number three

      Глаза почему-то ужасно жгло, точно медленно разъедало, а тело ломило так, словно бы вчера Натаниэля трижды переехала грузовая машина, после чего он еще и упал с пятнадцатого этажа. И еще. Невыносимо хотелось пить. Воды. Он вчера выпивал? Да нет. Попробовал порыться в памяти, и его мозг забил тревогу. Какого черта?! Что с его телом и кто переключил кнопку памяти на «off»? Ебаный пиздец. Воды. Внутри его рта ситуация с водоснабжением была в сотни и тысячи раз хуже, чем в странах Африки.             Он поднялся. И упал. Его черные рваные джинсы клубком смотались вокруг его колен, а их рваность только лишь усугубляла ситуацию, запутываясь еще сильнее. Вот так ловушка. Почему он снял джинсы лишь наполовину? Почему не полностью? Приведя в порядок запутавшиеся в джинсе ноги, Нат поднялся в сидячее положение. И тогда тревога в его голове забилась в тысячи раз сильнее.       Где он блять?!       Веснински сощурился, пытаясь в этом сумраке всмотреться в окружающую обстановку. Он не в общежитии «Воронов», и это отвратительно громкое — «Голова-а» — сопение не принадлежит Жанни. Так. Это и не общежитие «Лисов», а значит и дыхание не Мэтью или Сета, к которым подселили Натаниэля. А Сет, между прочим, храпит! Так. Так. Это и не его однокомнатная квартирка, тем более его кот не подорвался от того, что хозяин подал признаки жизни. Часы тикали монотонно и медленно, точно в каком-то фильме ужасов в роде Тарантино. Еще чуть-чуть и начнется пиздец, потому что он и не в фамильном особняке Веснински, так что…где он блять находится?! Он еще раз попытался осмотреться: на разложенном диване лежали продавленная им подушка и, оказывается, одеяло, которое во сне он стянул с себя на пол; на уровне головы на полу был расположен разноцветный тазик; на прикроватной тумбочке заботливо был оставлен графин воды. К ней Натаниэль и кинулся с особым остервением. Что ж, где бы он ни был, убивать его точно не собирались — вон как позаботились о нем. Веснински уселся поудобнее в позе лотоса и, уперев локти в колени, потер виски, пытаясь восполнить недостающие фрагменты памяти. Шестеренки в его голове двигались с возмутительно низким КПД, настенные часы отбивали ритм, который раз за разом наносил удары по его и без того больной голове.       Тик-так. Тик-так.       Дышать стало тяжело. Комната была пронизана неприятными запахами и углекислым газом. Открытое окно прибавило свежего прохладного воздуха, вот только открылось оно с громким хлопком, и этим он выдал свое пробуждение. Не успел Нат насладиться, как подпрыгнул от резкого баса:       — Веснински, сука, закрой окуляры и спи. — в этом грубом голосе ярко звучали знакомые тона.       — Тренер?       — Тренер, тренер. Не Иисус же блять. — раздраженно прошипел Ваймак.       Липкий страх, обволакивающий сердце, наконец улетучился. Натаниэль лег, крепко обняв подушку, имея теперь возможность расслабиться. Однако возобновить работу памяти так и не удавалось. Зияющие дыры словно становились только больше и шире. Парень уставился в потолок, стараясь воспроизвести хронологию прошедших событий.

