шиничиро знает

      — Ты думаешь, он не знает?       Изана на секунду поднял взгляд на Вакасу, сидящего на соседней качели.       Вид и атмосфера потрепанной временем детской площадки не располагали к особому воодушевлению, так что оба сидели с понурыми лицами, а Изана и вовсе склонил голову, позволив волосам закрыть широко распахнутые глаза.       — Ты о Шиничиро? — слегка удивленно спрашивает мальчишка.       А Вакаса борется с желанием врезать самому себе; в голове вихрем проносится куча неприятных мыслей и обвинений в свою же сторону. Он не в первый раз советуется с младшим братом парня, к которому чувствует черт знает что. Так глупо.       — Да, о нём.       Имауши поднимает взгляд. На обшарпанной площадке никого, кроме ставшего чрезвычайно родным семейства Сано, и прямо сейчас Эма, Майки и Шиничиро, носясь по периметру, действительно оживляют это завядшее место; казалось, будто само солнце бегает с ними наперегонки.       Сердце Вакасы сжимается, пальцы и запястья колет судорогой, отчего он крепче обхватывает ручку качелей, выдыхая, когда взгляд цепляется за улыбающегося Шиничиро, прятавшегося за ржавой горкой от бегающих по ней в поисках старшего брата Эмы и Майки.       Вопрос попросту перестает требовать ответа в тот момент, когда Шиничиро замечает на себе настолько же внимательный, насколько ненавязчивый взгляд Вакасы. Чувствовалось так, будто он без задней мысли перестанет смотреть, стоит лишь намекнуть, и даже не вспомнит об этом через несколько минут. Настолько привык видеть его где-то рядом.       Черные-черные, безжизненно матовые и такие беспросветные глаза. Если описать их человеку, который не был бы знаком с Шиничиро, наверняка его первая мысль была бы о том, что человек с такими глазами по сути своей не может оказаться приятной личностью.       Но Вакаса знал. И всегда искал в его глазах что-то особенное, как в книгах.       ...в глазах Шиничиро он не находил ничего, в самом-то деле. Пустые настолько, что пустота в них кажется вполне себе плотной и осязаемой.       Обычно всё решает его улыбка.       В улыбке Шиничиро Вакаса находил весь мир. Выглядящий, как ободранный дворовый кот с косыми длинными лапами, Шиничиро на фоне своей непринужденности и простоты удивлял яркой улыбкой, на которую Бог знает как не повелись все те девчонки.       Шиничиро знает... Это будет единственным верным ответом.       Знает, потому что каждый раз зовёт помочь по любой мелочи, которую в два счёта решил бы и без помощи. Потому что и сам прибежит по первому звоночку.       Знает, потому что каждый вечер звонит, если нет возможности увидеться. Потому что сам ждет звонка или сообщения, глупо оправдывая всё собственной дружелюбностью.       Знает, потому что приходит поплакаться о том, как муторно быть старшим братом. Потому что, до странности, в тот же момент готов побыть старшим братом и для Вакасы.       Знает, потому что никогда не отводит взгляд первым. Стоит, глядя так пристально, будто насквозь видит, и улыбается. Потому что сам взгляда оторвать не может.       Шиничиро знает, и читает людей черным по белому... а взамен позволяет читать себя.       Открытый со всех сторон, он никогда не отрицал собственных чувств, сразу в них признаваясь, и никогда не скрывал своих мыслей, бездумно их озвучивая. Имауши стоило лишь задать прямой вопрос, и весь внутренний мир Шиничиро оказался бы в его наверняка подрагивающих от шока руках.       Но задавать этот вопрос удавалось самому себе, Изане, даже Такеоми по пьяне проговорился, а вот спросить самого Шиничиро…       Пытка.

***

      — Псих, — насмешливо хмыкает Шиничиро, глядя на судорожные попытки Вакасы встать и пройти хоть два шага без костылей. Цокнув языком, отрывается от поиска обезболивающего: — Тебе, может, и вторую сломать? Для равновесия.       — Отвали, — Вакаса устало вздыхает, плюхаясь обратно на скрипучую кровать Шиничиро.       Шиничиро жмёт плечами, поджимая губы. Вид лучшего друга с загипсованной ногой одновременно и забавлял, и волновал.       — Ничего нет. Я пойду Майки попрошу в аптеку за таблетками сгонять, а сам за костылями съезжу. У Такеоми есть, точно помню.       — Мне не нужны костыли.       — Конечно.       — Конечно! Просто помоги мне встать, утырок, и я быстрее тебя с твоей развалюхой до Такеоми пешком добегу.       Шиничиро склоняет голову влево, с заинтересованной улыбкой глядя на впадающего в полное негодование Имауши, поправляет лезущую в глаза чёлку и, как казалось, без задней мысли подходит к другу. Вакаса хватается за протянутую руку, чувствует резкую боль, когда оказывается на ногах, и стонет так, что у Шиничиро сердце сжимается.       Вторая рука быстро оказывается на пояснице Имауши, Шиничиро прижимает его к себе, а Вакаса, совсем как кукла тряпичная, на нём висит, тяжело дыша.       — Бежишь, прям как в жопу ужаленный, — как-то истерично хихикнув, шепчет Шиничиро.       Сердца у обоих из груди выскакивают: у Шиничиро от волнения за друга, а у Вакасы не от боли даже, а от возможности так удачно вжаться носом в шею Шиничиро, у которого от его судорожного дыхания мурашки пошли.       — Педик, — фыркает Вакаса. — У тебя мурашки.       Шиничиро тихо смеется, осторожно помогая другу опуститься обратно на диван.       — Кто ж виноват, что ты такой сексуальный в своей беспомощности с этой херовиной на ноге? — ладонь опускается на голову злобно смотрящего исподлобья Вакасы. — Жди, Усэйн Болт, Изану попрошу с тобой посидеть пока.

