he's not a witch

timbaland — apologize

Доверия хрупкая штука, не так ли? Действительно тяжело завоевать его, и так легко потерять. Хосок, после того случайного знакомства с деревенским мальчиков в лесу, вообще разучился людям доверять. В сердце была огромная дыра, которая все никак не хотела зарастать. Никто никогда не смог больше завоевать его доверие. А Юнги ведь смог. Ворвался в его жизнь, словно ураган, снося всё и всех на своём пути, попросил о помощи, заставил почувствовать себя нужным, а потом и любимым. Жаль, что Хосок этого всего не помнит. Мы строим свои воспоминания с самого первого нашего вздоха и до самой смерти. Именно воспоминания определяют человека. Из-за некоторых мы страдаем, благодаря некоторым находим силы, чтобы жить. Человек не может без воспоминаний. Так было бы неправильно. Было бы неправильно не помнить свою мать, что кормит и заботиться о тебе. Неправильно забыть первого друга, который заставил улыбнуться. Печально забыть человека, который дарил столько тепла и заботы, преподнося в жизнь смысл. Но чародей не помнит принца от слова «совсем». Не помнит его глубокого взгляда, белоснежной кожи, шелковых волос, ласковых касаний. Не помнит тайные поцелуи, не помнит объятия. Вообще не помнит, кто такой Мин Юнги. Но сердце рвётся. Отчаянно хочет быть рядом с этим незнакомым человеком. Хочет, чтобы тот не уходил. Сердце знает, с кем ему было хорошо. Сердце, в отличие от Хосока, помнит. Именно поэтому Хосок согласился остаться во дворце, хотя бы до того момента, пока окончательно не поправится, не встанет на ноги, чтобы уйти к себе домой. Но уходить, вроде как, не хотелось (?). Он не знал. Юнги вернул чародея в его покои и заботился. Заботился так будто чародей очень много для него значит. Хосок чувствовал, что что-то здесь не так. Они, явно, не были незнакомцами. Но принц почти с ним не разговаривал, лишь смотрел в его сторону так потеряно будто ребёнок отставший от своей матери на многолюдном рынке. Будто, потерял, что-то очень дорогое. А Хосок взгляд этот печальный никак не мог пережить. Давило на грудную клетку так, словно он задыхается. Сердце рвалось к этому человеку, рвалось утешить, не могло смотреть на чужие страдания. И вот в очередной раз, когда принц зашёл, чтобы принести чародею ужин, Хосок остановил его. — Как мы познакомились? — Что? — переспросил Юнги, ведь до этого момента Хосок не пытался ничегошеньки узнать, был слишком безучастным. Это ранило. Безразличие. — Почему я потерял память и не помню тебя? — не унимался чародей. — Хосок.. — Прекрати называть меня по имени. Не знаю, кто тебе его сказал, но не нужно называть меня, — слегка с агрессией ‘попросил’ чародей. — Послушай меня, ты сам сказал имя, просил не забывать тебя, но почему тогда забыл меня? — Юнги уже совсем отчаялся, — умолял оставить тебя в моей памяти, а сам выбросил, как ненужную вещь, — столько боли было в этих словах, что Хосок отстранился, как от пощёчины. От чего-то сердце ныло. Но чародей быстро собрался и взял себя в руки. — Я не знаю, что нас связывало, но я, почему-то, хочу, чтобы ты находился рядом, так, что останься после ужина и расскажи мне всё. — Ты правда хочешь всё узнать? — Хочу всё вспомнить. — Тогда, я приведу к тебе кое-кого, если ты против. Это поможет рассказать правду, — от злости не осталось и следа, лишь надежда. — Хорошо. Юнги вышел из комнаты, оставляя чародея в одиночестве. А сердце рвалось обратно. Рвалось обнять, приласкать, поцеловать. Вновь сделать своим. Но принц понимал, что чародею сейчас труднее, чем ему самому. Не помнить что-то действительно важное — тяжело. А осознавать, что ты это не помнишь — ещё хуже.

***

Принц привёл к чародею свою сестру, предупреждая ее, быть сдержаннее, ведь Хосок не помнит девочку. Принцесса осторожно зашла за братом в комнату, не поднимая головы на своего друга. Друга же? Она боялась. Боялась и не понимала, как можно забыть своего друга. Как можно забыть близкого и дорогого человека? Девочка не понимала. Не понимал и Юнги. Не мог понять и принять того факта, что его забыли. Как же так? Принц, конечно, старался делать вид, что все в порядке, но сердце болело. Душа ныла. — Кто это? — первым нарушил тишину чародей. — Моя сестра, и твоя причина пребывания здесь, — ответил ему Юнги, смотря прямо в глаза, надеясь, что в глазах напротив промелькнёт понимание. Но этого не случилось. — Привет, — тихонько поздоровалась девочка, поднимая голову. Она больше не выглядела больной. Набрала несколько килограмм, цвет лица стал здоровым даже появились милейшие щечки. Юнги нарадоваться этому не мог, был очень благодарен чародею. А тот и не знал. — Привет, — улыбнувшись, поздоровался Хосок. Детей он всегда любил. Они были искренними, — Как тебя зовут? — Бёль. — Очень красивое имя. Ты ведь принцесса, я правильно понял? — Да. — Мы были знакомы раньше, да? Я и тебя забыл. Прости меня, малышка. Но я постараюсь тебя вспомнить, хорошо? — А брата? — спросила острожно девочка. — Я постараюсь вспомнить всё, что было важным для меня. И, кажется, твой брат был очень важен для меня. — Можно тебя обнять? — тихонько спросила девочка. — Разумеется, принцесса. Разве, я могу вам отказать? — улыбнувшись шире, Хосок растащил руки в приветствующем жесте. Девочка тут же подошла обнимая. Но стоило ее рукам коснуться чародея, как его пронзила боль. Перед глазами стало темно, а сердце билось с необычайной скоростью, чародей начал задыхаться. Вспышками перед глазами начали проноситься воспоминания. Вот он держит кинжал у горла принца, вот едет с ним на лошади, а вот и знакомство с принцессой, ссора с королем, первый поцелуй, ночь вместе. Все воспоминания смешались в огромную и непонятную кашу. Но одно чародей понял сразу. Он любил. Любит. Теряя сознания от боли, он улыбался.