***

      Некоторое время назад…       Разбудил ранним утром Веснински не привычный звук трели будильника, а скрип соседней кровати Мэтью. Нат все никак не мог привыкнуть к новым условиям в лисьем общежитии. В Пальметто, безусловно, было в разы лучше и даже комфортнее, нежели в Эдгаре Аллане, однако до хотя бы крупицы ощущения безопасности Нату было как пешком до Луны и обратно по всей орбите. Еще с раннего детства Веснински привык спать чутко, реагируя на малейшие звуки окружающей среды, будь то ветер, бьющий в окно, или слишком громкое дыхание соседа: его жизнь и здоровье всегда находились в опасности, и такая непозволительная роскошь как здоровый и крепкий сон, увы, была ему не доступна.       Стадион «Лисов» не понравился Нату еще в момент его первого посещения: этот чрезвычайно, слишком, слишком яркий оранжевый бил в глаза, совершенно его ослепляя. Ему даже показалось это стратегическим ходом, согласно которому противники теряли зрение и не могли прилично играть. Ники пообещал Натаниэлю, мол:       — Поверь, совсем скоро ты станешь настоящим фанатом всего оранжевого. Это дело времени. — и в подтверждение своих слов он дернул за воротник свою кислотную джерси.       — «Крайне в этом сомневаюсь» — пронеслось в голове Ната, однако озвучивать это он не спешил. Нечего провоцировать конфликт, ведь он итак в достаточно шатком положении. Стоит совершить одно неверное или хотя бы неуверенное действие — и он рухнет мгновенно, притом с особой неприятностью.       Тренировки «Лисов» ощущались бы как десятый круг ада — Дэн и Кевин не щадили совершенно никого, они беспощадно гоняли сокомандников по полю, давали минимальную передышку и жесточайше критиковали даже за самые мелкие промахи и недостатки в игре — если бы Натаниэль не помнил тренировки «Воронов». Он привык, подобный распорядок дня въелся в его мозг, прошелся по венам и укоренился в сердце. Он был таким же повернутым, просто обезумевшим фанатом экси, как Кевин, и готов был сутками не покидать стадион. Поэтому, когда Николас Хеммик повис на его плече, издавая при этом странные звуки, похожие на последние вздохи умирающего животного, и спросил:       — Фу-у-ухх…почему…у тебя нет отдышки?.. да ты даже не красный ни разу! — он говорил в промежутках между тяжелыми вдохами и выдохами.       Веснински лишь пожал плечами:       — Я привык к нагрузкам.       — Какой кошмар. — прошептал Ники, прежде чем рухнуть в позу звезды прямо на поле. Полежать и отдохнуть у него, однако, не вышло: в ту же секунду Даниэль закричала:       — Хеммик! На позицию!       Парень состроил на лице выражение страдания, но покорно поплелся на начальную точку расположения защитника. Несмотря на то, что в составе «Воронов» Нат числился полузащитником, Пальметто требовался нападающий, и в этой роли теперь выступал именно он. Хорошо хоть, что игроки действующего состава университета Эдгара Аллана универсальны и взаимозаменяемы, иначе переучиваться на новую позицию было бы крайне тяжело. По хорошему счету, ему бы стоило тренироваться индивидуально, но отбросить вороновские замашки по щелчку пальца было невозможно, и тратить время впустую Нат не мог — мешали установки в его голове, жившие там глубоко внутри долгими годами.       Другая проблема заключалась в том, что стиль игры «Воронов» сильно выбивался на фоне других команд: они бились агрессивно, словно насмерть, использовали хитрые маневры с целью обездвижить противника, и схватка с ними на поле часто могла закончиться серьезными травмами. Экси — сам по себе жестокий вид спорта, травмирующий и, в отличие от других, намного более вольный в плане борьбы соперников. Однако «Эдгар Аллан» все равно умудрился прослыть обладателем самой жесткой, беспощадной, немного нечестной, но тем не менее абсолютно чистой игры. Не то чтобы «Лисы» вели аккуратную и мягкую игру — просто их тактика разительно отличалась. Постоянно выбивая клюшки, подрезая и мешая им, Натаниэль каждый раз получал порцию отборного мата от команды. Несколько раз, не выдержав, крыл Ната и сам тренер Ваймак, настоятельно рекомендуя не издеваться над его игроками. «Лисы» смотрели на него совершенно различными взглядами: угрожающе глядел Эндрю, злобно Даниэль, уставше Николас и избегающе-нечитаемо Кевин. Когда парень снова, в очередной раз, по привычке совершил обманный маневр, нервы команды были уже на пределе.       — Блядь ты пернатая! — воскликнул Сет Гордон, кувырком падая на поле.       Веснински затормозил и остановился, сжимая и разжимая кулаки, напоминая себе: «не конфликтовать, Нат, не конфликтовать».       — Натаниэль. Меня зовут Натаниэль. — едва размыкая челюсти, сквозь зубы процедил он.       — Да? А, блин, прости, не знал. Я-то думал, тебя зовут Долбоеб№3. — он приблизился. — Напомни, как там тебя зовут? Запамятовал. — ядовитым голосом протянул Сет.       — А я и не сомневался, что в твоей безмозглой голове всего один гигабайт памяти, придурок. — молодец, Нат, ты не протянул и недели без конфликтов с новой командой.       В следующую секунду Гордон уже сбрасывал шлем и мешающую ему экипировку. Натаниэль, не теряя времени, последовал его примеру.       — Сет! — громко прокричала капитанша, когда упомянутый бросился на Веснински. Под звуки возмущений Нат ощутил неплохой удар по своему лицу. Мда. Он никогда не был силен в драках. Сет с особой злобой наносил многочисленные удары по его лицу — ну почему именно лицо? — а Нат искусно уворачивался.       — Хорош танцевать, сука! — не то чтобы их перекатывание по полю было похоже на танцы, скорее на попытки подняться брыкающегося насекомого.       — Сет, успокойся!       — Прекратите!       — Идиоты.       — Веснински, закрой рот!       — Пошел ты нахуй, мудак!       Крики возмущенных «Лисов» сливались в одну сплошную какофонию, любые звуки игры напрочь исчезли: все были заняты наблюдением за такой позорной дракой, в которую все равно остерегались вмешиваться. Но стоило прогреметь недовольно-громкому грубому голосу Ваймака, как все тут же замолчали и оттащили Сета от парня:       — Разбежались нахер по углам, тупицы. — он уперся тяжелым и усталым взглядом в оттасканных парней. — Идиоты.       Ваймак окинул всех застывших «Лисов» недовольным взглядом и продолжил ругаться. По старой памяти, в груди у Веснински что-то екнуло, страх сковал всю грудную клетку, но он быстро взял себя в руки. Этот человек — далеко не Тетсудзи. Он не возьмется за свою трость, не заставит подчиняться, не будет пытаться сломать. Он наоборот вложит все свои силы, дабы помочь своим «Лисам». Когда тренер исчерпал запасы своей злости и с чувством махнул рукой, рассекая воздух перед собой, он закончил тренировку. Натаниэль, поднимаясь с поля, едва слышно прошипел в сторону Сета:       — Кретин.       Гордон уже было кинулся на него еще раз, но был остановлен грубо отдернувшим его за плечо Мэтью. Сам Веснински же получил тяжелый подзатыльник от Ваймака.       — Заткнись.       Кевин протестовал по поводу прекращения террора команды, вот только тренер даже не смотрел в его сторону, в отличие от самой команды, которая наградила Дэя расстроенными взглядами, напротив протестующие против возобновления.       В раздевалке и душевых стояла гнетущая тишина. Никто не решался нарушить это молчание, въедающееся в голову, тело, кости, ломившее их. Даже Ники, к постоянной болтовне которого Нат уже привык, молчал, опустив плечи. Только лишь были слышны тяжелые и злобные вздохи Сета. Нат так же слышал звук ужасного скрипа злости собственных зубов — очередная попытка сдержаться и не открывать рот. Губа его была безжалостно разбита, на скуле явно проявится кровоподтек.

