если бы я мог...

казутора не знает, когда это началось. наверное, думает он, так было всегда. жизнь ведь действительно такая - счастье и радость идут бок о бок с горем и болью. ещё вчера ты был полон жизни, а сегодня уже загибаешься и думаешь о том, чтобы это поскорее закончилось. вот и сейчас - он с замиранием сердца смотрит на своего друга, всматривается в мельчайшие детали, каждый раз подмечая: он до безумия красив. казутора знает, чем все это закончится - встречей с унитазом и мягкими, белыми лепестками. и казутора не жалуется, нет, он все понимает. он знает, что просто находится с ним рядом - уже безграничное счастье. на большее он и надеяться не смеет, просто не имеет права. из потока мыслей казутору отвлекает чужой голос. - что-то случилось? - чифую перестаёт улыбаться и оставляет в покое котёнка, с которым игрался добрых полчаса. - нет, все в порядке, - мягко, участливо, безответно. голос почти дрожит, но казутора не понимает от чего: от счастья или от боли? чифую не отстаёт. - ты уверен в этом? в последнее время ты часто выглядишь усталым. может я сильно тебя нагружаю? если да, то скажи, пожалуйста. я не хочу, чтобы ты перегружался. мацуно всерьёз переживает. он уже не первый раз замечает, как его подчинённый замирает, словно от боли, устало закрывает глаза и дрожит. чифую не хочет много взваливать на казутору, но ведь тот всегда стремится помочь и никогда не скажет "хватит, я устал". их магазинчик маленький, но дел хватает на обоих. да и казутора уходит куда-то почти каждый вечер. на вопросы о том, куда он направляется отмахивается односложными ответами типа "выйду прогуляюсь/покурю/музыку послушаю". вот и все, что можно из него вытащить. чифую каждый раз безжалостно отметает мысль, что у ханемии кто-то появился. откуда ему знать, что казутора каждый раз уходит, чтобы чифую не видел, как он загибается от боли. как по щекам текут слезы, а горло раздирают такие прекрасные, но такие болезненные цветы. цветы сливы - белые, совсем слегка розовые и такие родные. говорят, цветы сливы - это символ долголетия, здоровья и благополучия. какая насмешка! - думает казутора. а потом осекается, если все эти признаки относятся к чифую, то ему совсем не жаль, чифую как никто заслуживает хорошей жизни и счастья. к тому же, эти цветы такие красивые. казутора твёрдо принял решение не признаваться чифую. он знал, никогда ему не ответят взаимностью. после всего, что он натворил, он не имеет на это ни малейшего права. правда, есть ещё один выход... операция... он разговаривал насчёт этого с дракеном, но... хватит ли у казуторы сил по своей воле вырезать то единственное, что он мог принять от чифую без угрызений совести? как наказание. как благословение. как любовь. дракен этого не понимал. не понимал, как можно медленно умирать ради человека, который тебе даже взаимностью не отвечает. который даже не узнает, что умерли ради него. ханемия снова вышел прогуляться, чтобы чифую ничего не видел, но кажется он уже начинает подмечать мелочи, и когда-нибудь он соберёт паззл. например, вчера он сказал, что от казуторы приятно пахнет весенними цветами и улыбнулся. да так, что возникло чувство, будто эти самые цветы в эту секунду полезли из казуторы с двойной силой. он начал подмечать усталость и все остальное. как-то у казуторы на уголке губ осталась кровь, а чифую это заметил. оба перепугались, только по разным причинам. тогда мацуно стёр кровь большим пальцем правой руки и отправил казутору отдыхать. но какой тут отдых, когда сердце бьётся так, будто ты с парашюта спрыгнул? из раздумий казутору выводит звон мобильника. парень тянет руку в карман и попутно достаёт сигареты, закуривает. - алло? - голос у казуторы немного хриплый, то ли от привычных цветов, то ли от мороза. - я тут. ты где? - он слышит голос дракена вне динамика телефона, - о, я тебя вижу! сейчас подойду, - и сбрасывает. брюнет действительно появляется за спиной через полминуты, слегка приобнимая за плечи. - ну, как жизнь? не надумал с операцией? казутора только сильнее затягивается и красноречиво молчит, как бы говоря "нет, не надумал". дракен