку. Темно-карие глаза не давали отвести от себя взгляд, они будто сковали плотной веревкой все тело и приказывали смотреть только на них и никуда больше.       — Пожалуй, начнем со знакомства. Я ваш новый преподаватель по литературе. Меня зовут…       — Ваше имя никто даже не запомнит.– Еле слышно огрызнулась Сеня, надеясь, что это останется лишь при ней, но хозяин карих глаз, как назло, обладает ещё и хорошим слухом.       — К Вашему глубочайшему сожалению, Вам ПРИДЁТСЯ запомнить МОЕ ИМЯ, как бы это трудно не было. — Выделяя некоторые слова голосом, отрезал фразу учитель и, обращаясь уже ко всей группе, продолжил — Я, конечно, понимаю, что вам мой предмет может казаться максимально бесполезным при изучаемой специальности, но не думайте, что от него можно отлынивать. И предупреждаю, что спускать на тормоза лень я не буду. Не сможете заслужить мое уважение — не удивляйтесь, если вылетите от сюда по моей вине. Ладно, вернёмся к тому, с чего начали. Меня зовут Арсений Сергеевич…       — Педант… — Девушка будто сама удивилась тому, что сказала это, да ещё и вслух. Сейчас она как никогда жалела, что сидит на третьем ряду, а не где-нибудь в соседней аудитории позади всей группы.       — Что? — Он приподнял бровь и словно сам себя переспросил, действительно ли это сказали или же ему послышалось. — Как Вас зовут?       Вздрогнув, Сеня поняла, что в первый же день испортила отношение с преподом и, похоже, автомата ей не видать.       — Ксения… Чехова.       — Воот как. — С лёгкой ухмылкой на лице Арсений явно оживился. — Какое совпадение. Раз Вы у нас так связаны с литературным миром, вначале следующей пары ответите мне на вопросы о сегодняшней лекции.       Мда…а пара-то с ним уже завтра. Выкручивайся теперь как хочешь.

* * *

      — Ксю, что с тобой сегодня? — Интересуется Диана, пока они идут до столовой. Она на всех парах сидит справа от Сени. Ко второму курсу они неплохо поладили и ходят теперь везде вместе. — Ты ни разу за то время, которое мы общаемся, никому не сказала ни одного неуважительного слова, а с новым литератором будто с цепи сорвалась. Впервые тебя такой вижу.       — Да не знаю я. Само как-то вырвалось. — На самом деле все она знает. Она просто испугалась. Этот взгляд сковывает и пугает, а лучшая защита — нападение. Правда все это произошло неосознанно. Мозг сам решил, что ему срочно нужно спасаться и потому ничего не придумал умнее того, чтобы привлечь к себе ещё больше ненужного внимания.       — Ну ладно, будем надеятся, что он не злопамятный.       — Злопамятный он или нет — не важно. В любом случае придется учить все в двойном режиме, а сегодня сделать это будет труднее.       — Пердимонокль мне в зачëтку, сегодня ведь вторник. Батя снова буянить собирается?       — А куда ж он денется. Как назло, выходной у него посреди недели, накануне среды всегда бухает с друзьями, раз утром вставать рано не придётся. Как его только ещё не уволили.       — Мда. И что делать будешь? Может ко мне зайдешь? У меня потише будет.       — Спасибо, не стоит, я к дяде заскочу. — Дядя Марк единственный, к кому можно обратиться за помощью в трудную минуту. Он даже переехал с семьёй ближе к племяннице, лишь бы ей было легко заходить к нему в такие моменты. Конечно, он говорил, что якобы ему этот район больше нравится, удобнее жить ближе к любимому торговому центру его детей и так далее, но Сеня понимала, что отсюда ему гораздо дольше ехать до работы, так как нет прямых автобусов. Да и район этот далёк от его мечтаний. Он любит спокойствие и тишину, а здесь постоянные разборки на улицах и большое количество машин, постоянно колесящих из стороны в сторону. Она понимала, но ничего не говорила. Тихо радовалась и проявляла благодарность как только может. То с детьми его посидит, чтобы он мог сходить в кино с женой, то в доме чистоту наведёт. Он, конечно, пытается ее остановить, но легко сдается, понимая, что эта девушка не может принимать помощь, не давая ничего взамен. Не выносит чувство долга.