***

      Веснински первее всех выбежал из мужской раздевалки и теперь стоял, карауля под дверьми раздевалки девушек, всунув ладони в карманы любимых черных рваных джинс. Он буравил глазами пол, покрытый мелкими отпечатками лисьих лапок, и пытался понять, зачем и почему принял такое решение. Только он уже собрался свалить по-тихому, сделав вид, будто ничего и не планировал он вовсе, как дверь открылась и коридор наполнился звуками девичьего смеха. Рене, Дэн и Элисон вышли, что-то оживленно обсуждая — вечерний киносеанс, как понял он из отрывков их разговора — а, завидев Натаниэля, натянули на лица бесстрастное выражение. Только лишь Уокер ободряюще ему улыбнулась.       Нат двинулся к ним. Капитанша «Лисов» сложила руки на груди.       — Я, кажется, немного испортил вашу тренировку. Прости, кэп. Не то что бы я специально…в общем, ничего личного.       Даниэль вздохнула, ее поза стала расслабленной — видимо, поняла, что Нат пришел с миром. Она смерила его оценивающим взглядом, не понимая, из какого же теста он сделан.       — Ты неплохой игрок, даже отличный. Но на поле от от тебя было бы больше пользы, если бы ты считал себя частью команды «Лисов», а не «Воронов». — с укором произнесла она и покачала головой. — Ты воспринимаешь нас как своих врагов, забывая, что мы команда.       Не очень-то «Лисы» его принимают, вообще-то.       Натаниэль не нашелся, что ответить, а потому просто пожал плечами. А чего они, собственно, хотели? Вряд ли у них вышло бы хотя б чуть-чуть понять его или того же Кевина. Даниэль положила руку ему на плечо:       — Извинения будут приняты, когда в моих руках окажется ведро мороженого. А лучше бутылка виски. — подмигнула она. На прощание она похлопала его по плечу, и девушки удалились.       Дэн не то чтобы нравилась Нату: он ее уважал. Она так отчаянно билась за «Лисов»; отстаивала свою команду; вкладывала душу в то, чтобы заставить «Лисов» двигаться вперед; искренне верила в их успех, хотя Пальметто был неизменным аутсайдером действующего дивизиона. Она казалась ему…хорошей девушкой. Сильной. Стойкой. Он улыбнулся ей вслед.

***

      Там, внизу, на парковке шло удивительно оживленное движение: машины приезжали и уезжали, люди сновали туда-сюда, группки студентов, задорно смеясь, шли в сторону студенческого парка при университете, слащаво-милые парочки выглядели такими счастливыми, что становилось тошно. Он отвернулся от открытого окна и сделал еще одну затяжку. Пахло сигаретным дымом и теплом улицы. Веснински сидел на подоконнике в наглой, вальяжной позе: уперевшись одной ногой в стену возле оконной рамы, другая свисала с подоконника, парила в невесомости, а локтем Нат опирался на колено. Жанни написал ему, что Рико после уже второго побега игрока, собственности, особенно озверел. Натаниэль вполне красочно мог себе представить Морияму, ведущего себя как маленький капризный ребенок, у которого отобрали игрушку. У парня кольнуло сердце.       Держись, Жанни. Я вытащу тебя оттуда.       Внезапно оглушительно хлопнула дверь в их с Сетом и Мэтью блок, и оттуда показалась разъяренная Элисон. Она остановилась, сжала руки в кулаки и набрала полные легкие воздуха. Нат просто молча раскрыл пачку сигарет и протянул девушке. Та взглянула на него с сомнением, но сигарету приняла.       — Проблемы? — спросил он безучастным голосом, кивнув подбородком в сторону несчастной двери.       — А что, не видно? — огрызнулась Рейнольдс.       «Скорее не слышно» — подумал Натаниэль, но вслух ничего не сказал, только неопределенно дернул плечом. Веснински заметил, что Элисон уперлась взглядом в наручные часы на запястье Ната. Парень ухмыльнулся, не обращая внимания на возникшую в губе боль.       — Понравились?       — Это лимитированная коллекция. Экземпляров по пальцам одной руки пересчитать можно. Как урвал?       Нат вздохнул:       — Подарок от одного очень богатого дяди.       — Неприлично богатого, я бы сказала. Кто он тебе?       Нат хотел уже махнуть рукой, дескать, неважно, но дверь вновь хлопнула: в этот раз из нее вынырнул Сет. Увидев вместе Элисон и Натаниэля, он обозлился еще больше, его лицо приобрело какие-то искривленные, некрасивые черты.       — Какого хера ты здесь забыл? — рявкнул он.       «Что, опять по лицу получать?» — подумалось рыжеволосому парню, но Рейнольдс неожиданно и спокойно, хотя при этом стойко и с нажимом, произнесла:       — Успокойся.       — Его защищаешь, да? — он вновь открыл рот, чтобы продолжить, но Нат не дал этого сделать.       — Заткнись, чтобы лишнего не наговорить. Пожалеешь. — пророчески произнес он.       — Тебя это ебать не должно, мудак.       Натаниэль только лишь пожал плечами и приподнял руки ладонями вверх. Ему и правда не было до них никакого дела.       — Он прав, Сет. Следи за языком.       Упомянутый сжал руки в кулаки. Вздохнул. Развернулся на пятках и ушел. Элисон посмотрела ему вслед таким взглядом, в котором мелькал яркий, бурный и обширный спектр эмоций: была в нем и печаль, и раздраженность, и злость, и жгучая обида, и эта колющая сердце усталость.       — Помощь нужна? — спросил он скорее из вежливости, нежели действительного рвения помочь.       Элисон бросила на него презрительный взгляд.       — Себе помоги.       Ну нет так нет. А по парковке все еще сновали счастливые студенты… Нат покинул свой насест.

