Вот моя стена

Поехать в караоке предложил Серёга. "Раз уж все мы здесь сегодня собрались" - такая у него аргументация. Они знатно всрали картинговые гонки, и появился повод отпраздновать. Вообще, по-хорошему, они выиграли, но Арс решил сыграть в кокетку и подарить команде девочек свой балл. - Я с тебя хуею, - заявил Поз Арсу, когда они вчетвером вышли из клуба, - Соревновательного духа в тебе вообще по нулям, я правильно понимаю? Арсений загадочно улыбается и дурашливо поигрывает мышцами: - Не корову проигрываем, Поз. Нам несложно, девушкам приятно. - Ага, только на что ты рассчитываешь - непонятно, - встревает Серёга, - Ты для неё староват, дружище. Арсений только закатывает глаза на этот выпад. Шутки про возраст. Старо как мир. Тьфу ты. Вот такой каламбур. - Иногда, пацаны, - голосом старца душнит Попов, - можно сделать женщине приятное, не ожидая от неё ничего в ответ. - Фу, Арс, какой ты временами неприятный, - смеётся Антон, убирая телефон в карман. - Я тачку заказал, мы же пьём? Будет минут через семь. - А почему одну? - Поз оборачивается на Шаста, и Серж с Арсом останавливаются тоже. - Мы ж не поедем втроём на заднем? Я вас, конечно, всех люблю, но сидеть час по пробкам со стиснутыми шарами в мои планы не входило. - Да ладно тебе, - отмахивается от него Матвиенко, - у тебя и так уже двое детей, они своё предназначение выполнили. - Зато тебе твои ещё вполне могут понадобиться, - Позов уже открывает приложение, и заказывает вторую машину, - Потом мне спасибо скажешь. Они становятся кружком на парковке, ждут свои машины, перешучиваясь и обсуждая возможность спеть "Семь тысяч над землёй" так, чтобы их не выгнали взашей. У кого-то есть традиция тридцать первого декабря ходить в баню, у ребят же сформировалась другая. Раз в пару месяцев они всей честной компанией заваливаются петь в караоке. У них нет любимого заведения или заблаговременно забронированного столика. Петь никто из них не умеет, и это, пожалуй, был главный критерий для выбора совместного времяпровождения. Кто ходит в караоке петь, умея петь - сраные позеры. Они же ходят туда постебаться друг над дружкой, поностальгировать под песни из старых фильмов и просто расслабиться после съемок. На улице октябрь. Не так холодно, чтобы надевать пуховик, но и не так жарко, чтобы на водолазку накинуть дутую жилетку и чувствовать себя в порядке, господи, Арс. От очередного порыва ветра Попов обнимает себя, топорщит плечи и прячет нос в воротник. Натурально нахохлившийся воробей. Шаст замечает. Поднимает глаза с телефона на друга, хмурится и недовольно качает головой. Арсений вопросительно зыркает на него: от лица остались одни глаза-ледышки между растрепавшейся от ветра чёлкой и блестящим полиэстером безрукавки. "Мне нормально". Вот что значит его упрямый взгляд. Шастуну необязательно спрашивать, тот никогда не признает, что прогадал с одеждой. От гляделок Шаста отвлекает шуршание шин по асфальту. К ним подъехала чёрная Камри. Он блокирует телефон, бросает его в карман, и делает шаг к машине. - Это моя, - быстро говорит Антон, распахивает заднюю дверь, приглашающе кивает на сидение, - Арс со мной. У него черепах в роду не было, боюсь, целиком в куртку спрятаться у него не выйдет. Позов понятливо кивает, и отворачивается обратно к Серёже обсуждать его недавний отдых на Пхукете. Арсений подходит к машине, кладёт руку на дверцу: - Это жилетка. И она тёплая, - упрямится до последнего. Уголки губ Антона неумолимо ползут вверх. Пренебрежение здоровьем его, конечно, подбешивает, но эта привычка скрывать даже очевидное, почему-то умиляет донельзя. - Садись уже, - мягко повторяет Антон сквозь смешок. Арс всё-таки опускается на сидение, но Шастун успевает заметить лучащиеся от смеха глаза. Всё остальное по-прежнему борется с замерзанием под воротом. Антон захлопывает дверь, обходит машину и садится рядом, с просьбой водителю прибавить печку. Арсений на соседнем месте наконец расслабляет плечи. Машина выезжает с парковки. - Надеюсь, они там не поебутся до нашего приезда, - язвительно хихикает Серый. - Так вот, когда нас заселили на виллу...