Узник

- Вставай. Ты здесь слишком загостился. Высокий офицер в чёрной кирасе поправил перевязь с палашом и махнул двум солдатам, что маячили у него за спиной. Те молча шагнули в камеру. У Ольде пересохло во рту. Он медленно, держась за стену, поднялся на ноги. Кашлянул, прочищая горло: - Ку-куда меня... отведут? - голос невольно сорвался - Скоро узнаешь, - кирасир усмехнулся. - Пусть это будет для тебя сюрпризом, парень. Один из солдат дёрнул Ольде за руки. Тот едва не упал. На запястьях щёлкнули наручники. - Пошевеливайся, - ещё один толчок, в спину. Ольде впервые за эти нескончаемые месяцы переступил порог своей камеры. Они долго спускались по стиснутой серыми стенами винтовой лестнице. Впереди офицер, за ним - между двумя конвоирами - Ольде. Редкие факелы лишь чадили, почти не давая света. У Ольде дрожали колени. Он кусал губы и пытался выровнять дыхание. Только это не получалось. Сердце колотилось где-то у горла, а вместо выдоха из груди вырывались всхлипы. Наконец, лестница кончилась. Кирасир распахнул окованную железом дверь. Ольде невольно зажмурился. Глаза отвыкли от яркого света - в его камере всегда царил полумрак. Даже в самый солнечный день. Слёзы заливали лицо. Ресницы слиплись. Ольде тёр глаза и пытался проморгаться. Только слёзы не останавливались. Ещё один грубый толчок в спину. Мальчик нелепо взмахнул руками. Кандалы не позволили сохранить равновесие, и Ольде ничком растянулся в грязи. Тут же его словно котёнка вздернули на ноги. Мальчик попробовал вытереть руки о рубашку - безуспешно. Он был заляпан грязью с головы до ног. Ольде вытер грязным рукавом лицо, поднял глаза и... Так и застыл с поднятыми руками. Прямо перед ним высился деревянный помост, а на нём - неуклюжая конструкция с поперечной балкой. И с этой балки свешивалась толстая верёвка с петлёй. Ольде схватился за горло. Ноги подкосились. Он бы так и рухнул на землю, если бы его не подхватили под руки конвоиры. - Ступай, - офицер мрачно кивнул в сторону помоста. Мальчик не стал дожидаться очередного тычка в спину и шагнул на мокрые ступени помоста. Моросил нудный неприятный дождь. Острое сожаление сжало сердце: он больше не увидит солнца. Это его последнее утро, а небо затянуто тяжёлыми свинцово-серыми тучами. Он. Больше. Никогда. Не увидит. Солнце. Ни-ко-гда. Страшное безнадёжное слово. Ольде, механически переставляя ноги, поднялся на помост. Огляделся. Тюремный двор, со всех сторон окружённый грязно-серыми стенами. Громада башни, где он томился, чёрный провал двери. Грязь и лужи кругом. И в этой грязи стоят несколько солдат. В стенах высоко над землёй прорублены зарешеченные окошки. И к этим дырам прильнули бледные, пепельно-серые лица других узников. Кирасир остался внизу, а солдаты-конвоиры поднялись следом за ним на помост, подтолкнули его к верёвке. Петля закачалась над головой. Ольде замутило. Он переглотнул и прерывисто выдохнул, сдерживая тошноту. Перед глазами плавали радужные пятна. Голова словно мокрой ватой набита. Ольде вздрогнул, услышав над ухом шелестящий, какой-то бумажный голос: - Сим извещаю о начале слушания приговора. Рядом возник высокий сухой человек без возраста в длинном коричневом балахоне. Обвинитель - понял Ольде. Дождь усилился. Обвинитель натянул на лысый череп капюшон, откашлялся и продолжил: - Присутствующий здесь Эль-стручок обвиняется в краже, совершенной умышленно и открыто в день восемнадцатый месяца косар сего года. Обвиняемому есть что на это сказать? - Обвинитель вперил в мальчика острый взгляд. Ольде облизал пересохшие губы и хрипло выдавил: - Это ложь. Ложь! Я никогда и ничего не крал. Я... - голос сорвался, Ольде кашлянул, сузил глаза и твердо продолжал: - Я лишь хотел помочь торговцу собрать товар, когда те люди ворвались в лавку и опрокинули его лотки. А меня схватили и обвинили в краже! - злые слёзы зазвенели в голосе. - Я