***

      В Эдгаре Аллане действует парная система: каждый игрок должен работать исключительно с кем-то еще. Все достижения или, наоборот, недостатки и промахи делятся на двоих. Поступая в «Вороны», человек больше не был индивидуальной личностью — механизм «Воронов» был создан определенной строгой системой, они жили в соответствии с ней, были единым мозгом. И даже на факультет можно было поступить только если на нем уже учится или будет учиться кто-то из команды. Так, из-за желания великого Кевина Дэя обучаться истории, Натаниэль тоже должен был посещать занятия по историческим наукам. Переходя в Пальметто, Нат не удосужился изменить учебный план и, зайдя на университетский портал, просто вбил привычное ему расписание.       Кевин Дэй был второкурсником и старше Веснински на целых два года, вот только обучались они на одном курсе — Эдгар Аллан благополучно скрыл его возраст, точно также как и Жану, и в свои восемнадцать лет Натаниэль обучался уже второй год, хотя в действительности должен был только подавать документы. Поэтому, сидя на паре по истории Соединенный Штатов Америки, он не удивился ошалелому взгляду Кевина.       Он остановился на пороге аудитории и затравленно смотрел на низкорослого рыжего парня на последнем ряду. С места он сдвинулся только после того, как уже четвертый студент в него врезался и обругал трехэтажным матом. Тогда-то Дэй и опомнился. Его лицо исказилось от злобы, страх исчез. Он стремительно двинулся к Нату, сел рядом с ним и зашипел на ухо по-французски:       — Что ты здесь делаешь?       — Где? — невозмутимо спросил Веснински. — На паре? Учусь, как видишь.       — Нат. — с нажимом протянул Кевин. — Не прикидывайся идиотом.       — Что?       — Нат! Какого хера ты забыл в Пальметто?       Натаниэль упрямо не смотрел в его сторону, сосредоточившись на лекции преподавателя. Кевин же неотрывно пытался прожечь в его щеке дыру.       — Учусь, играю. В чем проблема?       — В Пальметто?! — Дэй воскликнул слишком громко, и парочка студентов обернулись в их сторону.       Нат все так же делал вид, будто его очень интересует война за независимость. Глупо, наверное, выглядит. Он всегда учился с натяжкой, и многие преподаватели закрывали глаза на его оценки из-за того, что он спортсмен. Нат пожал плечами.       — Решил сменить округ.       — Да, конечно, и поэтому ты выбрал команду неудачников. — Натаниэль упорно игнорировал бывшего друга. — Нат!       — Сука, да не произноси ты мое имя, крыса.       Кевин отшатнулся от него.       — Крыса?       — Да, крыса. — Веснински наконец обратил на него внимание, но его глаза имели такое убийственное выражение, что Дэй уже пожалел о своих попытках привлечь его внимание. — Крысы трусливо сбегают с тонущего корабля. Ну, тебе виднее. — он был готов плескаться ядом до тех пор, пока вся аудитория не растворится от извергаемой им кислоты.       Дэй опустил голову. Пыл его поубавился.       — Ты здесь, чтобы вернуть меня в «Вороны»?       Нат засмеялся во весь голос. В этом вопросе не было ничего смешного, но этот горький истерический смех так и вырывался из его нутра. На него косо глянул преподаватель, требуя тишины, и парень закрыл рот ладонью, больно впиваясь пальцами в кожу на щеках.       — Мир не крутится вокруг тебя, Дэй. А теперь отъебись.       Оставшееся время пары Кевин молчал и не решался еще раз заговорить, но отсаживаться не стал, только изредка находил смелости посмотреть на рыжего парня как-то печально. О чем он сожалеет?       Не то, чтобы Нат был сильно зол за этот дэевский побег. Наоборот. Кевин был относительно свободен, и Натаниэль был бы рад за него. Искренне. По-настоящему. Но не тогда, когда тот просто пропал, а про сломанную руку, уход из «Воронов» и переход в «Лисы» Наианиэль и Жанни узнавали от тренера Мориямы, разъяренного Рико и выпусков спортивных новостей. Позднее Дэй и вовсе сменил номер, а с ними не желал иметь более ничего общего. Обида намертво засела в сердце Ната. Почему? Почему не сказал ничего? Разве Нат это заслужил? Чем? Но язык отяжелел, стал каменным и не поворачивался сказать об этом, спросить, показать эту слабость. Он только стиснул зубы до скрежета.       — Как там Жан? — спросил Кевин, когда по окончанию пары неконтролируемый поток студентов хлынул в коридор.       Веснински одернул руку, за которую схватился Кевин.       — Ненавидит тебя.       Лицо Дэя исказилось. Пожалуй, стоило бы промолчать, не уродовать покерфейс Кевина этой гримасой страдания, не ранить его уже раненное сердце. Не получилось.       Тысячи фраз, о которых он когда-то жалел, взяли в руки ножи.       Тысячи фраз режут шею, сердце, душу — нежно-нежно.       А из тысячи ран текут тысячи фраз, о которых он еще пожалеет.

