Битва
6 марта 2022 г., 17:01
Леголасу было достаточно сделать один шаг, чтобы оказаться между королевой и Сауроном, скользнуть вплотную к нему так, чтобы пережать в жестком захвате длинную шею. Никто больше о таком и не помыслил бы даже, но Тху не удивился, в его на миг вспыхнувших огнём глазах Леголас ясно увидел — почему именно. Саурон показал ему часть событий многотысячелетней давности близ Дол-Гулдур, тем самым признав его достойным противником.
Устраивать схватку на сороковом этаже небоскреба посреди многомиллионного города, рискуя разрушить его почти полностью, было не лучшей идеей, но это был тот момент, когда Леголас ни за что бы не отступил, зная, что у него снова есть шанс.
— Мой… драгоценный принц… — в последнем усилии прохрипел Саурон, так что его шёпот, как и тихий хруст шейных позвонков, услышали все. — Мы с тобой навечно связаны друг с другом, и ты знаешь, что эта битва не закончится никогда. Наша связь страшнее любви и слаще ненависти…
Да, Тху был силен, но поплатился, заняв молодое тело, на шее которого Леголас пережал «волшебную» точку, отчего то обреченно обмякло в его руках, уже не способное двигать руками и ногами. Голова с шелковыми рыжими волосами немного запрокинулась. Леголас понимал, к чему все идет, но у него не было другого выбора — лучше так, чем многотысячные жертвы. Да, его вечная война продолжится, и ему еще придётся объясняться с пораженно смотрящими на него членами Правительства. Но сначала ему придется допустить это.
Когда Леголас понял, что они с Аэвоном теперь почти одной комплекции, просто двигается принц иначе за счет более изящного сложения, он изложил Аэвону свой план, предусмотрительно напомнив, что он — его командир, и Аэвон обязан ему подчиняться. Дорогие сердцу глаза друга блеснули и опасно сощурились, но Леголас был настойчив, а еще в который раз осознал, что наступает тот самый момент — стоит попытаться вырваться из пасти древнего волколака. Леголас приказал Аэвону поменяться с ним одеждой и заменить его в группе, в то время как Леголас займет место Аэвона за плечом Тху. Таким образом они выводили из игры Аэвона, передавая его в руки родной группы, где ему ничего не грозило, а Леголас получал возможность лично узнать, где прячут Малиэль. К тому же все понимали, что он — единственный, кто способен справиться с темным майя.
Леголас чувствовал, что и его сила без подпитки Леса, в окружении камня, стекла и бетона с трудом может бороться со Злом. Если заставить Тху развоплотиться, то Леголас обязан проконтролировать это, чтобы не пострадали невинные люди, но слишком уж сильно он был вымотан напряжением последних лет и постоянным подавлением эмоций и сущности. Пальцы его не дрожали на изящной шее, но Леголас чувствовал, что это противоборство отнимает у него все больше сил, и ему пришлось сконцентрироваться, игнорируя то, как все сильнее темнеет в глазах, а в сердце поселяется холод, оно замедляет ход. Почувствовал это и Саурон — хищно дрогнули ноздри, остро блеснули огненные глаза. Майя решил, уходя, прихватить жизнь старого врага с собой.
— Все так же самоуверен, — раздался вдруг глубокий бархатный голос.
Леголас ощутил, будто его пальцев на шее Саурона коснулись руки, и через это соприкосновение в него потекла Сила. Подняв голову, принц смог сосредоточить поплывший было взгляд и заметил, что отец стоит за спиной Тху твердо, хоть и бледен почти до прозрачности. Больше, чем проплывающие за окном беспечные облака.
Поймав взгляд сына, Трандуил собрался, насколько мог, так, как никогда прежде за все битвы своей вечности, и сцепился пальцами с пальцами сына, объединяя силы. Отец и сын сияли видным только им Светом, словно став одним целым.