говорил об этом тогда, повторяю и теперь: я не вор! Я только хотел помочь! - Это всё? - голос Обвинителя был по прежнему бесцветен. - Да. - Он с вызовом глянул на Обвинителя. - Твоё имя - Эль-стручок? - Д-да, - выдохнул мальчик после секундной задержки. Своё настоящее имя Ольде Ар-Адон не открыл никому тогда, пять месяцев назад, не собирался он этого делать и сейчас. Обвинитель кивнул, уткнулся носом в длинный свиток, пожевал губами и продолжал: - Сего дня седьмого месяца орача Комменсария Энкетема окончила расследование преступления, совершенного в день восемнадцатый месяца косар сего года на рынке города Мекер, а именно кражу ларца с изумрудами, принадлежащего гостю Третьей гильдии Алтвалора господину Эмпоросу. - Обвинитель вновь откашлялся. Ольде закусил губу. Кровь стучала в висках. - Следователем сыскного отделения Комменсарии Энкетема Алеандором Ди Акизе установлены все обстоятельства указанного дела. В день восемнадцатый месяца косар сего года присутствующий здесь Эль-стручок... Ольде перестал слушать. Он с тоской смотрел на небо, губы беззвучно шевелились. Хотя бы один солнечный луч пусть пробьётся сквозь пелену! Небеса остались глухи к его мольбам. Нудный серый дождь заливал глаза, падал за шиворот. Противные холодные струйки стекали по спине. Руки заледенели. В ботинках хлюпала вода. Ольде съежился. Скорей бы уже всё кончилось. Ольде тупо смотрел прямо перед собой и ждал. Он невольно вздрогнул, когда к нему подошёл солдат-конвоир и хмуро повторил: - Руки давай, говорю. Щёлкнул замок. Наручники с гулким бамммц грохнули о доски помоста. Ольде растер запястья и скривился. Сквозь шум в ушах услышал: - Назначить означенному Элю-стручку плату за пребывание на довольствии в крепости Хабер Комменсарии Энкетема в размере семнадцати оболов. Указанную плату следует вычесть из изъятых у Эля-стручка монет. Оставшиеся семь керемов возвратить присутствующему здесь Элю-стручку. - Обвинитель махнул рукой. Тот же хмурый солдат сунул в руки мальчика потёртый кожаный кошелёк, который отобрали у него в тот злосчастный день, когда Ольде занесло в проклятую лавку. Обвинитель вновь заговорил прежним бесцветным голосом: - Поскольку вор установлен и в настоящее время задержан силами сыскного отделения, Комменсария Энкетема отказывает Элю-стручку в дальнейшем пребывании на территории крепости Хабер и повелевает ему покинуть пределы крепости не позднее четвертого часа дня седьмого месяца орача. Приговор окончательный. Обжалованию не подлежит. Ольде моргнул. Непонимающим взглядом уставился на Обвинителя. Голова вдруг стала совершенно пустой и гулкой, как колокол. Кирасир, который всё это время стоял внизу у помоста, вбежал по ступенькам и легонько подтолкнул его в спину: - Пошевеливайся. Не заставляй солдат подгонять тебя пинками. Ольде будто в тумане сделал несколько шагов, споткнулся и в который уже раз за это утро полетел носом в грязь. Он непременно бы упал, если бы его не подхватила твёрдая рука. - Осторожней. Береги голову. - Офицер взял его за локти и развернул лицом к воротам. - Я провожу тебя. Кирасир вывел ошеломленного мальчишку за стену. Оглядел его со всех сторон. Одернул на нем рубашку. Кошелёк, который тот всё ещё держал в руках, сунул ему за пояс. - Ну что, пришёл в себя? Ольде кивнул. - Вот и хорошо. А теперь топай отсюда поскорей и постарайся в другой раз сюда не попадать. - Офицер понизил голос: - Прости за этот спектакль. Но иначе было нельзя. Следователи Комменсарии Энкетема установят истину всегда. Но, к сожалению, порой слишком поздно. В этот раз я успел. Ольде вскинул глаза: - Как ваше имя? - хрипло выдохнул мальчик. - Алеандор Ди Акизе. - Спасибо. Кирасир неожиданно улыбнулся: - Иди. - помолчал и едва слышно добавил: - Имя своё не открывай никому, Ар-Адон. - Но... - Ступай. Береги себя. Ди Акизе взял Ольде за плечи и подтолкнул прочь от крепости.