***

Настоящее время

      Скрип. Откуда-то справа. Шаги. Тяжелые. Мужские. Кто это? Он в безопасности? Нет? Что делать? Куда бежать? Чем отбиваться? Нужно поискать что-то тяжелое. Веснински резко подскочил на диване, и тот, когда матрас под тяжестью веса прогнулся, издал громкий стук и подозрительный треск.       — Веснински, блять да кто ж так пугает?! — точно. Он в квартире тренера «Лисов».       Облегченно выдохнув, Нат тихо и с хрипотцой сказал:       — Простите, тренер.       Ваймак, уронивший какие-то бумаги на пол, цокнул языком, махнул рукой и, направляясь на кухню, пробурчал:       — Завтракать пошли, причина моего инфаркта.       Он оглядел пол, усыпанный разлетевшимися бумагами настолько, что темный ламинат едва просматривался. Не утруждая себя их собиранием, сгреб ногой в сторону и уже окончательно свернул в дверной проем, ведущий к кухне. Натаниэль медленно приходил в себя и потирал ладонями лицо. Встав, проверил диван, надавив на него кулаками и прислушиваясь — не сломалось ли чего. Не хватало еще и этого. Помимо того, что каким-то хером он оказался у тренера, ночевал у него, так еще и диван поломал бы. Да Нат бы точно от стыда сгорел перед этим мужчиной.       Ваймак в глубине, там, на самом-самом дне его скудной души вызывал страх и подозрение: мужчина, довольно незнакомый, возрастом идентичным с его отцом, со своей личной трагедией за спиной, с широкими плечами и тяжелой рукой. Но головой Нат понимал: Дэвид Ваймак — это человек, готовый взять под свое крыло, принять и с особой силой защищать любого брошенного и отвергнутого жизнью щенка, такого как и сам Веснински.       Натаниэль, стыдливо опустив глаза и ссутулив плечи, поплелся вслед за хозяином квартиры. Тот во всю крутился над печью, а по кухне витали какие-то приятные носу запахи. Запах. Вот еще одна причина натаниэлевского стыда. Он чувствовал запах собственного пота, въевшегося в ткань белой футболки. С легкостью можно было догадаться, что спать он лег, душа не посещая. Глядя на то, как Натаниэль пытается сжаться до размеров атома, постоянно поправляя или натягивая футболку, Ваймак хмыкнул.       — Я пытался тебя переодеть или хотя бы джинсы с тебя снять, но ты драться удумал. Пяткой мне вон по лбу зарядил. — о боже. Нет-нет-нет.       Вот почему его ноги были одеты лишь наполовину. Веснински казалось, что еще немного, еще хоть один взгляд от тренера или новые подробности ночи, и от стыда он сгорит настолько, что растечется грустной лужицей под столом. Вот как, как, его угораздило-то? Что он вообще забыл у тренера? Не пришел же он, потому что в общаге соль закончилась. Натаниэль схватился за кудрявые рыжие волосы и легонько потянул их, не особо сильно, но достаточно, чтобы привести мысли в порядок и ухватиться за этот мир. Тело так же ломило. Голова умирала, словно все барабанщики мира одновременно устроили сольный концерт где-то там внутри его черепа. Горло и рот сушило до кашля. Язык неприятно прилипал к верхнему небу. Глаза разъездало, как будто в них брызнули чем-то химическим для уборки дома. Но говорить об этом тренеру Нат и не думал. Вот еще. Он итак чувствовал себя паршиво, находясь здесь. Ну какой же идиот.       Его самобичевания прервал Ваймак, звякнув тарелками о стол. Натаниэль перевел взгляд на их содержимое: по два жареных яйца и порции еще более зараженного бекона. Рядом с тарелками материализовались кружки черного чая. «Английский завтрак» — понял Веснински и мысленно застонал. Он был готов в колени броситься этому мужчине, а себя ненавидеть до конца своих дней, до последнего вздоха. Веснински абсолютно не любил английской кухни, но тренеру он бы ни за что в этом не признался, скорее наоборот — заставил бы себя полюбить типичные брекфесты. Видя как старается Ваймак, Веснински понял, что на душе у него скребут кошки. Мужчина заметил британское произношение его английского и посчитал, будто Натаниэль во всем ближе к британской культуре. Нат хотел застрелиться.       Он жевал яичницу, пытаясь понять, в какой же момент своей никчемной жизни он перестал быть каменным обладателем ледяного сердца, с замком из сотни скважин и пин-кодом вдобавок, в какой момент он стал мягче и позволил себе испытывать хоть что-то, даже отдалено не понимая своих чувств. Веснински не понимал, почему, но явно хотел обратно зачерстветь. То, как он сжимал вилку — с особым усердием, до побеления кожи, — привлекло внимание Ваймака, однако тот истолковал это действо по-своему.       — Проблемы с парнями? — осторожно поинтересовался он, имея, очевидно, в виду компанию Эндрю, Аарона, Ники и, что было наиболее удивительным для Ната, Кевина, — «монстров», как их называла Элисон. — Мы можем их приструнить.       Приструнить? Эндрю? Нат не совсем разбирался в личности Эндрю и его взаимоотношениях с тренером, однако был уверен, что это не поможет. Только лишь усугубит, разожжет интерес, и на плечи Натаниэля упадет еще один огромный камень проблем, и имя ему будет — заебистый и неповторимый Эндрю-псих-Миньярд. Нет.       — Нет, все в порядке. — выдохнул Нат. Разберется. В «Воронах» бывало в сотни раз хуже, но он выбирался. И сейчас справится.       — В порядке? Уверен? Ты позвонил мне среди ночи и попросил забрать тебя из Колумбии, никакущий, ничего не хотел объяснять мне, впрочем ничего и не изменилось, брыкался, дрался и воду постоянно глыкал.       Натаниэль резко взялся за край стола. В голове понемногу стало проясняться. Вот он, Ники, его фальшиво-дружелюбные уговоры поехать с ними «оторваться». Мол, хотят познакомиться. Как же. Резкий отказ. Грустное-грустное выражение глаз, «Натаниэль, так надо. Иначе Эндрю…»…       А вот и воспоминание о самом Миньярде. Его нездоровая улыбочка, маниакальная, во все тридцать два зуба. Угрозы. Блестящее лезвие ножей. Отцовский оскал. Палец на бьющейся артерии.       — Ты мне не нравишься. И Кевина ты пугаешь.       — Да что ты? И чем же это я напугал Кевина?       — Понятия не имею. Но ты…действительно подозрительный тип…разок не так рыпнешься — глотку вспорю.       В подтверждение своих слов он тогда метнул нож в стену недалеко от бедра Натаниэля. Хотел напугать. Ох, как же Эндрю тогда обманулся. И как же лоханулся Веснински. Потому что нож не впечатался, воткнувшись, в стену — Нат перехватил его в воздухе, раскрутив и перебросив обратно владельцу. Смотрел на него блондин тогда испытующе, оценивающе, обещая — неизвестно что, но явно ничего хорошего.