Саурон проницательно ожидал этого подкрепления, но от объединённой мощи сына и отца дрогнул. Сущность Тху неохотно разжала тиски, освобождая принца, более не пытаясь утащить его за собой, и заметалась в попытке вырватся. Все три участника схватки чувствовали, как сопротивляются: Владыка и принц удерживали Врага, стремясь как можно сильнее его ослабить, одержимое Тху тело вырывалось, стремясь сохранить максимум сил. Все трое понимали, что от того, сколько этой мощи останется, зависит, как быстро Зло сможет найти и занять новое тело, а потом и вернуть влияние в новом обличье; насколько получится оттянуть следующее их столкновение в вечности миров…
Но слабее становился не только дух Саурона, слабел и Леголас даже при отчаянной поддержке отца. Впрочем, без него принц уже давно бы погиб, не сумев противостоять духу Тьмы. Плен и боль за семью и дочь вымотали его.
— Где она? — по все более заметному черному ореолу вокруг головы захваченного Сауроном тела Леголас понимал, что развоплощение все же началось. Он знал, что больше не в силах помешать этому, но должен был использовать последние секунды жизни пристанища Саурона, чтобы узнать о судьбе дочери.
— Ищи… — задыхаясь, хохотал Саурон. Черное свечение окутало тело туманом, по форме напоминающим голову огромного волка.
В следующую секунду в охватывающую горло врага ладонь Леголаса ударило мощной черной молнией. Разряд был так силен, что Леголас, вскрикнув, разжал пальцы и отшатнулся, не упав лишь потому, что на этот раз кто-то поддержал его со спины. У кого-то из эдайн этого времени крепкие нервы, промелькнуло в голове. За время «схватки» Леголас пару раз смутно слышал звук падающих в обморок тел.
— Ищи! — злорадно рыкнула черная тень, наконец полностью сбрасывая оковы рухнувшего на пол тела.
Еще два звука падений раздалось за спиной, но поддерживаемый все тем же незнакомцем Леголас мог лишь смотреть, как черная тень взмывает к высокому потолку, пасть ее распахивается в хищном оскале, и в следующую секунду Саурон полностью растворяется без следа. Он снова сбежал, но Леголас не мог навязать ему бой. Он не мог допустить невинных жертв. Слишком мало было сил и слишком силен враг.
В звенящей тишине Леголас опустил глаза на распростёртое у его ног тело. Когда-то этот человек возможно был подающим надежды молодым художником или моделью, а может даже богатым представителем «золотой молодёжи». Одному Эру известно, почему именно это тело решил захватить Саурон, уничтожив собственное сознание юноши, заполнив его скверной своей сущностью и покинув словно сброшенное платье, лишь только понял, что очередной план захвата мира не удался. Но Леголас знал, что Саурон не успокоится. Их война вечна, все они — бессмертные воины Света и Тьмы, обреченные на бой. Однажды, в конце времён, все они сойдутся в решающей битве, но пока Саурон ушел.
— Я внушил присутствующим, что они потеряли сознание от шока. Когда они придут в себя, то не будут помнить ничего из того, что сказал Тху.
Леголас вздрогнул от звука прозвучавшего рядом голоса и оглянулся. Мальчик-секретарь с улыбкой вынимал тонкие черные линзы, и вот уже Леголасу улыбались родные зеленые глаза, а за плечи все так же уверенно поддерживали руки того, кого он когда-то сам держал на руках.
***
Аэвон медленно шел по темному коридору, с интересом рассматривая все вокруг и заглядывая внутрь встречающихся ему помещений. Груинор, тихонько шмыгая поломанным в схватке в здании Правительства носом, смотрел «Бетховена», и Аэвон вспомнил, как еще в далекой Третьей Эпохе Груинор поражал их, хладнокровно расстреливая противника из лука и при этом жалея осиротевших животных и расстраиваясь при виде сожженных врагом деревьев. Гурон азартно резался в танчики с Осбоном, миролюбиво согласившимся довольствоваться «Тигром». Традиционный соперник замкомандира, Кэллон в этот вечер снова увлеченно копался во всемирной паутине, проникая туда, куда ему надо. И неважно, хотели его там или нет. Аэвон знал, что ищет Кэллон, и, улавливая еле слышные вздохи, понимал, что тот пока так ничего и не нашел. Майер и Таэнор уже спали, и никто бы их в этом не упрекнул. Произошедшие события отняли у них особенно много