the mist in your eyes

Дилюк тяжело вздохнул. За окном уже светало. Ранние лучи солнца проникали в окно, бегая по стенам солнечными зайчиками. Молодой человек протирал устало бокал. В таверне было тихо, под утро люди обычно расходились, или уже тихо сидели за столом, допивая последние бутылки вина. Сейчас в зале было пару человек и один сидел привычно на своём месте у барной стойки. Дилюк поставил бокал на нужное место, убирая его, и поднял взгляд на постоянного гостя. Кэйа сидел, на удивление, смирно. Обычно он донимает расспросами и очередными язвительными шутками. Нет, как только он пришёл, слова рекой лились из его рта, хоть заклеивай. Но под конец вечера капитан всё меньше и меньше говорил. А сейчас и вовсе молчал и только пил. Он пошатывался на стуле, сегодня явно алкоголя в организм попало даже больше чем обычно. Дилюк свёл брови и оглядел всю таверну. Людей по пальцам пересчитать. Он вышел из-за барной стойки и начал потихоньку тактично просить уйти. Всё же таверна должна закрыться и сделать перерыв. Люди уходили медленно, некоторых приходилось даже будить для того, что они встали. Но всё же, не без труда, но получилось всех спровадить. Остался только один гость. Дилюк вернулся за стойку, принеся с собой часть грязных бокалов со столов. Он принялся их намывать, а затем и протирать. Аж до скрипа. Глупая привычка. —Сэр Кэйа, таверна закрывается, прошу на вых... — молодой человек поднимает голову и обрывается на середине слова. Капитан смотрел куда сквозь, буравя взглядом одну точку. По щеке скатывалась крупная слеза, что немного поблёскивала от рассветного солнца. Владелец таверны потупил взгляд и ошарашенно всматривался, прожигая взглядом лицо напротив, словно это могло бы прояснить ситуацию. —Прости меня... — Кэйа подал голос, он был необычно хриплым и тихим. —Если ты что-то разбил... Ничего страшного, — Дилюк оглядел задержавшегося гостя ещё раз и похлопал недоумённо глазами. —Прости, — снова тихий голос, который больше был похож на полушепот. Рагнвиндр не мог понять, за что сейчас извиняется Кэйа. Лишь хмурил брови и слушал постоянно повторяющиеся фразы, которые с каждой секундой становились тише и тише. —Ты пьян, иди домой, спать, — владелец таверны свёл брови сильнее, вглядываясь в копну синих волос. Кэйа склонился над стаканом и всё продолжал шепотом извинения. Внутри поднималась злость. Но очень быстро пришло осознание, словно вспышка. Озлобленность ушла в момент. Плечи обессилено опустились, Дилюк поставил бокал, что всё это время для чего-то держал в руках, и опёрся руками о стойку, тяжело вздыхая. —Кэйа, — Альберих не обращал внимания на слова, находился в какой-то прострации, — Кэйа, — безрезультатно, — Кэйа, блин, — Дилюк слегка грубо схватил того за подбородок и поднял лицо. На него смотрели очень печально, взгляд словно был окутан каким-то туманом. Ресницы немного слиплись из-за солёных слез, — Я прощаю тебя. За всё. Ты перепил, иди, пожалуйста, домой. Взгляд стал детский, таким простодушным и радостным, при этом ещё и удивлённым. Дилюк выпустил подбородок из хватки цепких пальцев. Голова капитана сразу устало опустилась. Рагнвиндр обошёл барную стойку и встал рядом с Кэйей. —Я помогу, давай, вставай, — уже потянулся руками, чтобы охватить предплечье и помочь встать со стула Но к груди прижались. Альберих уткнулся носом в жилет, его плечи слегка дрожали, а он сам тяжело дышал, словно его грудь что-то сдавливало. Дилюк растерянно застыл на месте, не в силах пошевелиться. Ладонь неуверенно, мягко ложится на макушку, аккуратно поглаживая. Хотелось действительно успокоить и хоть немного снять тяжкий груз с сердца. Ему будет, наверное, стыдно за этот выплеск эмоций... Если Кэйа вообще вспомнит об этом.