***

Некоторое время назад…

      Когда Нат уезжал, Бойд смотрел на него дикими, беспокойными глазами.       — Давай я разберусь, и ты туда не поедешь? — надрывался Мэтт.       Мэтью оказался добрым и дружелюбным парнем, хотя глядя на эту махину, Натаниэль ожидал совсем иного. Подружились они, если вообще можно так сказать, после того, как Мэтт едва не перешел на конфликт силы. Стоило Нату просто спросить, какое мороженое и алкоголь любит Даниэль, как Мэтью взъелся, стал нападать, и Нат еле-еле успел объяснить ему ситуацию. Сет угорал, словно смотрел какую-то дешевую комедию, — с банкой пива в руках и глубокой тарелкой чипсов на общажной кровати. Позднее Бойд долго извинялся, болтал обо всем и ни о чем, и даже Сет оказался не таким уж и придурком. Ну, самую малость все-таки было.       — Мэтт, я разберусь. Ничего критичного не произойдет. — отбивался Нат, не до конца осознавая, что кто-то хочет за него вступиться. Обычно это он бросался во все тяжкие, дабы защитить своих близких.       — Ты не знаешь Эндрю! — все не унимался тогда высокий темнокожий парень.       — Не надо меня недооценивать.       Мэтью смотрел на него скептически.       — Ты свою драку с Сетом со стороны вообще видел?       Натаниэль вздохнул. Ну да, драться он не умел. Зато всегда был вооружен и знал, куда бить, чтобы человека ранить достаточно, но не настолько, чтобы тот умер.       — Мэтт, — настойчиво повторял он. — все будет хо-ро-шо. Не очкуй.       Однако, несмотря на все уговоры и уверения, Ники, ждущего в дверном проеме, парень не отпустил Ната, пока не записал ему свой номер и не заставил выдавить обещание, что в случае чего Веснински обязательно попросит его помощи. Только после этого Нат двинулся к Хеммику, потом к машине.       — Где тачку угнали? — спросил тогда Нат. Ники прыснул.       — Свою-то видел? Вложили бабки с денег, что выплатили после смерти матери Аарона. А ты откуда Рэнж Ровер взял?       — Не важно.       — Вообще-то так нечестно, я тебе ответил.       Ники надулся и говорил с обиженной интонацией, но почему-то Натаниэлю было совершенно плевать на обиды парня. Да и историю про смерть Тильды Миньярд Нат прекрасно знал задолго до перехода в «Лисы». Николас тогда все-таки быстро оттаял, и вновь начал болтать про какой-то новый фильм и актера в главной роли.       И теперь Натаниэль сидел, зажатый на последних сидениях, под непрекращаемую перепалку Эндрю и Ники о том, подходит ли этот самый актер на свою роль. У Ната сложилось впечатление, что Эндрю спорит только ради спора — позлить кузена, поиграть на его нервах. Веснински не удивился бы, узнай он, что Миньярд этого фильма вовсе не смотрел. Аарона явно бесило что-то в поведении близнеца, нахождении рядом новенького и даже в пейзаже за окном. В причине такого гадкого настроения Натаниэль разбираться не желал — тем более что его, в общем-то, оскорбляло то выражение лица, с которым «нормальный» — нихуя не нормальный — близнец отдергивал руку при случай соприкосновении с Натом. Аарон каждый раз кривился, словно к нему прикоснулся бездомный, притом покрытый грязью и отходами. Кевин изредка кидал на Веснински взгляды через зеркало заднего видения, однако Натаниэль искусно делал вид, что не замечает их, постоянно пялясь на свои красные конверсы. Он не знал, почему так отчаянно игнорировал Дэя, не желал с ним как-либо пересекаться и разговаривать. Терпел только лишь тренировки, но на большее его сил не хватало. Каждый раз, видя лицо Кевина, этот взгляд побитого щенка, которым он ежедневно одаривал Веснински, Нату хотелось раз за разом бить и бить его по этому лицу, кричать до боли в горле, до потери голоса, хотелось сжаться до микросостояния и просто быть в тишине. Зачем Кевин его так мучает?       Первым делом странная компания решила посетить какое-то убогое заведение, где явно уставшая официантка принесла им мороженое и что-то, спрятанное под салфетками. Нат понял все моментально. Ники покрутил пакетиком возле его лица.       — Будешь?       — Не принимаю. Ничего. И вообще я категорически против всей этой темы. — пытаясь сдержать разочарование в голосе, произнес он.       — Да мы тоже не принимаем. — Натаниэль покосился на пакетик с запрещенным содержимым в руках Хеммика. Ники принялся усердно объяснять: — Это крекерная пыль. Она почти безобидная. Мы начали ею баловаться только чтобы Аарону было легче бросить тяжелые наркотики.       История Натаниэля не тронула, а вид Эндрю, засыпавшего себе весь рот порошковой дрянью, и вовсе вызвал отвращение. В любом случае, вряд ли Аарон оскорбится, если Веснински не станет его в этом поддерживать.       — Я все равно в отказ. — упрямо повторил он.       — Как знаешь. — пожал плечами Ники, раскрывая свою порцию.       Люди в заведении были до ужаса подозрительными на вид, и теперь парень понимал, почему. Его взгляд зацепился за Дэя, который, в свою очередь не стал отказываться от «пыли». Если бы можно было описать звук бьющегося мира внутри человека, то это был бы тот звук, что звучал в ушах и голове Ната. Он смотрел и смотрел на Кевина, своего сокомандника, бывшего друга, и чувствовал ужасную помесь разочарования и злости. Кевин. Кевин не против приупотребить. Что уже тогда говорить о «Лисах»? Нат сжал кулаки и отвернулся. Окей. Ему должно быть все равно. Только сердце почему-то отбивает непривычно быстрый ритм.       