сил и нервов, поболее чем самый тяжелый марш-бросок. Когда Аэвон привел братьев к пульту управления, первой реакцией был общий шок. Несвойственная боевой группе воинов эмоция впервые была прервана извне, когда появилась леди Оклендер. Аэвон невольно улыбнулся, вспоминая, как едва успел уйти из-под удара изящной женской ручки. После объяснений и коротких объятий команда включилась в привычную работу, сохраняя отточенную синхронность действий, прервавшуюся лишь с голосом младшего принца в рации: — Королева жива, убитых и раненых нет. Саурон развоплотился и смог уйти. Леголас сильно истощен. Это была бы победа, даже не смотря на то, что Врагу снова удалось уйти, если бы не одно «но»… Команда снова обрела всех своих воинов, а вот ее командир… Узнать, где Саурон спрятал Малиэль, так и не удалось. Ничего не дал и анализ его архивов и документов. Следов девочки не было. Именно из-за этого всегда спокойный Амас сейчас нещадно дубасил боксёрскую «грушу». Свой спортзал размеры штаба не позволяли, а потребность выпускать пар никуда не делась, только обострилась. Санд привычно точил боевые мечи, казалось, что отблески света на стали его успокаивают. Дойдя до следующей двери, Аэвон замер, прислонившись к косяку. Даже десять дюймов старинного добротного дерева не заглушали изматывающих душу стонов. Словно парализованный ими, Аэвон неподвижно стоял, пока дверь не открылась. Пенгон привычно убирал в пакет использованные шприц и ампулу. Наткнувшись на больной взгляд Аэвона, он успокаивающе обнял новообретенного старого друга, кивнул в полумрак комнаты, а сам ушел. Аэвона никто не винил, да и не было тут его вины. Только вот сам он чувствовал себя препаршиво. Ведь это из-за него, из-за того, что Леголас отказался издеваться над ним, Саурон жестоко наказал его. Их любимую маленькую принцессу подвергли воздействию аппарата, даже в сильно ослабленном виде почему-то лишившего ее памяти. Аэвон сдавленно вздохнул, дал себе еще несколько минут прийти в себя и вошел. Подойдя к дивану, молча присел, накрыв ладонью лежащую на одеяле с приклеенной скотчем иглой от капельницы руку. — Гроза будет, — едва ощутимо дрогнули всегда сильные пальцы. Впрочем, Аэвон и сам ощутил сбивчивый ритм пульса в венах, как всегда бывало с Леголасом накануне непогоды, начавшись когда-то в день смерти его матери. — Информация с сайтов, которую уже нашёл Кэллон, — заговорил Аэвон, отвлекая Леголаса от уверенно надвигающегося кошмара, которые накрывали его каждую грозу, — позволила выяснить, что пропал некий доктор Штраус. Я слышал это имя в Институте, а Кэллон выяснил, что он был одним из ведущих «халатов» Саурона. Кроме моего проекта он вел еще один, по которому попавшие так или иначе в руки Саурона маленькие дети возрастом не старше пяти лет подвергались исследованиям с целью определить наличие у них тех или иных особенностей и способностей. Сам понимаешь, что у Малиэль их не могли не найти. Леголас кивнул и сел, игнорируя попытки Аэвона уложить его обратно. — Я в порядке, — с досадой на свою слабость отмахнулся он и осторожно вытащил иглу. — Вы все это переслали Кириону и отцу? — спросил он и после сразу последовавшего утвердительного кивка продолжил. — Они начнут разыскивать по своим каналам, где могут быть спрятаны эти дети. Малиэль наверняка среди них. — Эктель тоже пытается что-то узнать по связям своего пэра, — успел добавил Аэвон, когда в дверь постучали. После командирского «войдите» дверь открылась, и в проеме появился обладатель шоколадного цвета облака густых волос. Эктель вошел и утонул в кресле напротив своего принца. — Я наткнулся на интересный разговор в закрытой полицейской базе, — начал он без вступления. — Двое обсуждали устранение третьего. Казалось бы, нам какое дело до мафиозных разборок, но после слов «он не угомонится, пока девчонку свою не найдет» я дослушал до конца. От тона произнесенных слов Леголас резко подобрался, а Аэвон отзеркалил, вытянувшись струной. — В общем, — продолжал Эктель, — я узнал, что какая-то влиятельная организация ищет киллера для убийства Лайонела Орофера, который в свою очередь ищет похищенную дочь. По их словам мне показалось, что мы подобрались