* * *

      — Ало, Марк? — У них изначально был уговор так обращаться друг к другу. Такое особое семейное отношение к именам. Чем ближе человек, тем меньше формальных слов, как «дядя», «бабушка» и тому подобные. А если имя ещё и сокращённое, то это просто высшая степень любви и доверия.       — Да, это я, мое солнышко. Что-то случилось? — В голосе дяди чувствовалась нотка беспокойства.       — Нет, ничего такого, спасибо. Я лишь хотела спросить, могу ли я сегодня к вам заскочить хотя бы на вечер, пока отец не угомонится?       — Да, конечно, забегай. Только нас ребятня потащила свой любимый мультфильм в кино посмотреть, так что нас не будет до десяти вечера. Но ты заходи, ключ ведь есть.       — Спасибо большое. Я домой вначале забегу, забыла там кое-что. — Это «кое-что» было ее личным дневником, который она всегда носила с собой на всякий случай. Вдруг отец решит очередной раз сделать вид заинтересованности в дочери и полезет шарить по столам и шкафам. Или же кто-то из его друзей, напившись, подумает, что это черновики и решит вырвать от туда листы. Сеня до сих пор не поняла, зачем они им порой нужны. Она как-то не интересовалась никогда только ли они пьют или же ещё чем расслабляются.       Поднявшись на третий этаж было уже понятно, что в квартире кто-то активно празднует выходной. Музыка и громкие разговоры слышны были ещё задолго до того, как Сеня зашла в квартиру.       — Ооо, кого я вижу! Ксююшенька пришла. — Самый активный и ещё почти в трезвости друг отца Вова расплылся в широкой противной улыбке, увидев из кухни, как девушка зашла в квартиру. — Не хочешь присоединиться? Ты уже взрослая, нальём тебе пару стаканов.       — Какая она взрослая. Мелкая она девка ещё, ост-тавь её в покое. — Спасибо хоть, что это ещё о дочери помнит. Явно уже наклюканый родитель сидел за столом, с удовольствием наливая себе очередной стакан.       Самое неприятное во всем то, что проход из коридора до комнаты располагается через кухню и обойти этот балаган стороной невозможно. Быстро сунув в рюкзак дневник, девушка старалась как можно скорее покинуть квартиру, снова проходя мимо пьяных существ, называемых людьми. В самый последний момент дорогу перегородил Вовка, с двумя стаканами водки в руках.       — Куда ты торопишься? Выпей со мной стакан, если уважаешь меня.       — Пусти. — Твердым голосом последовал ответ, а сердце-то колотиться и даже не понятно, какое чувство переполняет больше всего — страх или отвращение.       — Эт че значит. Ты меня не уважаешь что-ли? — Внезапно от улыбки на его лице не осталось и следа. Он смотрит как пёс, который ждёт, когда ему ослабят цепь, чтобы сорваться и набросится на кошку, переходящую дорогу.       С большим трудом взяв себя в руки, девушка совершила попытку пройти мимо мужчины, но резкий толчок в грудную клетку откинул ее на пару шагов назад, после чего в лицо вылилась прозрачная жидкость из стакана Вовки. От неожиданности она не успела закрыть глаза и резкая боль на время ослепила ее. Со злости он разбил стакан о пол и не жалея сил ударил по лицу, девушка потеряла равновесие и упала на руки. Осколки, разбросанные по полу, вонзились в руку, от чего она вскрикнула.       — Ты чего творишь?! — Внезапно разозлился отец и кинулся в сторону Вовки. Неужели он… — Какого ты вылил пойло? Оно на МОИ деньги куплено, ты! — …испугался за дочь… Как же…       В шоке от произошедшего и окончательно убедившись в полном равнодушии отца, Сеня так быстро, как только могла, выскочила из дома.       Она сама не поняла, как оказалась в квартире у дяди. Облокотившись спиной на дверь девушка смотрит вперёд, в пустую квартиру.       — Почему… Почему мама…– На последнем слове голос Ксени дрогнул, а в горле образовался комок боли и обиды. — Почему тебя не стало так рано? Почему ТВОЮ ошибку выбора мужа разгребаю Я?! — На глазах выступили слезы, руки сжались в кулаки так сильно, что на ладонях образовались следы он ногтей и хотелось разрыдаться во что есть силы. Стерев рукой влагу с лица, она с силой сглотнула все чувства обратно, откуда они и пришли. Она никогда не давала себе волю плакать, считала, что это признак слабости, а быть слабой сейчас никак нельзя. Она решила сделать все, чтобы иметь возможность вырваться из плена ненавистной ей хрущёвки.       Обработав раны на руке и перекрыв все бинтом, Сеня села за подготовку к завтрашней теме, чтобы утереть нос новому учителю и не дать возможности кому-либо узнать о том, что в ее жизни происходит та ещё срань. Она вряд-ли заснёт сегодня рано, а боль на лице и руках будет напоминать о себе до самого утра.