Истинная уместность

Голова трещала в мольбе о спасении; в виски впивались острые жала гвоздей; молот неустанно громыхал по их сплющенным, старомодно вытянутым, шляпам. Было холодно, ужасно холодно; если бы все мое тело не онемело, зубы верно принялись бы крошить друг друга в беспрерывной ожесточенной пляске. Я знал, что меня пытаются разбудить? Это значит, что я сплю? Совсем не помню сновидений прошедшей ночи. Вне всяких сомнений до меня пытались докричаться, но я не слышал. Громыхающие удары по пустой винной бочке — в таком виде проходили звуки извне в мой ледяной кокон. Наконец, что -то проникло сквозь сковавшую меня оболочку и разлилось теплым потоком по моему плечу. — «Неразличимый гул отзывается в моей голове рокотом, катящейся с вершины, сели», ты меня слышишь? Склеенные веки дёрнулись. Я понял, что голос взывает ко мне, но с тем же я и не мог быть твердо убежден, что было названо именно мое имя. К тому же все звуки переплетались и сливались; не было единой четкой звуковой картины. Я попробовал обратиться к себе мысленно, но не знал как. Я забыл, как меня зовут. Мои мысли представляли собой один гигантский запутанный клубок. Я глубоко вдохнул. Когда я дышал в последний раз? Я пробуждался, но не от сна — от чего-то более долгого и непрошенного, от того, чем меня одарили против моей воли. — Я…— все, что мне удалось выдавить из приоткрытых губ. — Сейчас я дам тебе пробуждающее зелье, попробуй не дышать, — взволновано сообщил женский голос. Снова не дышать. Я был расстроен. После стольких дней заточения без единого вздоха. Рот заполнили кисло-горькие ароматы. Я затаил дыхание. Жидкость проскользнуло в горло и нырнула глубже. — Дыши. Я вдохнул и все мое тело содрогнулась от прокатившей по нему выжигающей волне. Власть льда пошатнулась — жизнь снова стала возвращаться в мой дремлющий организм. — Что…— у меня не получилось закончить фразу. — Ты был закован чарами в леденёной глыбе целых **ть лет. — Как? — Не знаю, все кто мог ответить на это давно мертвы. Наконец мне удалось открыть глаза; они сразу же заслезились; их жгло. Я не собирался снова погружаться в сон, поэтому не рискнул снова их закрыть и уберечь от противного пощипывания. Это была небольшая пещера, скудно освещенная единственным факелом, воткнутым рядом, в нанесенный морской волной, песок. Разбудившая меня девушка сидела напротив. Ее золотые волосы были украшены фиолетовыми и белыми цветам, а необычайные янтарные глаза были чем-то встревожены. Все в ней было знакомо мне, но ее имя никак не всплывало в моем, все еще одурманенном, разуме. Я не мог признать свое имя, а вытянуть из отсыревших недр рассудка чужое представляло еще большего труда. — Вот, возьми, — девушка протянула мне бутыль с водой, и я жадно припал к горлышку, осушив сосуд почти до дна. Моя спасительница улыбнулась. — Нам пора, — она встала с колен и отряхнула полу, длинного белого платья с шелковым кантом, сбрасывая прочь мелкие налипшие водоросли и соринки. — Я тоже еще не полностью восстановилась и сейчас не смогу защитить нас. Захватившие тебя силы скоро поймут, что ты больше не в их власти и попробуют все вернуть как было и лучше нам быть подальше, когда их ручные псы будут брызгать здесь слюной по сторонам. Я не стал возражать. Не знаю друг она и враг, но именно она вызволила меня из ледяного гроба, где не было сновидений. Моя попытка встать чуть не увенчалась встречей лба с, обтянутым зеленью, булыжником, но девушка, кажется ожидала подобного исхода событий и была наготове. Она ловко подхватила меня и удержала на весу. Я не мог не удивится: ни каждый из крепких мужчин смог бы удержать мою безвольную тушу на подкошенных ногах, а это прямо сейчас сделала, хрупкая, на первый взгляд, девушка. С помощью спасительницы я кое как доковылял до выхода из грота, где мои и без того слезоточившие глаза ослепило яркое полуденное солнце. Спустя минуту другую моих постоянных гримас и прищуривания я приноровился к яркому и живому дневному свету. Мы стояли на пляже в небольшой бухте. Штиль. Море было гладким, слишком ленивым, оно не нуждалось ни в каком представлении, оно, как и я не знало, кто перед ним и поэтому даже не думало оголять свои эмоции. Под ногами пробежал краб и спрятался под серым камнем, за которым громко хлопала крыльями стая чаек. Птицы усердно выдалбливали глаза и пожирали внутренности выброшенных на берег рыб. Я почувствовал, как резко сократились мышцы девушки в месте соприкосновение с моей оголенной рукой. Спасительница поспешно прислонила меня к камню и начала активно создавать руками полотно заклинания. — Подожди! — раздался звонкий девичий голос, — я не хочу ощутить на себе твою цветочную магию. Из-за скалы показалась чрезвычайно высокая женская фигура, выдавшая в незнакомке йотунское происхождение. — Хюмир! — удивленно воскликнула моя спасительница, — что ты здесь делаешь? — Ты пропадала несколько недель и Сигурд обеспокоился твоим отсутствием… — Сигурд, — золотоволосая улыбнулась, — вечно он беспокоится обо мне, но я не могла