достаточно близко, не зря же они так всполошились. — Вроде ничего особенного пока не нашли… — задумчиво нахмурился Леголас. — Кэллон два дня назад наткнулся на подозрительный адрес в Новой Зеландии, — вспомнил Аэвон, переведя взгляд с принца на побратима и обратно. — Значит, Новая Зеландия, — кивнул за всех Гурон, услышав результат разговора с Кэллоном. — Новая Зеландия, — подтвердил Леголас. Следы доктора Штрауса петляли по далёкому материку, теряясь в окрестностях национального парка Тонгариро. И именно в построенном там исследовательском посёлке был обнаружен биологический институт. Совпадение? Леголасу хотелось верить, что нет, и восьмилетний кошмар без дочери скоро закончится.***
— Еще раз обговорим роль каждого. — Леголас задернул выцветшие от лучей яростного солнца старенькие жалюзи небольшого придорожного мотеля на единственной ведущей к национальному парку дороге. Мимо и мышь не проскочит, и змея не проскользнет. — Если это те люди, которые «заказали» меня, на вас они не купятся. Поэтому мы с Аэвоном отвлекаем охрану, остальные идут в Институт. Тихо. Главное, Малиэль. Потом уже можете шуметь, сколько душа захочет и как рука ляжет. На крыше Института есть вертолет. Разберетесь, как взлететь без ключей? — Обижаешь, командир, — хмыкнул Гурон. — И сразу сообщите мне, — взволнованно выдохнул Леголас. Никто до конца не знал, что прячут стены неприметного четырехэтажного здания под вывеской «Института биологических исследований». Проводив команду взглядом, Леголас обернулся на Аэвона. — Все получится, — улыбнулся тот. Едва Гурон сообщил, что они на месте, внушительных размеров джип с грохотом протаранил мощные деревянные ворота, что ограждали выделенную Институту территорию. Аэвон лихо снес будку охранника на въезде (самого парня предусмотрительно выманили из нее важным телефонным звонком), с удовольствием разнес внушительной высоты поленницу, захватив несколько штук, притащил их под дверь главного входа — и своего добился. Рация пока молчала, и два друга привычно встали спина к спине, как было всегда в далекую Третью Эпоху, пока приходилось сражаться со злом. Леголас на мгновение прикрыл глаза, вспоминая это ощущение Аэвона за спиной и чувство уверенности, которое он больше ни с кем не испытывал в такой же степени. Сердце тут же затопила волна обжигающей праведной ярости, и Леголас, открыв глаза, уверенно отбил первый направленный на него удар. Нападавшие охранники оружие не применяли, наверняка, проинструктированные не привлекать внимание лишним шумом, зато подручные средства шли в ход в богатом ассортименте. Это были и уже знакомые Леголасу и Аэвону шокеры, и кастеты с шипами, и длинные гибкие дубинки. Одна из них настигла Леголаса, ударив под колено, когда он падал в подсечке, чтобы оттолкнуть охранника, попытавшегося достать Аэвона шокером. Коротко вскрикнув, Леголас вернулся в схватку, но потревоженное колено стало подводить — в этом мире способности к быстрому исцелению они тоже лишились; стали не такими, как эдайн, во врачах не нуждались, но прежней скорости излечения уже не было. В какой-то момент Аэвон был связан боем сразу с тремя противниками, и Леголас, не сумев в очередной раз увернуться, оказался в тисках стиснувших его горло рук. Охранник замахнулся, чтобы ударить кастетом по лицу, и вдруг долгожданно зашипел наушник: — Командир, мы на крыше, — голос Гурона давно не был таким довольным. Тут подоспел Аэвон, «позаимствованной» у кого-то дубинкой сшибая с ног противника своего принца. А рация вдруг снова ожила, на этот раз тревожно захрипев множеством голосов, звуками отчаянной возни или борьбы. И вдруг эфир взорвался: — Командир, лови ее! Вздрогнув, Леголас резко поднял голову вверх. Пока Аэвон заканчивал с оставшимися недобитыми охранникам, маленькая точка на фоне ослепительно голубого неба стремительно увеличивалась, приближаясь. Забыв про адскую боль в колене, Леголас бросился, раскидывая руки, чтобы поймать. Сквозь второй раз за вечность застилающие глаза слезы он видел другие глаза, что снились ему все эти годы бессонными ночами, а сейчас опять смотрели наяву. Мир вокруг перестал существовать, была только та, которую он должен поймать.