тяжело вздыхает и выпускает из своей хватки. - а ты сам как? как там эмма? казутора не знает, чем заполнить неловкую паузу, поэтому заваливает дракена дежурными вопросами. а что ещё остаётся делать? - у нас все нормально, в отличие от некоторых, - он по прежнему вздыхает и хмурит брови. - слушай, казутора, это уже не смешно. судя по твоему состоянию тебе осталось пару месяцев, а то и меньше... я не могу смотреть на то, как ты медленно умираешь. - все в порядке, правда, - мягкая, как снег, улыбка. и такая же отстраненно-холодная. - если бы ты знал, кого я люблю, ты бы понял, - шечет казутора самому себе. - неужели... дракен резко останавливается, удивлённо распахивает глаза. - думаю, тут и так все ясно. не говори ему, ладно? он и так из-за меня... казутора грустно улыбается и сильно закашливается, выплевывая на белый снег нежно-розовые лепестки и капли крови. и уходит домой. к нему. *** казутора тихонько открывает дверь и заходит в квартиру, стараясь не шуметь. время уже за полночь, поэтому чифую наверняка спит и видит десятый сон, но прислушавшись, понимает, что ошибся. чифую разговаривает с кем-то по телефону. пока ханемия раздевается до него доходят отрывки фраз: - так значит не было никого... он все ещё не пришёл... обычно он приходил раньше... а если с ним что-то случилось... это все моя вина, как я мог не заметить... казутора идёт на кухню, откуда слышится голос, но резко останавливается, когда слышит следующие слова: - у него ведь действительно все симптомы... как я мог не заметить... до ханемии доходит с кем разговаривает мацуно. он лишь обречённо скрежещет зубами и направляется в душ. чифую наверняка услышит плеск воды и поймёт, что казутора вернулся, а у него самого будет время чтобы все обдумать и понять, с чего начать свою исповедь. *** у чифую все ещё глаза на мокром месте, он все никак не успокоится. казутора сидит в душе уже час, если не больше. дракен действительно позвонил ему и все рассказал. а что ему ещё оставалось делать? он не хотел, чтобы его друг вот так погиб. наконец шум воды стихает и влажные звуки шагов раздаются совсем близко. казутора, свернувшись в белый махровый халат, подходит и садится рядом с чифую на диван, в руках у него полотенце для волос. чифую мягко отнимает полотенце из рук парня и встаёт напротив. осторожно перебирает тканью влажные пряди. вздыхает и наконец говорит: - почему ты мне сразу не сказал? в ответ лишь тишина да капли на ресницах. слезы или просто вода? - «говорят: молчание - золото. говорят: деревья персика и сливы безмолвны. но не отсюда ли все беды нашего века?». чифую мягко касается его щеки и добавляет: - из какой-то книжки вычитал. что думаешь? - красиво, - только и говорит ханемия, вздрагивая от чужих прикосновений. мацуно гладит его щеку большим пальцем, нежно проводит по губам и вздыхает. казутора не понимает, что означает этот вздох. жалость? горечь? - посмотри на меня, казутора, - просит чифую, но парень не решается поднять свой взгляд и тихо-тихо произносит: - я тебе столько боли принёс... я баджи убил... убил!.. а ведь ты его... как я мог?.. прости меня... у казуторы взгляд безумный и дрожь по телу, но чифую только ближе жмется, успокаивающе шепчет: - тише, тише... успокойся... ты ни в чем не виноват... у казуторы слезы ручьём и сердце кровью обливается. если бы он только мог не причинять любимому человеку боль одним лишь своим существованием... - посмотри на меня, - но казутора не слушает, все ещё вздрагивает всем телом, - пожалуйста, посмотри на меня, - чифую повторяет и приподнимает парня за подбородок. ласково гладит по лицу и наклоняется чуть ближе, встречаясь с медовыми глазами. - неужели ты действительно верил, что я никогда тебя не полюблю? и ханемия замирает, всем сердцем надеясь, что не ослышался. - разве мог я тебя не полюбить, казутора? чифую наклоняется, нежно накрывает его губы своими. медленно-медленно остраняется и шепчет: - зачем же я тебя к себе позвал? а работать? я ведь и жить-то без тебя не могу... целует в губы, в лоб, а по собственным щекам струятся слезы. слезы бесконечного счастья и облегчения.