вернуться в столицу, не после того, о чем узнала. — А, что ты узнала, — прищурив правый глаз поинтересовалась Хюмир. Спасительница пристально посмотрела на меня. Хюмир проследила за ее взглядом и наконец заметила меня. Улыбка исчезла с ее лица: — А кто это еще? — ****! — И снова я услышал лишь отрывочные отголоски, которые никак не могли соединится. — То самый? Но как…— Хюмир была не просто удивлена, а ошарашена. — Давай я тебе все объясню по пути, нам надо скорее убираться отсюда. Скора весь остров заполонят псы *****. — Очередное имя, которое оказалось за завесой тумана. Почему я не могу его услышать? — … и кстати, а где твой…— спасительница смотрела куда-то за спину йотунши. — А, он тут рядом. Я отпустила его немного порезвится. — Отлично, *****… —Ой…—я невольно вскрикнул. Мало мне было того, что имя постоянно убегало от меня, так теперь еще и мозг пронзила сотня игл при его упоминании. — Не называй меня так, — попросил я спасительницу, обхватив голову руками. Девушка без всяких вопросов кивнула головой. — Спасенный пока не восстановил силы и не может сам передвигаться. Твой питомец как нельзя кстати. — Он не питомец, он мой друг! — надула губы Хюмир решительно выдвинувшись в нашу сторону. — Я помогу. Она подошла к камню, возле которого я полулежал и подхватив меня одной рукой как вялую тростинку быстро понесла вперед. После поворота за скалу великанша отпустила меня на землю и приложив пальцы к губам громко свистнула. Из-за гряды камней показалась огромная темно-синяя громадина. — Это мой друг, Китик! — задорно произнесла Хюмир. —Ау-у-у-у-у! — в ответ раздался приветственный клич кита. Каковым было путешествие по морским просторам на спине кита я не запомнил: спасительница дала мне еще одно зелья для скорейшего выздоровления и как только я выпил его сразу же заснул, а проснулся, когда мы уже были на одном из причалов столицы. Первым, что я увидел, открыв глаза — это лицо йотунши, в непосредственной близости от моего, увлеченно изучающее меня. Как только девушка поняла, что я проснулся ее щеки тут же покрылись румянцем, словно ее поймали с поличным на месте преступления. Хюмир поспешно отстранилась и хмыкнула, посмотрев на меня словно я в чем-то провинился и теперь должен извинится перед ней сам. Она встряхнула волосы рукой, что в отблесках солнца слились с небесной голубизной, выпрямилась и отвернулась. — Ау-у-у-у, — протянулся голос из-за ее спины. — Ну, а ты то, чего фыркаешь? — насупившись осадила сидящего у нее на спине кита. Кит, лежащий на плечах? Она хоть и йотунша, но как такое вообще возможно? Я качнул головой, нужно будет узнать эту историю поподробней. — Ау-у-у, — снова протянул кит. Хюмир украдкой бросила на меня взгляд и ответила киту: — ну может быть самую малость. Чувствовал я себя гораздо лучше и смог подняться с мягких тюков, на которых лежал, самостоятельно. Я осмотрелся по сторонам: огромный столичный порт с десятками пристаней и портов. Повсюду копошатся рабочие и моряки: ставятся снасти, натираются лаком борта, выгружаются и погружаются бочки и ящики с припасами. Звяканье железных доспехов, случайно вывалившихся из короба, ругань их хозяина и извинения грузчиков уже успевших пригубить горьких напитков. А какой хаос запахов стоял вокруг: лаванда, перевозимая торговкой, смешалась с запахом смолы который моряки конопатили всевозможные швы и пазы, запахи жареной рыбы из прибережного трактира, но сильнее всего был запах пота, обильно текший серебряным каплями по спинах рабочих. Моей спасительницы рядом не было видно. Но не успел я узнать у Хюмир, где она, как золотовласая показалась на причале в сопровождение высокого мужчины с волосом каштанового цвета. За спиной у него покачивался длинный белый плащ; к низу плащ разветвлялся на четыре остроконечные полосы; края плаща венчал почти такой же как у моей спасительницы, но чуть более блеклый, кант. Вскоре они подошли к нам. Спасительница указала на меня рукой. — Это…она запнулась, — видимо вспомнив про просьбу не произносить вслух мое имя, — ОН. Мужчина осмотрел меня с ног до головы. — Точно такой же как на картинках…— Он протянул мне руку. — Я Сигурд, рад познакомится с вами. Я принял его рукопожатие. — К сожалению, я не могу вам в ответ назвать свое имя, так как не помню его. Сигурд тут же перевел взгляд на спасительницу. — Видимо плен во льду все же не прошёл бесследно. — Нужно отвести его к колдуну. Золотоволосая согласно кивнула головой: — Не будем медлить. —Ау-у-у-у. — Да-да. — Хюмир повернулась в мою сторону и увлеченно предложила мне свою помощь — Если ты еще не чувствуешь в себе сил я могу понести тебя. — Не хочу утруждать тебя. Тебе, наверное, и так тяжело с китом за спиной, — поспешно запротестовал я руками. — В таком случаи идем скорее к магу, — жестом указал куда-то на север Сигурд. Я поравнялся с ним и своей спасительницей, и мы выдвинулись вперед. Хюмир раздосадовано прикусила губу и пробурчала себе за спину: — Тоже мне знаток нашелся, помалкивай теперь там. — Ау-у-у-у, — виновато протянул кит.