***

      — У-у-у, да ты себе и голову походу отбил…       — С чего бы? — фыркает Вакаса, поднимая взгляд на стоящего перед ним Шиничиро. Последний останавливает качелю, на которой качался Вакаса, просунув колено между ног Имауши, наклоняется к нему и язвительно улыбается, сжимая губами сигарету.       — Да ты меня с минуту не слышал.       — Не хотел слышать, — поправляет Вакаса, со злобой хмыкая.       Шиничиро жмёт плечами и толкает коленом качелю, отправляя недовольного Имауши в полёт.       — Майки, — Шиничиро обращается к брату, повернувшись в его сторону. — Отведи Эму домой. Мы с Изаной поможем калеке доползти.       Младший Сано шмыгает носом, берёт сестру за руку и молча удаляется, пока Эма, развернувшись, насколько позволял упорно тащащий девчонку вперед Майки, махала Вакасе ручкой: «До завтра, Имауши-сан!».       — Я не просил меня домой тащить.       Вакаса сам не понимает, зачем говорит это; от осознания очередного проявления чрезвычайной заботы Шиничиро сердце теряется и мечется, не находя больше своего пристанища под рёбрами, но признавать это вслух или промолчать не позволяет характер.       — Я знаю, — Шиничиро затягивается в последний раз, выкидывает сигарету и передаёт костыли, стоявшие рядом с Вакасой, Изане. Подхватывает под руку Имауши, тяжко вздыхая. — Сам помочь захотел. Ты же не хочешь перед той своей хорошенькой соседкой на костылях мелькать?       Вакаса, облокотившись на друга, смотрит прямо в его глаза, а своим собственным вовсе не верит, как и ушам. Дыхание спирает, а живот сам по себе напрягается от ощущения просто невероятной теплоты.       Откуда в этом человеке столько доброты и заботы? Он действительно собирается тащить на себе другого человека просто из-за того, что тот не хочет выглядеть, как калека? Сердце сжимается только от одной мысли о том, сколько же в нём… всего.       Но вслух будет, как всегда, брошена лишь неуместная колкость.       — Какой же ты неженка, Шиничиро…       — Всё для тебя.

***

      Чувства не отпускают до самого вечера, и сейчас, сидя в своей комнате, Вакаса уверен, что не просто на сломанную ногу встать сможет, а взлететь, как ракета, от их переизбытка.       В комнате не включен свет, не включен телевизор. Вакаса просто лежит и пялится в потолок, вдыхая жутко неприятный, но такой родной запах сигарет от своей же одежды, за который снова влетело от матери: она никогда не верила в то, что Вакаса просто слишком хорошо дружит с сигаретой на ножках.       В руках всё крутится сотовый, а в мыслях Шиничиро. Приплюсовать первое ко второму получилось минут так сорок назад, но набраться смелости отправить сообщение хватило только…       — Всё, сейчас!       Вакаса чувствует, как неумолимо быстро становится до жути плохо: руки леденеют, пальцы немеют, в горле огромный ком туда-сюда катается, но сообщение уже отправлено.

«шиничиро, ты ведь знаешь, да?» — отправлено, 21:20

      Ответ, как всегда, приходит быстро. Даже слишком быстро для человека, безотрывно следящего за тремя отпрысками.

«я знаю» — прочитано, 21:22

      Имауши подносит ладонь ко рту, нервно прикусывает указательный палец, зажмуриваясь. «Я знаю», и всё? Стыд за то, что он только что сделал, окатывает с ног до головы, будто жгущий кожу кипяток, но ему становится только холоднее. На что надеялся?       Знает, и пусть знал бы дальше, у Вакасы, в любом случае, была бы минимальная надежда на взаимность, но теперь… остаётся удивляться тому, как сильно влияет моральное состояние на вполне себе физическое самоощущение, и надеяться на то, что это смертельно.       Действительно. Пытка.       Дисплей загорается от ещё одного сообщения, и Вакаса вздыхает, предполагая, что может там увидеть. Шиничиро наверняка предложит остаться друзьями, забыть про это всё, скажет, что не изменит своего отношения… только от этого было бы ещё больнее.       Было бы…

«а ты, вакаса, тоже знаешь?» — не прочитано, 21:23