Ежидзе, ты спишь?

       Пингвин любит Лося. Звучит смешно, но на деле очень романтично! Он ухаживает за ним, когда тот приходит в гости, когда нервно рассказывает о неудачах или успехах. Любит его глаза, ушки, рожки. Небрежность тоже дёргает особые струнки души.        Пину так захотелось сделать что-то для своего коллеги, чтоб признаться ему, доказать, что это не глупое заблуждение… Но как? А что, если Лосяш не примет его?        Как жаль, что от мечтаний его отвлекла вбежавшая красавица! — Пин! У тебя нет биты какой-нибудь или что-то подо… Привет Лосяш. — Здравствуй, спешащая моя, смею спросить, зачем тебе бита? — Да вот… Прибить кое-какого шутника! — Ну зачем же, — поднимаясь начал возмущения учёный, — Сразу рукоприкладствовать?! — А зачем же мне сразу резиновые члены подкладывать?! — ответно вспылила она.       Лосяш поперхнулся бутербродом, как и Пин, он был в шоке. Откуда у кого-то тут такие «штуки»? Зачем же так издеваться над девочкой? — Ну так есть? — К-кто с тобой такое сделаль? — поинтересовался хозяин дома. — Не поверишь, Ёжик! С выдохом Пин положил банку с вореньем и поправил девушке волосы: — А вот как раз и поверю… Но биту я тебе не дам, мне самому она нужна… — Ну и ладно! Я тогда его… Да хотя бы табуреткой отлупашу! — Не нужно, милая вы наша! Я поговорю с ним и всё решу, — с заиканием и паузами между слов, заявил учёный.        Так они и решили: отправить Лосяша на разборки с игольчатым. Только механик всеми силами старался тому доказать, что Ёжик сейчас крайне зол, непредсказуем, да и вообще не в себе. «Ну поверь же мне» — так и молило сердце гладкопернатого, взывая к любимому своему!        Крош отыскал свои батинки и после посмотрел на невероятно элегантного в этот момент ежа. Щёки у него красные, весь расорёпанный, вспотевший, такой в свете восхода… Казалось отдолённый идеал за сотни вёрст от самого кролика. Одним словом — изящность. Есть в нём таком, уставшем, что-то особенное… Крош для себя называл это «сексихаризмой». Может он и прав? — Хех, слушай, а ты ничего так… нормально постарался. Я думал, что в рай от наслаждения попаду, ха-ха! — Не паясничай, — сидит у какого-то валяющегося таза на полу и смотрит на себя в его отражение, поправляет волосы, — А то опять тебя накажу, за все те разы, что ты посещал мой список… — Если наказание будет такое же, то я так рад буду оказаться в блакнотике ещё хоть миллион раз, — промурлыкал голубчик. — Тш! Нас походу ищут! Быстро под лестницу! — скомандовал Ёжик после просмотра пейзажа через окно.        Оба запрятались в тесной комнатке под ступеньками, в той, что открыть будет сложно, только если до этого её вообще найдут. Крош ещё в первом их нахождении тут запомнил всю планировку, даже рассказал всё другу, а тот и воспользовался этим сейчас. — Ох, я уверен, что осталось только тут поискать! — заявил на входе в хижину Кар-Карыч. — Да они наверное в канаве какой — бездушно ответила ему Нюша, держа Бараша, который с ними за компанию пошёл, за руку. — Отставить такие разговорчики! Никто в канаве не остался! — Может они в путешествии каком? — поинтересовался поэт. «Именно» — подумал с усмешкой Ёж и подвинулся плотнее к кролику, чтоб было немного удобнее. — Вот-вот, Бараш верно говорит, ну вот что им тут делать? — скрестила та руки, — Тут же пыльно! Темно и… и вообще прохладно! — Вы лучше идите по комнатам проверьте, а я на первом этаже и в ванне поищу!        «Это шанс! Я точно это сделаю!» — подумала Нюша и повела барана, своего любимого, на второй этаж. — Крош, — шопотом начал очкастый, — Не возбуждайся блять! Я уже чувствую… — Тогда не дыши на меня… — Ну как у вас там? — поинтересовался пришедший Лосяш у убежавших помощников, при том открывая маленькую дверцу…