Следующим пунктом пребывания разношерстной компании был неплохой клуб. Именно неплохой — хуже, чем те, в которых бывал парень, но явно лучше того убогого кафе с мороженым. Люди в нем на вид были самые обычные, ничего примечательного в них не было. Парни и девушки преимущественно молодого возраста громко смеялись, танцевали, выпивали — в общем, ничего необычного. Вот только расслабляться все равно нельзя было: среди самых подозрительных людей в этом клубе числилась только компания, в которой пребывал сам Натаниэль. Первым делом парень собрался в уборную, но прежде его остановил Эндрю.       — Эй, птичка! Что пить будешь? — облокотившись о плечо Ники, усевшегося на диванчик в vip-зоне — откуда у них деньги на vip-зону? — протянул приторным голосом Миньярд.       Натаниэль задумался. Выпить означало бы остаться незащищенным перед Эндрю. Потерять контроль, координацию и возможность обороняться. И самое главное — следить за своим языком.       — Что угодно, что не содержит градуса.       — Ну это совсем по-детски! — возмутился Хеммик. Он смотрел на Веснински с приподнятыми бровями, в то время как Нат не отрывал взгляда от Эндрю, который испытующе выглядывал что-то в лице Натаниэля.       — Ты нас боишься? — смешинка в голосе Миньярда слышалась отчетливо, а пока он задавал вопрос, корпус его потянулся ближе к Нату, как-то угрожающе, пугающе.       — Я не пью. — ложь, однако истинных мотивов раскрывать никто не собирался.       — Дохера спортсмен что ли?       — Смешно.       Эндрю пялился на него, ожидая продолжения бессмысленного диалога или, может, каких-то других объяснений, а как понял, что ни того, ни другого не будет, засмеялся и молча двинулся к бару. Натаниэль тоже двинулся, но в сторону мужского туалета, а не барной стойки.       Внутри парень умылся ледяной водой, с особым усердием растирая щеки. Оперевшись на раковину, стал вглядываться в зеркало из-под мокрых светлых ресниц, находясь в раздумьях. Он ходит по тонкому лезвию, в принципе пребывая в компании Эндрю. Постоянное напряжение нельзя ослаблять ни на секунду — шаг, и он летит в пропасть, потому что Миньярд не упустит шанса ударить в незащищенное место. Веснински поправил кожаную куртку, протер мокрое лицо бумажным полотенцем и уже собирался выходить из уборной, как на его плечо упала чья-то тяжелая рука.       — Эй! — Натаниэль вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял незнакомый ему громила, буквально рама два на два метров. — Ты же этот…ну этот…       — Да-да, он самый. — Нат попытался скинуть его руку, дернув плечом. Он не знал действительно ли этот парень узнал его или же просто обознался.       — Да стой же ты! Я это…фанат «Воронов»! — Натаниэль больше не играл за эту команду, однако сообщать об этом пока не собирались. Оглашение этой новости планировалось на матч «Лисов» с «Шакалами», дабы произвести наибольший эффект на зрителей.       — У меня некоторые проблемки, прости, бежать пора.       — Проблемы? Помочь? Я с кем угодно разберусь…только это… — он наклонился на уровень низкого роста Веснински. — …ну короче автограф можно?       Натаниэль задумчиво оглядел незнакомого громилу. Помощь такого мощного парня ему бы пригодилась, очень даже.       — Где расписываться?       — Да вот прямо на руке! — он засучил рукав своей черной водолазки до локтя. Натаниэль достал из внутреннего кармана гелиевую ручку и размашистым почерком оставил свою подпись на смуглой коже фаната.       — Тебя как зовут? — поднял голову Нат.       — Майкл! — парень улыбался во все тридцать два зуба, радость от него исходила во все стороны, и внешне в этот момент он напоминал счастливого ребенка. — А ты Натаниэль! Я знаю!       — Рад знакомству, Майкл. И все-таки мне нужно идти. — Нат пожал ему руку.       — Конечно-конечно! Обращайся если что! — эти слова Майкл кричал уже вслед уходящему Веснински, который стремительно направлялся вон из уборной.       На выходе его уже поджидал Кевин, сложив руки на груди и прислонившись спиной к стене. Он подлетел к парню, как только приметил того.       — Тебе еще что? — огрызнулся Веснински.       — Не будь сейчас таким колючим. Эндрю, он…он тебя сюда привез, потому что проверить хочет…       — Да я понял, что нихуя не подружиться. Это все? — Натаниэль гордо задрал подбородок.       — Нат…       — Сам справлюсь, Дэй. Беги, пока Эндрю не заметил твоего отсутствия.       По возвращению Натаниэль заметил, что за столиком остался только «нормальный» Миньярд. Он присел, коротко взглянул на Аарона. И все-таки близнецы внешне не были идентичными, и дело даже не в таблеточной улыбке Эндрю. В сравнении с Аароном, другой Миньярд был крепче по форме, шире в плечах, да и просто имел большее количество мускул. В то время как глаза Аарона имели совершенно другое выражение — более живое, что ли. Но дико уставшее.       — Что? — спросил Аарон, видимо, заметив, что Нат на него смотрит.       — Где все?       — Эндрю ушел за напитками, Ники кого-то подцепил и ушел танцевать, Кевин хуй знает. — равнодушно отозвался Миньярд.       — А ты почему здесь один?       — Какая нахуй разница.       В интонации и лице «нормального» близнеца явственно читались раздражение и пренебрежение. Чем же это Нат так ему не нравится?       — Просто интересуюсь.       — Ну значит просто отъебись. Пообщайся лучше с Ники.       — Да что с тобой такое? С подружкой не задалось? — Аарон злобно зыркнул на него, и парень понял: попал прямо в точку. — Что, Эндрю прознал? Попробуйте встречаться в библиотеке, сомневаюсь, что твой братец вообще в курсе, что такое книги.       — Судя по отсутствию у тебя мозга, ты тоже не в курсе.       — Чего это вы тут раскудахтались? — спросил внезапно появившийся, запыхавшийся Ники. Ответом ему послужило молчание.       Вскоре вернулась и оставшаяся часть компании, и на столике материализовались напитки. Натаниэль взял последний оставшийся стакан и понял, что на него взяли обычную газировку. Отлично. Вот только сразу он пить не стал, хотя и чувствовал на себе пристальный взгляд Эндрю. Нат следил за состоянием льда в стакане и не мог понять, что же его так настораживало. А когда понял, грудную клетку сдавило. Лед не всплывал. Это могло означать лишь то, что в его стакан что-то было подмешано.       — Ну и что это с ним? Как придурок на этот стакан пялится. — Аарон перешел на немецкий.       — Понятия не имею. Эндрю? — но Эндрю молчал, не спуская глаз с Ната.       Натаниэль же, в свою очередь, нашел глазами притихшего Кевина. Приподнял свой стакан, указал на него взглядом и спросил по-французски:       — Что здесь? — краем глаза он заметил как переглянулись братья. Кевин словно бы врос в диванчик.       — Я не знаю. — сжатая челюсть Ната, злой взгляд или побелевшие пальцы, сжимавшие стакан — неизвестно что, но что-то из этого довело Дэя до паники в голосе. — Только не сопротивляйся, слышишь? Иначе хуже будет.       Не сопротивляться? Что? Да пошли все нахуй. Музыки Натаниэль больше не слышал, в ушах стоял один шум. Он хотел встать и просто молча свалить с этого клуба и больше никогда не появляться в этой компании. Эндрю толкнул Кевина локтем.       — Ке-евин, перевести нам не хочешь?       — А ты? — со злостью в голосе вклинился Нат.       Эндрю ему лишь улыбнулся, а Кевин принялся что-то тихо ему говорить. Злость закипала в венах. Нату казалось, что стакан в его руках вот-вот лопнет. Музыка в клубе только лишь отдавала глухой вибрацией, которая только подливала масла в огонь. И он не выдержал. Резко встав, Веснински дернул рукой, и все содержимое стакана полетело на не ожидавшего подобного расклада Миньярда. Все притихли, ошарашено переводя взгляд с Ната на близнеца.       Эндрю, весь мокрый, со скатывающимся со светлых волос льдом, как-то меланхолично себя осматривал и смеялся.       — Ну и что это значит, птичка? Ты не ахуел ли? — все еще посмеиваясь, вопросил облитый близнец.       — Я понятия не имею, что ты туда подмешал, но можешь смело подавиться этим. — почти прорычал Веснински.       Схватив со стола свой телефон, который до этого выложил из заднего кармана джинс, он почти выбежал в целую гущу танцующей толпы, пробираясь через них. Он не сразу заметил, что Ники последовал за ним. Нахождение Хеммика рядом выяснилось только когда тот схватил Ната за плечи и попытался остановить.       — Хули тебе надо?       Ники вздохнул: — Ты прости Эндрю. Он просто не очень доверяет чужакам. Хочет типа удостовериться в безопасности.       — Да мне плевать на его интересы. Хочет узнать кто я и что я — пускай спросит, а не пичкает меня наркотой.       — Это Эндрю. У него жесткие методы. — пожал плечами Ники, словно это было как само собой разумеющееся. — Давай-ка лучше отвлечемся?       Ники потянул его в самый центр танцпола. В перерывах между танцами и громкими басами ритмичной музыки, он болтал про всякую ерунду: то про девочек из команды, то про своего парня Эрика, то про Кевина, то интересовался о его жизни в «Воронах», семейном положении и ориентации. Натаниэль оказался дезориентирован. Громко, было очень громко. Вокруг огромные количество людей. Болтовня Ники. Внимание рассеивается. Хеммик его целует. Стоп, что? Николас его поцеловал? Нат хочет отодвинуться, толпа свистит, поддерживая, он бьет парня по плечам, и чувствует по рту тошнотворно сладкий вкус… С еще большим отчаянием он пытается вырваться, но Ники крепче. В память въедаются воспоминания: наркотик, красная помада, шелковистые волосы на лице, руки, руки везде, нет смысла сопротивляться, звук растегивающейся ширинки, томные вздохи, зажмуренные глаза, отключка. Ники отстраняется.       — Прости. — и улыбается так невинно, словно бы ничего и не делал. Черт. Черт.       Натаниэль теряется в толпе. Он хочет сбежать от Ники, и ему удается. Он прислоняется к какой-то стене — в какой части клуба он вообще находится? — и думает, пытается думать, пока в голове все мутнеет, в глазах плывет, и он перестает слышать окружающий мир. Что делать? Что делать?       В памяти всплывает образ смуглого накачанного парня. Майкл. Веснински пытается найти того глазами и только видит как к нему приближается Эндрю. Поиски становятся отчаяннее. Вот, вдалеке, взгляд цепляется за дреды, и Нат несется со всех ног к нему, расталкивая по пути толпу пьяных людей. Лишь бы успеть.       Добегая, он практически падает на руки Майклу.       — Эй, Ворон, ты чего? — недоуменно смотрит парень на него.       — Помоги. Вон тот парень. Сможешь задержать? — Натаниэль надеется, что верно указывает направление, практически не видя ничего, кроме яркого месива цвета. Другой рукой он достает из бумажника купюру и сует ее в карман джинс Майкла. Однако тот возвращает ее обратно.       — Не надо. У меня уже автограф есть, забыл? — он, кажется, подмигнул. Нат выдыхает.       — Спасибо. — и бежит, надеясь, что Эндрю задержит широкоплечий фанат.       Он запирается в кабинке туалета для персонала. Как он там оказался? Уже не помнит. Черт, черт, черт. Трясущимися руками достает телефон. Из списка контактов набирает первый экстренный номер. Недоступен. Твою мать. Звонит на второй в списке экстренных. Не берет. Куда деваться? Что делать? Звонить Мэтту? Нет. Не будет. И тут взгляд цепляется за контакт «тренер Ваймак». Он нажимает кнопку вызова. Гудок, второй, третий.       — Алло.       — Тренер, заберите меня, пожалуйста.